Был это Вивисектор, или тот, кто за ним стоит, но ему зачем-то нужен был живой эльф. Хотя, оставался шанс, что его просто схватили последним, и поэтому он не успел стать частью экспериментов, но это не слишком вязалось с появлением в городе Элькатар Алеа’нэта полгода назад. А вот если похищенный эльф сидел в леднике всё это время, то картинка становилась законченной, ну, и самым последним красивым штрихом тут стала бы личность этого эльфа. Каковы шансы, что это именно она — Ларинэ урд Валор?

«Причудливы порой пути судьбы», — проговорил Каэлар. — «И ещё, ты невнимательно изучил предыдущий ледник, там на полу валялась какая-то безделушка».

Решив оставить размышления о таинственном эльфе на потом, Себастиан вернулся в соседний ледник. Там под соломой у самой стены действительно лежал медный жетон на обрывке бечевки, такие обычно цепляют к узлам с бельем, чтобы не перепутать заказы. На жетоне был выбит номер и три буквы прачечной.

— Вот же проклятье…

Себастиан сел прямо на пол ледника, привалившись спиной к выбеленной стене, и очень аккуратно положил находку на ладонь. Марта с прачечной. Месяц назад ушла младшая дочь, относила заказ в сторону восточных складов и не вернулась. Мать обила пороги, отстояла четыре очереди и получила от дежурного писаря объяснение, что девка молодая и наверняка сбежала с матросом.

«Ты опоздал», — без всякого выражения заметил Каэлар.

— На месяц.

«Всего на несколько часов», — поправил древний. — «И ты бы смог поймать тех, кто виновен во всех этих смертях. Хочешь, я скажу, куда они поехали?»

Себастиан поднял голову.

— Ты можешь?

«Нет. Но мне понравилось, как ты на секунду обрадовался».

Себастиан убрал жетон во внутренний карман, поднялся и, уходя, в последний раз оглядел ледник, и вот тут взгляд зацепился за бок стальной двери. Красили ее недавно, спешно и прямо по грязи, а такая краска долго не держится, и у самого порога она вздулась пузырем и облупилась. Под ней проступало железо, причем не гладкое, а литое, с отчетливым рельефом.

Себастиан присел и содрал белую корку ножом, под которой обнаружилась отливка: круг размером с ладонь, а в круге птица с распахнутыми крыльями и повернутой вбок головой, и под птицей три литеры, стертые до нечитаемости, зато сама птица сохранилась прекрасно. Он смотрел на нее очень долго. Ворона де Грейвов он узнал бы в любом состоянии, потому что триста лет одна и та же птица сидит над воротами родового особняка, украшает столовое серебро, стоит на печатях и на всем прочем, что род успел за это время наштамповать.

Себастиан проверил соседнюю дверь, потом третью, и отливка нашлась на всех. Наверху, в конторе, он потратил еще полчаса и нашел то, что искал, за отставшими обоями: обрывок старого бланка, которым кто-то подклеивал щель в стене. Печать смазалась, но верхняя строка читалась целиком: «Городская бойня торгового дома де Грейв».

Себастиан сел на подоконник в пустой конторе и глубоко задумался. Бойня закрылась пятнадцать лет назад, когда мясные ряды перенесли к Гавани, и ему тогда было почти столько же лет, сколько прошло с тех пор. Он ни разу в жизни не интересовался, чем именно владеет семья, у него не было проблем с деньгами, и он считал, что этого вполне достаточно. Отец, кажется, однажды пытался заговорить с ним о делах, а Себастиан лишь ответил что-то остроумное и ушел к Оттону.

Теперь выяснялось, что в подвале, где полгода из живых людей делали тварей, на дверях камер отлит герб его рода, и вот здесь Себастиан наконец понял, что никому об этой бойне не расскажет. Особенно Джоэлу, поскольку он обязан будет составить рапорт, который быстро дойдёт до городского совета. А связывать семью де Грейвов с подобными событиями никак нельзя, иначе они быстро займут место тёмных эльфов, под домом которых периодически собирается разозлённая толпа, и которым плюют вслед.

Была и вторая причина. Почти наверняка некто, связанный с Вивисектором, сидит в городском совете. Не случайно же убийца, которому заплатили чеканным золотом, напал на него точно на пути в бойне. Не появись Тихий, и Себастиан бы смог застать это место полным результатов экспериментов, а может и тех, кто этим занимался. Да и смог узнать, что же за тёмный эльф томился в леднике. Но тогда он никак не мог подумать, что действовать надо настолько быстро. Зато сейчас ему точно не стоило сообщать врагу о том, что он нашёл это место и узнал много важной информации, которая рано или поздно приведёт его к Вивисектору.

Из подвала старой бойни Себастиан выбрался, когда над Фабричной стороной уже смеркалось. Он провел там пять часов и осмотрел все, до чего сумел дотянуться. Четырнадцать ледников, операционную, две кладовые, сток в канал и двор с колеями. Он собрал в отдельный мешочек образцы крови, забытую банку, и все вещи найденные в ледниках. Заодно записал количество чёрточек в ледниках и перерисовал в записную книжку слова, выцарапанные ногтем на двери, все до последнего, хотя надеяться на что-то полезное там не приходилось.

В особняк де Грейвов Себастиан вернулся к девяти вечера, грязный, пропахший карболкой и в отвратительном расположении духа. Эдмунд обнаружился в холле, только что приехавший с заседания совета и еще не снявший пальто. Выглядел он так, будто заседание длилось неделю.

— Шестьсот девяносто один, — произнес он вместо приветствия. — Окончательная цифра. Из них сорок один ребенок.

Себастиан кивнул и ничего не ответил.

— Предместья отстраивать заново не будут, — продолжил Эдмунд, стягивая наконец пальто. — Но есть и хорошая новость, по какой-то причине твари на пути к стене не охотились на людей, и многие смогли спастись, спрятавшись в подвалах. Совет решил переселить всех внутрь стены, в старые здания у Гавани. Временно, разумеется.

— Что еще решили?

— Разное. Отменили осенний бал, что при данных обстоятельствах разумно. Выделили деньги на погребение. Постановили провести полную проверку всей сигнальной сети силами гарнизона. — Дядя устало махнул рукой. — А, и еще у них там пожар был.

Себастиан очень медленно снял шляпу.

— Где именно?

— В ратуше, в нижнем крыле. Утром, во время набега. Никто толком не понял, как вышло: там при тревоге все бегали, кто-то опрокинул лампу в коридоре, а там стояли ящики с бумагами, которые полгода собирались отвезти в хранилище. Пока хватились, выгорели две комнаты. Хорошо хоть здание каменное.

— Что за комнаты?

— Финансовая часть. — Эдмунд поморщился. — Казначейские книги за три года, расходные ордера, отчетность по подрядам. Мортенс сегодня полдня причитал, что теперь придется восстанавливать все по вторым экземплярам, а они, как водится, лежат у подрядчиков. Но на фоне трагедии в Нижнем Городе, это всё мелочи.

— Разумеется, — согласился Себастиан. — Мелочи.

Он едва не спросил, кому сейчас принадлежит здание старой бойни на Мельничном канале. Вопрос вертелся на языке весь разговор и был совершенно безобидным: дядя ведет дела рода десять лет и знает городскую недвижимость наперечет. Он ответил бы не задумываясь, и это заняло бы полминуты. А назавтра он вспомнил бы, что племянник почему-то интересовался старой бойней, и рано или поздно обмолвился бы об этом за столом, у стряпчего или на заседании совета, где сидит человек, оплативший его смерть казенным золотом. Поэтому Себастиан спросил совсем другое.

— Дядя. У меня к вам небольшая просьба.

Эдмунд, уже поставивший ногу на первую ступень, обернулся.

— Слушаю.

— Составьте мне список всего, что род потерял за эти десять лет. Земли, предприятия, доли, здания, склады, все подряд, вплоть до мелочей. Что именно ушло, когда ушло, за какие деньги и, главное, кто это купил.

В холле стало очень тихо.

— Зачем? — осторожно уточнил Эдмунд, и в его голосе прорезалась нота беспокойства, которую Себастиан отлично понимал.

— Не затем, о чем вы подумали. От наследства я уже отказался, мэтр Мортенс подтвердит.

— Тогда зачем?

— Потому что я сказал в первый же вечер, что имущество де Грейвов должно вернуться в семью, и с тех пор не сделал для этого ровным счетом ничего. — Себастиан пожал плечами. — Меньше чем через месяц я закончу дело и уеду. Мне бы хотелось оставить вам что-нибудь полезнее дыры в ограде и оплавленного фонаря.

Эдмунд смотрел на него молча, и на его лице происходило что-то сложное.

— Ты понимаешь, что это невозможно? — произнес он наконец. — Половину скупили за бесценок в первые три года, пока я разбирался, что вообще происходит. Часть перепродали дальше, чтобы остаться на плаву. Часть наверняка была выкуплена через подставные конторы, и там сам черт ногу сломит.

— Тем более интересно.

— Себастиан, я десять лет вел эти дела и не сумел удержать даже то, что было. Это моя вина, и тебе точно не нужно этим заниматься.

— Дядя, мне нужен список. Это важно для меня.

Эдмунд медленно потер переносицу.

— Я передам Мортенсу, он поднимет конторские книги. Но там может быть очень много лишней информации.

— Не важно, я всё изучу, у меня достаточно свободного времени.

Дядя постоял еще немного, потом кивнул своим мыслям.

— Хорошо. Я соберу информацию. Но не предпринимай ничего, не посоветовавшись со мной.

— Обещаю.

Список ему был нужен ради одной-единственной строчки, в которой значится городская бойня на Мельничном канале и фамилия того, кто купил ее у де Грейвов. Все остальные пункты были уже не так важны. Впрочем, если в списке действительно найдется что-нибудь, что можно вернуть, он ведь и правда попробует это сделать. Просто сейчас это не первостепенная задача.

Пожелав Эдмунду доброй ночи, Себастиан вернулся в гостевую комнату и снова помылся, желая смыть с себя пыль и запах смерти. Затем уже привычно устроился на кровати, разложив перед собой записи. Похоже, след с золотом был благополучно оборван случайно опрокинутой лампой. Себастиан вычеркнул один пункт из списка, и задумался о том, что он тесно связан с вывозом оборудования и пленников с бойни. Возникало ощущение, что человек, устроивший набег тварей, закрывал этим сразу несколько задач, далеко не все из которых были так же очевидны, как документы в ратуше и лаборатория. Самое обидное, что список вопросов, составленный в начале расследования, ничуть не уменьшился, разве что появились небольшие уточнения:

1. Кто и зачем привел кислотную вдову в «Гринвич»? Целью был конкретный гость, весь клуб разом или это просто случайность? (Джоэл всё ещё не отдал мне список гостей! Но есть смутные подозрения, что тварь интересовал доктор Мендель, раз уж всё расследование связано с тварями. Нужно нанести визит в музеум и пообщаться с ним, например, на тему сегодняшнего странного поведения тварей).

2. Что за неприметный человек испортил сигнальный кристалл? С какой целью? (В принципе, уже плевать. Каковы шансы его найти?)

3. Как много зданий обслуживала мастерская «Гельд и сыновья»? Возможно, записи Торвина забрали не ради сувенира, а чтобы скрыть, какие ещё кристаллы были испорчены? (Тут уже очевидно, что речь в записях шла о сигнальных столбах, и это уже никакой не секрет)

4. Кто сжег мастерскую? Алхимический огонь, плавящий кованое железо, продается только из-под полы. Возможно, стоит найти поставщика? (Мне и самому сейчас пригодился бы такой поставщик, поэтому и правда стоит заняться поисками).

5. Не факт, что гномов сожгли. Их могли вынесли до пожара, если их тела кому-то понадобились. Возможно, по той же причине, по которой убийца собирает сердца, кровь, предплечья, глаза и участки позвоночника своих жертв? (Если гномов и вынесли из дома, то они пойдут на эксперименты. Но вообще интересно, лежали ли в банках на стеллажах на бойне части тел жертв?).

6. Главный вопрос списка: зачем вообще нужен этот набор органов? Это явно не трофеи, не еда, не классический ритуал Чёрных Собирателей, ведь следов вырванного дара на телах нет. (Опять же, попали ли в лабораторию вырезанные части тел? Или их всё-таки вырезают по другой причине?)

7. Кто умеет управлять тварями Пустошей? Дурманник в доме Торвина, возможно, кислотная вдова в клубе. Может та тварь и впрямь была более осознанна и перед смертью говорила о задании, с которым её и направили в «Гринвич»? (Тут уже очевидно, что за всем стоит один человек или даже организация, они умеют создавать гибридов и приманивать тварей из Пустошей)

8. Откуда у убийцы Вивисектора сведения о грешках жертв, которых нет даже в архивах секуритате? Свои осведомители в самом низу города или доступ к чужим? (Скорее всего, это знания стражника, из которого сделали гибрид твари и человека. В списке пропавших есть несколько таких, нужно лишь получить их личные дела и понять, кто связан с Нижним Городом)

9. Связаны ли тихие исчезновения у восточных складов с показательными убийствами, и если да, то почему одних выставляют напоказ, а других прячут? Девчонка из прачечной, подмастерья — у них не было грехов, но они всё же были убиты. (Теперь очевидно, что пропавшие стали жертвами экспериментов, а вот цель убийств всё ещё не до конца понятна)

10. Почему тела раскиданы по городу вокруг особняка Элькатара? Кто и зачем пытается подставить темного эльфа?

11. Что сам Элькатар ищет в Грейфолле, и откуда у него на стене карта с точками из протоколов, которых у него быть не должно? (Очевидно, что он ищет пропавшего эльфа, нужно лишь понять, кто же это такой)

12. И последний вопрос: почему все это началось примерно полгода назад? Что изменилось в городе в этот момент, кроме приезда одного высокомерного дроу, которого так удобно назначить виноватым? (Это Элькатар Алеа’нэт прибыл в момент начала исчезновений, поскольку первым исчез один из эльфов)

Перечитав список, Себастиан наметил дальнейший план действий на завтрашний день: отнести всё найденное на бойне Ирен Хольт, и заодно узнать у неё результаты исследования крови, пополнить запасы патронов и пыльцы следопыта в Ордене и осторожно прощупать вопрос с покупкой запрещённых ингредиентов из-под полы. Поговорить с Джоэлом и темным эльфом. Денёк обещал быть не менее насыщенным, чем сегодняшний, но, как выяснилось, неприятные сюрпризы остались и на этот день. В половине двенадцатого ночи приехал Оттон. Морис доложил о нем таким напряжённым голосом, что Себастиан сразу понял — случилось что-то плохое. Спустившись в холл, он увидел старого друга в распахнутом пальто, без шляпы, с мокрыми от дождя волосами. Лицо у него было цвета старой бумаги.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Морис, оставьте нас, — попросил Себастиан, чувствуя, что Оттон явился в таком виде ночью не просто так.

Дворецкий исчез. Оттон дошел до кресла, но садиться не стал, оперся на спинку и постоял так, собираясь с духом.

— Я сегодня ездил на старое кладбище.

— Зачем?

— Из-за набега. — Он наконец поднял глаза. — Кладбище стоит у восточной дороги, и когда сказали, что твари прорвались в город и ушли вдоль канала, я подумал… я не знаю, что я подумал. Что они могли пройти через кладбище. Что там мог быть беспорядок. У меня в конторе весь день творилось безумие, я вырвался только к десяти вечера и сразу поехал туда.

— Оттон. Дальше.

— Склеп вскрыт.

В холле стало очень тихо. Себастиан слышал, как на за окнами шумит дождь.

— Дверь выломана, замок сорван. Внутри… — Оттон провел ладонью по лицу. — Себастиан, там все четыре саркофага открыты и совершенно пусты.

— Все четыре⁈

Один из четырёх действительно был пуст, и это логично, ведь Себастиан в нём никогда и не лежал.

— Твои отец, мать и… Лиана. — Оттон произнес это имя последним, очень тихо и мягко. — Их нет. Ни тел, ни… ничего нет. Забрали все, даже кольца с крышек посрывали и лампадное серебро вынесли. Я обошел там все, я думал, может, они где-то рядом, может… это какая-то тварь случайно… но нет.

Себастиан молчал долго, стоя на нижней ступени лестницы, и за это время успел рассмотреть довольно много: как у Оттона дрожат руки, как он не садится, потому что слишком сильно нервничает.

— Ты вызвал стражу?

— Да, их вызвал смотритель кладбища. — Оттон моргнул. — А я… я поехал сразу сюда. Это твоя семья, Себастиан. Я решил, что ты должен узнать первым, а не от секуритате, который придет к тебе с этой новостью завтра утром.

Себастиан спустился с последней ступени.

— Спасибо, что приехал и рассказал. И вообще, что заботился об их могилах.

— Ты поедешь туда?

— Утром. Ночью там смотреть нечего, а затопчут все и без меня.

— Я поеду с тобой.

— Не надо. — Себастиан посмотрел на него и добавил мягче: — Правда не надо. Ты сегодня уже сделал больше, чем должен был. Иди домой, Оттон.

Тот постоял еще немного, кивнул и ушел, а Себастиан очень внимательно слушал, как за ним закрывается дверь. Потом он вернулся к себе, сел за стол и добавил на отдельную страницу записной книжки третий пункт, после чего три строчки выстроились одна под другой и выглядели они довольно странно:

Вывоз лаборатории из заброшенной бойни.Сжигание документов в ратуше.Обворованный склеп (?).

Все три события произошли в один день, когда вся стража, секуритате и три десятка истребителей стояли на восточной стене и убивали тварей.

Себастиан откинулся на спинку стула и начал разбирать каждый пункт. Первое понятно. Кто-то держал под бойней лабораторию, узнал, что истребитель ходит по цепочке от аптеки к складу и дальше, и вывез все под прикрытием набега. Второе тоже предсказуемо — за убийство истребителя платили казенным золотом, единственный след от которого вел в финансовую часть ратуши, и эта часть благополучно сгорела сразу после того, как убийца потерпел неудачу. А вот третье не лезло ни в какие ворота. Потому что первые два действия совершил человек, который защищается: он заметает следы, жжет бумаги, вывозит имущество, и в этом есть холодная понятная логика. Но кому могут понадобиться три тела, пролежавшие в фамильном склепе десять лет?

«Вот это уже любопытно», — произнес Каэлар, и в его голосе не было ни капли того сочувствия, которого Себастиан от него и не ждал.

— Рад, что тебя развлекло.

«Не передергивай. Я говорю, что это первый за сегодня поступок, в котором нет логики. Всё остальное твой противник делал, чтобы защититься, а сюда он полез, по какой-то иной причине».

— Мертвецы никому не нужны.

«Кто-то явно считает иначе».