Порошок из толченого сердца огненной саламандры он приберегал для случаев, когда обычный огонь бесполезен, и использовал очень малыми порциями. Найти в Пустошах эту тварь, убить, а потом ещё правильно обработать сердце, было очень непростой задачей, поэтому один мешочек этого порошка стоил целое состояние. Пожалуй, если бы Тихому заплатили этим мешочком вместо горы золотых слитков, он остался бы только в выигрыше. Хватало щепотки этого невероятно дорогого реагента, чтобы сжечь целый дом. Но тут экономить было некогда, поэтому Себастиан поспешно рассыпал содержимое мешочка прерывистым кругом шириной от одного края улицы до другого. Затем отошёл за полосу, дождался, когда твари окажутся внутри круга, и провёл по порошку железным носком ботинка.

Полоса занялась сразу, будто и не было под ней грейфолльской грязи и слякоти. Огонь пошел вверх и вширь, плотный и белый, и продолжал расти, пока не создал круговую стену высотой в три человеческих роста вокруг стаи гулей. Первые твари по инерции продолжили бежать вперёд, натолкнулись на огненную стену и мгновенно превратились в пепел. Остальные резко остановились, не рискуя перешагнуть полосу пламени, потому что даже до тупых гулей с их маленьким мозгом дошло, насколько опасен белый огонь.

— А теперь финальный штрих, — пробормотал Себастиан.

Он достал пистолет, подкинул остаток порошка прямо в мешке, чтобы он высоко перелетел через стену огня, и в финальной точке траектории выстрелил в него самым обычным патроном. Взорвавшись, порошок мгновенно превратился в белое пламя, опустившееся на гулей словно кара небесная. Каждая тварь внутри огненного круга превратилась в пепел практически мгновенно. Когда пламя опало, на земле остались лежать лишь камни душ, припорошенные чёрной взвесью.

С соседней улицы в этот момент выскочили двое истребителей — Кочерга и орк Лафет со своей огромной пушкой на плече. Удивительно, но здоровяк продолжал таскать с собой осадное орудие, словно это было обычное ружье.

— Сюда только что ломилась толпа гулей! — воскликнула женщина.

— Угу, — кивнул Себастиан. — Были такие.

Увидев ровный круг, заполненный чёрным пеплом и камнями душ, Кочерга и орк переглянулись.

— Поня-ятно…

— Вы не в курсе, как ситуация на стене? — спросил Себастиан.

— Вроде справляются, — ответила Кочерга. — Новых тварей не пропустили, осталось добить тех, что успели попасть в город, уж слишком быстро они разбежались во все стороны. Мы постепенно двигаемся ближе к центру, уверена, скоро перебьём всех. Когда закончим, ждём тебя в Ордене, завершение этого дня стоит отметить.

Себастиан поморщился.

— Я не пью, но с удовольствием пригублю с вами чашку кофе.

Истребители посмотрели на него как на сумасшедшего и явно хотели как-то пошутить, но услышали крики на соседней улице и вновь скрылись за одним из поворотов.

В этот момент Себастиан почувствовал на себе чей-то изучающий взгляд. Осмотревшись, он быстро нашёл его источник: тёмные эльфы стояли на плоской крыше водонапорной башни в конце улицы. Пятёрка охранников в серой форме без гербов и сам Элькатар Алеа’нэт в темно-зеленом одеянии. Прямо у них на глазах несколько гулей гнались за парой мужчин, но эльфы и не думали вмешиваться, наблюдая за происходящим с искренним интересом. Себастиан вскинул пистолет и совершил несколько выстрелов, убив тварей, но до людей они всё же успели добраться.

Эльф явно заметил истребителя первым, но теперь делал вид, будто даже не смотрит в его сторону.

«Вот высокомерный ублюдок», — подумал Себастиан. — «Тут люди умирают, а он даже не думает никому помогать».

Пятеро бойцов дома Алеа’нэт — это не наёмники с рынка и не городская стража, а личная охрана высокородного дроу, каждый из которых прошёл отбор, длящийся у них дольше, чем у стражников длится вся их служба. Одного такого бойца хватило бы, чтобы перебить десяток гулей за пару минут, а впятером они за четверть часа вычистили бы весь квартал от тварей. Хотя если верить даже половине слухов о высшей аристократии эльфов, то Элькатар мог сделать это в одиночку не запачкав рукавов. Ему и охранники-то полагались лишь по статусу, а не из настоящей необходимости.

И вместо того, чтобы оказать помощь, шестеро сильный бойцов просто стояли на крыше и смотрели, как внизу погибают люди. И это несмотря на то, что Император предоставил тёмным эльфам особый статус, ставящий их даже выше местной аристократии.

Чувствуя сильную злость и желание заехать кулаком по холёной эльфийской морде, Себастиан взлетел на водонапорную башню по внешней лестнице за десяток секунд.

«Осторожнее, — неожиданно предупредил Каэлар. — Этот эльф очень стар и силён, не уверен, что ты справишься с ним даже с моей помощью, не высвободив большую часть силы. Но для этого понадобится сразу несколько предварительно сожранных жертв».

— Он правда насколько силён?

«Уверен. Поэтому говори с ним вежливо. Умирать два дня подряд слишком расточительно, ты же сам так тяжело переносишь каждое убийство для моего насыщения».

Охранники двинулись было навстречу, но Элькатар остановил их одним небрежным движением длинных тонких пальцев.

— Себастиан де Грейв, вы что-то хотели?

— Хотел узнать, почему вы не участвуете в защите города.

Внизу, у перекрёстка, волколак с разбегу врезался в сбившихся в небольшую группу людей, и через несколько секунд на камнях не осталось никого, кто мог бы стоять. Элькатар проследил за этим глазами и слегка наклонил голову.

— Занимательно.

— У вас пятеро бойцов, — настойчиво произнёс Себастиан. — И вы сами. Вы могли бы принести огромную пользу городу.

— Зачем мне это?

Вопрос прозвучал без вызова и даже с некоторым интересом.

— Полгода назад под моей оградой собиралась толпа, — продолжил темный эльф, снова поворачиваясь к улице. — Она стояла там четыре ночи подряд и требовала казнить убийцу магов. В той толпе были как раз эти самые люди с улиц, потому что до Старого города отсюда всего десять минут ходу. Городская стража охраняла меня ровно один вечер, а потом лер Колвил объяснил, что свободных людей у него нет. На улице все от нас до сих пор шарахаются и плюют вслед, думая, что мы этого не видим. И зачем после всего этого мне спасать кого-то в этом городе?

— Может, это будет первым шагом к тому, чтобы люди стали к вам лучше относиться?

— Мы вернулись к тому же вопросу. Зачем мне это? — Элькатар отвернулся. — Пусть относятся как хотят, когда умрёт каждый из них, я всё ещё буду ходить по этому городу, или тому, что от него останется.

Себастиан молчал секунды три, потому что возразить было нечем. Эльф был прав целиком и полностью, какое ему должно быть дело до людей? Значит, следовало не спорить и убеждать, а предложить ему выгодную сделку.

— Хорошо. Тогда как насчёт обмена услугами?

Высокомерная маска эльфа действительно немного дрогнула.

— Слушаю.

— Отправьте своих людей вниз, и я буду вам должен. Лично я, а не Орден или город. Один равноценный долг, без срока, условий и права торговаться, когда вы придёте его получать. — Себастиан выдержал паузу. — А вы придёте, лер Алеа’нэт. Вы полгода живёте в чужом городе и ищете здесь что-то или кого-то. Однажды вам понадобится человек, которого можно попросить о чём-то, о чем не следует знать страже и секуритате.

Вот теперь темный эльф повернулся к нему с искренним интересом. Он смотрел долго, секунд десять, и Себастиан отчётливо чувствовал, как Элькатар взвешивает ценность услуги от истребителя ранга «А».

— Вы понимаете, что предлагаете? Я ведь могу потребовать что угодно.

— Понимаю. И знаю, что честь не позволит вам заставить меня сделать нечто несоразмерное долгу. — Он одарил эльфа самоуверенной улыбкой. — Эту сделку вы примете, потому что она вам выгодна.

— Так и есть, — неожиданно легко согласился темный эльф. — Ринвэ.

Охранник с тремя кольцами в ухе шагнул вперёд.

— Все пятеро, идите в город. Выведите из опасной зоны тех, кто ещё способен идти, и убивайте всё, что попытается этому помешать. Возвращаться только когда угроза жителям будет полностью уничтожена.

— Как прикажете.

Дроу ушли с крыши так быстро и так тихо, что Себастиан не успел толком проследить, каким именно путём. А всего через полминуты внизу, у перекрёстка, коротко и страшно завыл волколак, а потом вой резко оборвался хрипом.

— Долг за мной, — произнёс истребитель.

— Я запомнил, — кивнул тёмный эльф. — И, чтобы между нами не осталось недомолвок: я отправил их не потому, что для меня так ценна ваша услуга. Сам факт того, что вы мне будете должны, уже достаточно забавен.

— Мне безразлично, почему. Главное, что люди будут спасены.

Элькатар едва заметно усмехнулся, и усмешка вышла невесёлой.

— Впрочем, лично мне выполнение вашей просьбы никак не мешает. Я могу спокойно продолжать заниматься своим делом.

Себастиан уже собирался спускаться вниз, но остановился.

— Чем именно, позвольте поинтересоваться?

— Наблюдаю за жителями Пустошей, — он показал подбородком на улицу. — Вы ведь тоже видели, как они спокойно шли мимо живого мяса и никого не тронули. Твари Пустошей так не поступают, кто-то ими управлял.

— И вас интересует, кто именно это делал?

— Гораздо больше меня занимает, почему их потом отпустили. Какова цель всего этого и была ли она достигнута.

«Он боится того, кто может управлять тварями, — сообщил Каэлар. — И знает больше, чем говорит».

— Было бы странно, будь это иначе, — мысленно ответил Себастиан, а вслух довольно учтиво попрощался с эльфом.

Спустившись с крыши башни, истребитель с удвоенными усилиями продолжил охоту на тварей. Следующий час запомнился ему плохо и урывками. Он вытащил людей из горящего дома, потом сломал позвоночник гулю, вцепившемуся в мальчишку-подмастерье, но тот всё равно умер, потому что до этого ему успели раздавить грудь. Трижды встречался с другими истребителями, один раз вытаскивал из-под завала стражника и дважды видел издалека, как работают дроу: быстро, молча и без единого лишнего движения они отрубали головы любым тварям, попадавшимся им на пути.

В какой-то момент Себастиан увидел впереди знакомую светлую фигуру. Джоэл де Фальк стоял один посреди площади, широко расставив ноги, без шляпы, с закатанными по локоть рукавами. Вокруг него, шагах в десяти, в неровный круг было навалено с полдюжины тварей, и ни одна из них ещё не была мертва. Гуль лежал на боку, прижатый к мостовой поперёк спины, и скрёб когтями по камню, не в силах подняться. Волколак стоял на подогнутых лапах у стены, вздёрнутый за шею к чугунному фонарному столбу. Ещё три гуля были стянуты вместе, мордами наружу, и рвались в разные стороны, ничего этим не добиваясь. А держали их всех длинные цепи, идущие прямо из ладоней офицера: белые, светящиеся ровным холодным светом, толщиной в палец, с крупными плоскими звеньями. Они обвивали тварей и лишали их сил, однако, не причиняя никакого вреда. И самое неправдоподобное состояло в том, что состоящие из энергии цепи звенели. По-настоящему, тяжело и глухо, как звенит настоящее железо, хотя железа здесь не было ни унции.

Из-за угла выскочил ещё один волколак, Джоэл просто вытянул руку в его сторону, и из неё, разворачиваясь и звеня, вылетела шестая цепь, обвила зверю передние лапы, дёрнула его в воздухе, перевернула и приложила спиной о мостовую с такой силой, что булыжник треснул. Второй виток лёг на шею и прижал её к лапам.

— Что смотришь? — хрипло спросил Джоэл, не оборачиваясь. — Подойди и добей их.

— А чего сам не убьёшь?

— Я не могу. — Он наконец повернул голову, и Себастиан увидел, во что офицеру обходится это удовольствие: лицо белое, губы серые, а по вискам льёт так, будто он полчаса бежал в гору. — Аспект моей семьи может только обездвиживать противников.

— Ну так, задуши, обездвижь их до смерти, — пожал плечами истребитель, однако, с готовностью взявшись за кинжалы.

— Это так не работает, — устало ответил офицер секуритате.

Себастиан пожал плечами.

— Как скажешь.

Дальше всё было делом техники — отрезать головы обездвиженным тварям так же просто, как нарезать хлеб.

— Красиво, — честно признал Себастиан, когда с последней тварью было покончено и сверкающие цепи втянулись обратно в руки секуритате. — Никогда их не видел, хоть и слышал о вашем родовом Аспекте.

— Оковы. — Джоэл вытер лицо рукавом, и белый мундир окончательно перестал быть белым. — У де Фальков они третье столетие, и всё это время мы служим закону, потому что больше эти цепи ни на что не годятся. Мы не можем этими оковами убивать, лечить или даже использовать их в качестве инструмента для перетаскивания грузов. Они способны только удерживать живых существ.

— Смотри. — Себастиан демонстративно показал на револьвер в кобуре. — Это пистолет. Он никого удержать не может, зато отлично убивает. Не думал завести такой же? Поймал, выстрелил, поймал, выстрелил…

Джоэл посмотрел на него так, будто собирался ответить резкостью, но вместо этого лишь отвернулся.

Как ни странно, для Себастиана это оказались последние твари, встреченные в городе. Похоже, несмотря на многочисленные жертвы, город всё же справился с напастью. Дроу дома Алеа’нэт исчезли с улиц так же незаметно, как появились, не дожидаясь благодарности за помощь. Раненых жителей и стражников сносили к северным воротам, где под навесом бывшего сенного рынка развернули полевой госпиталь. Себастиан и сам помог тащить туда одного из бойцов, лишившегося руки после встречи с гулем. Под навесом обнаружилось около сотни человек на соломе, шесть лекарей, три послушника храма Дагды и полная неразбериха, которой на удивление успешно руководила Алана де Стард.

Узнал он сестру лучшего друга далеко не сразу, потому что вместо глухого серого платья на ней был мужской кожаный фартук. Тёмные волосы она подобрала под косынку, а руки в тонких перчатках покрывал такой слой крови, что её саму можно было спутать с одним из раненных.

— Сюда, — бросила она, не поднимая головы. — На солому, головой к столбу. Что с ним?

— Оторвана рука и, возможно, сломаны рёбра.

— Ясно.

Девушка опустилась на колени рядом со стражником и положила ладони ему на грудь. Себастиан видел работу целителей десятки раз, но эта была другой: никакого сияния энергии жизни, только руки, лежащие на чужой грудной клетке, и очень сосредоточенное лицо. Под её пальцами кожа стражника медленно порозовела, дыхание выровнялось, и хруст в рёбрах, который Себастиан слышал всю дорогу, прекратился.

— Рёбра свела, кровотечение на месте оторванной конечности остановила. — Алана поднялась и вытерла руки о фартук. — А его руку вы не нашли?

— Там сложно было найти конкретно его руку, — смутился Себастиан. — Но могу сбегать принести какую-нибудь ещё. — Он понял, что шутка была неуместной, и добавил: — Извините.

Алана обернулась, и стало видно, насколько ей плохо. Лицо серое, губы обкусаны, под глазами тени в половину щеки.

— Лер де Грейв. Простите, я вас не узнала, пока вы не начали глупо шутить. С вами всё в порядке?

— Физически — более чем.

— Тогда, если вас не затруднит, помогите донести котёл с водой от повозки. Мне не хватает рук, а послушники таскают по ведру.

Котёл он донёс. Потом донёс второй, потом приволок ящик с корпией, и перетащил к навесу троих раненых, и всё это время расспрашивал Алану о работе госпиталя. Повозки с холстом, водой и лекарствами приехали сюда раньше городской стражи, потому что Алана подняла своих людей по первому колоколу, не дожидаясь распоряжений совета. Шесть лекарей были из её лечебниц, солому привезли с её склада.

— Как вы решаете, кем заниматься первым? — поинтересовался Себастиан, опуская на землю очередного человека. — Жертв десятки, а вы одна.

— По касанию. — Алана вытерла лоб тыльной стороной запястья, оставив на нём красный след. — Аспект Плоти устроен просто. Я кладу руку и чувствую, сколько в человеке осталось жизни. Если много, он подождёт лекарей. Если мало, но хватит, я работаю сама. А если жизни в нём уже нет, я иду дальше и не трачу на него силы.

— И часто приходится идти дальше?

— Сегодня одиннадцать раз. — Она произнесла это ровно, но с лёгким надрывом в голосе. — И не смотрите на меня так, лер де Грейв. Я не бессердечная, я просто реально оцениваю свои силы. Если я потрачу лишнее на одного безнадёжного, следующие трое умрут без меня. Арифметика неприятная, зато честная.

Себастиан смотрел на неё в немом восхищении. Девушка, стоявшая перед ним, весила от силы три пуда вместе с сапогами. Тонкие запястья, узкие плечи, шея, которую можно обхватить одной ладонью. Такие руки годятся для вышивания и фортепьяно, а не для того, чтобы восемь часов подряд ломать и сращивать чужие кости. Мужской фартук висел на ней, как на вешалке, рукава были подвёрнуты трижды, и всё равно сползали, и она поправляла их локтем, потому что ладони были заняты чужой кровью. За те полчаса, что он таскал сюда воду и корпию, она ни разу не села, ни разу не попросила помощи и ни разу не повысила голоса.

И при этом ей подчинялись все. Шесть лекарей, из которых двое были вдвое старше её и втрое опытнее. Три послушника храма Дагды, привыкшие слушать только своего настоятеля. Возчики, стражники, перепуганные бабы из погорельцев, притащившиеся сюда искать своих. Она не приказывала и не повышала голоса, она просто говорила, что нужно сделать, и это делалось, потому что никому не приходило в голову, что можно иначе.

Себастиан за десять лет повидал достаточно людей, умеющих держать других в кулаке. Все они держали страхом, деньгами, чином или тем и другим сразу. Но девушка в окровавленном фартуке просто знала, что делает, и это делало её невероятно сильной.

— Вы на меня странно смотрите, — заметила Алана, не оборачиваясь. — Уже минуты две.

— Почему странно? — удивился Себастиан.

— Я привыкла к разным взглядам, но вы смотрите иначе.

— Просто я смотрю с завистью.

Вот теперь она обернулась и посмотрела на него с искренним недоумением.

— Завидовать тут нечему, лер де Грейв.

— О, ещё как есть. — Себастиан кивнул на навес. — Я всю жизнь учился отнимать жизнь, и научился неплохо, лучше многих. А вы стоите тут который час и спасаете жизни людей, словно ангел Дагды. Что может быть более важным и ценным, чем это?

Алана помолчала, и на секунду на её лице проступило что-то очень усталое и очень не подходящее к разговору.

— Вы неправы, — произнесла она наконец. — Мы с вами делаем одно и то же, просто по-разному. — Она вытерла запястьем лоб. — Впрочем, это неважно. Там привезли ещё раненых, лер де Грейв, помогите расположить их под навесом.

Себастиан молча пошёл выполнять указание этой хрупкой и вместе с нем невероятно сильной девушки, а когда вернулся, Алана сидела прямо на земле у столба, привалившись к нему спиной и опустив руки.

— Отдыхаете? — мягко спросил он.

— Пытаюсь немного восстановиться. — Она не открыла глаз. — Аспект берёт силы у меня, а не из воздуха. После двадцатого человека начинаются мушки в глазах, после тридцатого руки не слушаются. Сегодня был тридцать восьмой, это мой личный рекорд.

— Кто-нибудь из целителей вас сменит?

— В городе три целителя моего круга. Один в отъезде, второй лечит подагру у члена совета Грума, третья я. — Алана открыла глаза и слабо усмехнулась. — Я незаменима.

— А как же Оттон, он же тоже…

Договорить ему не дали, потому что к навесу почти бегом подошла Кочерга, а следом Лафет, несший на руках третьего, как носят спящих детей. Заноза был ещё жив и смотрел в небо очень внимательно, будто пытался что-то там разглядеть, а в правом боку у него отсутствовал огромный кусок мяса.

— Сюда, — Алана поднялась одним движением, и вся усталость слетела, словно её и не было. — Кладите. Не на солому, прямо на плаще.

Она опустилась рядом и положила ладонь ему на грудь, и Себастиан невольно стал следить за её лицом. По мимике девушки он понял диагноз раньше, чем она произнесла хоть слово:

— Мне очень жаль.

— Что значит жаль? — не поняла Кочерга. — Он дышит.

— И будет дышать ещё минут пять. — Алана не убрала руку. — У него вырваны печень и почки. Будь мы в клинике, в окружении помощников, и с готовыми для трансплантации органами, я бы его спасла, но не здесь. Если я начну затягивать раны, он умрёт у меня под руками, и я потеряю на нём силы, которых хватило бы на двоих с ранениями средней тяжести в той стороне навеса.

Кочерга посмотрела на неё долгим тяжёлым взглядом.

— И ничего нельзя сделать?

Алана тяжело вздохнула.

— К сожалению. — Она всмотрелась в лицо раненного истребителя. — Сколько ему?

— Двадцать два, — хрипло отозвалась Кочерга. — Он второй месяц в ремесле. Только взял ранг «D» и купил себе новое оружие.

— Мне очень жаль, — повторила Алана и всё-таки не убрала руку. — Больно ему уже не будет, это я могу обеспечить. Посидите с ним, у вас есть пять минут, на самом деле, это не так уж и мало.

Она поднялась и пошла к следующему пострадавшему. Себастиан остался стоять на месте, а Кочерга села на землю рядом с парнем, взяла его за руку и начала что-то говорить, негромко и деловито, будто разбирала с ним завтрашнюю работу. Лафет опустился на корточки с другой стороны и молчал. Он просидел так все пять минут, огромный, закопчённый, с крепостным ружьём поперёк колен, и ни разу не пошевелился, а когда всё закончилось, поднялся, отряхнул колени и коротко произнёс одно слово на своём языке.

— Что это значит? — тихо уточнил Себастиан у Кочерги позже.

— Понятия не имею. Он это говорит каждый раз. — Она смотрела в сторону. — Я как-то спросила, и он ответил, что переводить не станет, потому что на имперском выйдет глупо.

Через несколько минут Алана вновь вернулась и села у столба, привалившись к нему спиной.

— Двенадцатый, — произнесла она, глядя в никуда.

— Вы могли попробовать.

— Могла. И семьдесят человек в этом навесе остались бы без меня на несколько часов. — Она повернула голову. — Осуждайте, лер де Грейв, ведь вам такой выбор делать не приходится.

— Я не осуждаю. И вы правы, обычно за меня решает судьба — успею или не успею.

Себастиан опустился на корточки рядом и наконец задал вопрос, который вертелся у него на языке с момента прихода в госпиталь:

— А где Оттон?

— Оттон? — Она моргнула. — Здесь его не было.

— Совсем?

— Совсем. Я послала к нему домой ещё с первым колоколом, потому что нам были нужны его повозки. — Алана пожала плечами, и в этом жесте не было ни тревоги, ни обиды, одна только усталость. — Наверное, он на южном участке или в ратуше. У совета в такие дни свои дела.

— Он часто бывает на стене во время набегов?

— Никогда. — Она произнесла это спокойно и даже с некоторой нежностью. — Мой брат не выносит вида крови, лер де Грейв. Странно, правда? Человек, который держит в кулаке половину городских складов, бледнеет при виде разбитой коленки. Он помогает по-своему: деньгами, повозками, поставками. Каждый делает то, что умеет.

— Не стану спорить, — отозвался Себастиан.

Он поднялся, отряхнул колени и напоследок оглядел навес. Сотня человек на соломе, шесть лекарей и одна девушка, сидящая на земле у столба с окровавленными руками.

— Леди Алана, вы сегодня спасли гораздо больше людей, чем любой из бойцов на стене или в городе. Это достойно уважения.

— Приятно слышать это от вас, — отозвалась она, снова закрывая глаза.

Себастиан вышел из-под навеса и практически сразу столкнулся с Джоэлом. Он руководил стражей, складывающей вдоль стены тела тех, кого не успели или не смогли излечить

— Здесь сорок два человека, — произнёс Джоэл ровно и глухо. — Сто девяносто в портовой зоне, сто двадцать два в гарнизоне. Считают дальше, к вечеру точно будет больше пятисот. И это не считая предместий, я вообще не уверен, что там кто-то выжил.

— Пожары?

— Тушат. Там больше дыма, чем огня.

Себастиан кивнул и ничего не ответил, потому что говорить было особо нечего.

День выдался безоблачным, впервые за всё время его пребывания в городе. Он смотрел в небо, и размышлял о том, какова же была цель невидимого кукловода? Вряд ли он хотел просто убить несколько сотен жителей бедного района Грейфолла. С другой стороны весь гарнизон стены, стража, секуритате и все сильные маги Грейфолла провели это чудесное утро на стене и в южных районах, в трёх верстах от центра. Несколько часов остальная часть города никем не патрулировалась, более того, все жители закрылись в домах и не показывали носа на улице.

— Джоэл. Сколько стражников осталось сегодня в городе?

Офицер посмотрел на него, не понимая.

— Патрули по два человека на район. Все остальные здесь, а что?

— А то, что пока мы бились с тварями, кто-то в этом городе, ответственный за странное поведение тварей, спокойно делал свои дела.

Джоэл несколько секунд молчал.

— Ты понимаешь, что говоришь? Сотни тварей. Больше полутысячи погибших людей. Это не может быть простым отвлекающим маневром!

— Почему нет? Если у человека есть возможность и нет совести.

— И что этот некто, способный управлять тварями из Пустошей, делал эти три часа? — скептически спросил де Фальк.

— Не знаю. — Себастиан оглядел улицу, тела вдоль стены и стражников с носилками. — Вариантов немного. Вывозил из города то, что нельзя вывезти при свидетелях или, наоборот, завозил. А может заходил туда, куда в обычное время попасть невозможно. Я предлагаю тебе оставить заботу о раненых и погибших другим, а самому вернуться в Верхний Город и узнать, не случилось ли там чего-нибудь необычного.

Офицер секуритате тяжело вздохнул.

— Да, да, кто если не я…