Особняк де Стардов все еще светился, но это был уже усталый, догорающий свет конца праздника. У парадного подъезда разбирали последние экипажи, лакеи выносили кадки с цветами, и швейцар как раз закрывал высокие двери, когда из темноты аллеи на него вылетело нечто невероятно быстрое с телом на руках, ткнувшее ему в лицо татуировкой истребителя ранга «А».

— Алана де Стард. Быстро.

Швейцар был немолод и, вероятно, многое повидал на службе, потому что не стал ни спорить, ни расспрашивать, а просто распахнул дверь.

— В главном зале.

Хозяйка вечера обнаружилась в опустевшем зале, среди недопитых бокалов и оплывших свечей. Она стояла у окна, спиной ко входу, позволив себе, наконец, немного ссутулиться под давлением ноши благотворительного фонда, и обернулась на звук шагов с готовой светской улыбкой, которая умерла, не родившись.

— Леди Алана. — Себастиан остановился посреди зала, с Джоэлом на руках, мокрый, в крови и угольной пыли. — Мне нужна помощь мастера-лекаря. Он умирает.

Дальнейшее заняло секунды, позволившие Себастиану понять о хозяйке дома больше, чем все общение до этого. Алана не вскрикнула, не всплеснула руками и не задала ни одного вопроса. Она пересекла зал, откинула край разрезанной одежды, посмотрела на рану и черное пятно гнили, похожее на паутину, доползшее уже до ребер, и распорядилась громко и четко:

— За мной. В гостевую комнату, на кровать. Марта, горячей воды, много, и чистых тряпок. Гретхен, мой саквояж из комнаты и всю серебряную посуду, какую найдешь. Быстро, девочки.

Себастиан уложил Джоэла на белое покрывало, пачкая его кровью и углем, и Алана уже склонилась над раненым, закатывая рукава вечернего платья.

— Когда это случилось?

— Меньше пятнадцати минут назад.

— Чем нанесен удар, вы видели?

— Жезл. Сгусток фиолетово-черной магии…

Он хотел было добавить «эльфийской», но сдержался.

Пальцы Аланы, легко идущие вдоль черных нитей проклятия, на мгновение остановились.

— Гнилое плетение, — произнесла она, и голос ее стал на тон ниже. — Боевая магия темных эльфов, из запрещенных даже у них. Я видела такое один раз в жизни, на ветеране южной кампании. — Она подняла на Себастиана спокойные серые глаза. — Я не стану спрашивать, лер де Грейв, где офицер секуритате встретил ночью боевого мага Таллоса. Сейчас это не мое дело. Мое дело просто вылечить его от этой гадости.

Она кивнула на сгусток из черных нитей, который на глазах увеличился еще на палец, и начала работать.

Себастиан много раз видел лекарей за делом: полевых костоправов Ордена, ученых докторов, деревенских знахарок. Так, как работала Алана, не работал никто из них. Она не читала заклинаний и не чертила знаков, она просто вела ладонями вдоль черных нитей, очень медленно, и они нехотя, по волокну, отпускали живую плоть и тянулись за ее руками. Вытянутую черноту она сбрасывала в таз с горячей водой, в который прислуга по её приказу закинула серебряные вилки и ложки, и вода мутнела, потом темнела, потом становилась чернильной, и Марта уносила таз и ставила новый. К третьему тазу у Аланы на висках выступила испарина. К пятому у нее начали дрожать пальцы, и она пережидала дрожь, прикрыв глаза, и продолжала.

— Помочь можно? — тихо поинтересовался Себастиан.

— Нужно. Держите его, сейчас будет судорога.

Судорога была. И вторая, через полчаса, хуже первой. Джоэл выгибался на кровати, не приходя в себя, Себастиан держал его, а Алана выводила из организма офицера гнилостную магию эльфов.

В короткой передышке между тазами Марта принесла хозяйке воды. Алана взяла стакан, подержала, глядя на спящего, и поставила на стол, так и не отпив.

— Кто он вам, лер де Грейв? — негромко поинтересовалась она, не отрывая ладоней от черных нитей. — Я вижу, насколько сильно вы переживаете.

— Коллега. — Себастиан помолчал и нехотя добавил: — Этот идиот прикрыл меня собой.

— Тогда понятно.

— А зачем нужно было серебро в воде? — с профессиональным любопытством поинтересовался Себастиан, заодно неловко сменив тему.

— Серебро уничтожает эту погань, не зря же оно считается священным металлом. — Алана сунула руку в таз и достала оттуда вилку, на которой не осталось и следа серебряного блеска, металл выглядел так, будто его поела ржавчина. — Это чтобы было понятно, насколько сильно эльфийское проклятие.

«Сильная», — уронил Каэлар где-то на исходе четвертого часа, и в голосе его звучало редкое, без ехидства, уважение. — «Очень сильная и очень хорошо обученная».

Небо за окном начало сереть, когда Алана вытянула из-под ключицы Джоэла последнюю нить, сбросила ее в воду и медленно, очень осторожно выпрямилась, держась за спинку кровати. Лицо у нее было серое, под цвет рассвета, вечернее платье потемнело от пота, и выглядела она так, словно эту ночь дралась она, а не Себастиан.

— Все, — выговорила она. — Плетение снято, до последней нити, рану я сейчас зашью и активирую регенерацию. Дальше его тело справится само, оно молодое и упрямое. Ему нужен сон, покой и никаких переездов хотя бы сутки, до завтра он останется здесь под моим присмотром, и это не обсуждается. — Она посмотрела на спящего, теперь уже просто спящего Джоэла, и слабо улыбнулась. — Если всё будет хорошо, то через неделю даже шрама не останется, я аккуратно шила.

Себастиан смотрел на нее и искал слова, которых в его словаре было мало.

— Леди Алана. То, что вы сделали этой ночью… Спасибо, теперь я ваш должник.

— Какие громкие речи. — Алана устало убрала со лба прилипшую прядь. — Как будто у вас есть что взять, я слышала, что даже от наследства отказались. Да и должники мне без надобности, — она посмотрела Себастиану в глаза, — а вот друзья пригодятся.

Дверь открылась без стука.

Оттон стоял на пороге, и его недовольный взгляд прошелся по комнате: окровавленное покрывало, черная вода в тазу, спящий офицер в разрезанной форме, сестра, которая держится за спинку кровати, чтобы стоять. Последним этот взгляд дошел до Себастиана, и теплоты в нем не осталось совсем.

— Выйдем.

В коридоре Оттон затворил дверь, аккуратно, чтобы не разбудить, и заговорил тихо и зло:

— Ты понимаешь, что творишь? Это мой дом, а не лечебница, и моя сестра не обязана бросать всё и лечить твоих друзей. У города для этого есть госпитали, если ты не в курсе!

— Госпитали бы его не спасли.

— Возможно. — Оттон не отвел взгляда. — А теперь посчитай, чем за это заплачено, и кем — даже для Аланы взаимодействие с такой мерзостью не пройдёт бесследно. Слуги мне всё рассказали — эльфийское проклятие гнили! Как⁈ От кого его получил офицер секуритате⁈ В какой момент нам придёт нота протеста от Таллоса⁈

— Я очень благодарен твоей сестре, — спокойно ответил Себастиан. — И эльфы тут были не в своем праве, поэтому сделают вид, будто ничего не происходило.

— Забирай свою благодарность и просто покинь особняк. — Он помолчал и закончил тише, уже без злости: — Офицера не тронут, пусть лежит сколько потребуется. Претензия к тебе, не к нему.

Себастиан молча наклонил голову, потому что на справедливую претензию Оттона ответить было нечем, и вышел.

На крыльце его догнал холодный рассветный воздух и голос Каэлара:

«Брат защищает сестру. Достойно. Уверен, ты бы вёл себя так же, если бы твоя сестра была жива».

— Отстань.

Прежде чем идти обратно в особняк, он решил завернуть к де Фалькам. Стучать не пришлось, в окне первого этажа горел свет. Магнусу де Фальку Себастиан рассказал все за пару минут, коротко, по-военному, глядя старику в глаза: причал, контрабанда, бой, чем ударили и кто снял плетение. Старый конвойный выслушал молча, до самого конца, и только руки его, лежащие на столе, несколько раз сжались и разжались.

— Дом де Стардов, — повторил он. — Хорошо. Я поеду к нему днем. — И, уже провожая гостя до дверей, добавил, глядя куда-то в сторону: — Закрыл собой, говоришь. — Пауза вышла длинной. — Выходит, правильно я его растил.

В особняк де Грейвов Себастиан добрался к шести утра. Морис открыл ему дверь, окинул взглядом кровь, уголь и чужую копоть на хозяине, и не задал ни единого вопроса. Услужливо принял плащ и сообщил, что завтрак будет тогда, когда лер соизволит проснуться.

Разумеется, спать Себастиан не планировал, даже если бы мог, и потратил несколько часов на починку и чистку одежды. К сожалению, специалистов, умеющих работать с кожей тварей, было не так много, поэтому плащ ему всегда приходилось латать и чистить самому. С одеждой было попроще — в гостевой ванной был в наличии стиральный артефакт, подпитывающийся от порошка из Камней Душ, от них же разогревалась вода для принятия ванны. Если бы кто-то из его старых друзей и подруг узнал, что он сам занимается починкой своей одежды, с серебряной иглой и сверхпрочной ниткой в руках, то долго смеялся бы над этой глупой шуткой. Но истребители вообще люди непритязательные, да и найти в Пустошах ателье довольно проблематично.

«Ты же помнишь, что пришло время искать новую жертву для меня?» — напомнил Каэлар. — «Душа того убийцы уже практически закончилась».

О, Себастиан отлично об этом помнил — боль во всем теле, больше не сдерживаемая древним, вновь вернулась к нему. В целом это было привычно, но от этого не менее неприятно.

— Обычно ты в такой момент уже засыпаешь, — заметил Себастиан.

«Сейчас происходит слишком много интересного», — пояснил древний. — «Не хочу ничего пропустить. Так что поторопись».

— Жаль ты не можешь жрать эльфов.

«Понимаю, что их твои принципы не касаются, и ты бы с радостью кормил меня эльфами хоть каждый день. Но их души мне не подходят».

— И ты не хочешь объяснять почему.

«Ты прав. Не хочу».

На этом разговор с древним сам собой заглох, как было всегда, когда Себастиан касался тем, о которых Каэлар не очень хотел говорить.

Приведя в порядок себя и одежду, Себастиан на удивление спокойно позавтракал с семейством де Грейвов. Его даже не донимали вопросами о том, где он пропадал всю ночь. Вивьен больше интересовало здоровье Элизы, отказывающейся сегодня идти в благотворительный фонд де Стардов. Тут Себастиан ей ничем помочь не мог, лишь ободрительно кивнув девушке и пообещав себе, что займется вопросом с прилипшим к ней подозрительным человеком в самое ближайшее время. Рауль ещё толком не проснулся и клевал носом над тарелкой, а Эдмунд выглядел усталым, но довольным жизнью. Когда Себастиан уже собирался уходить, глава семьи передал ему список имущества на десяти страницах, с подробной описью, ценой продажи и данными покупателей.

— Не знаю, что вы планируете делать с этой информацией, — неуверенно сказал он. — Но вы правы в одном: нужно помнить, что мы потеряли, чтобы когда-нибудь всё это вернуть.

— Не уверен, что я смогу вернуть всё, — признался Себастиан. — Но если что-то было выкуплено за бесценок и под давлением, то я с этим разберусь.

— Разные были ситуации, — уклончиво ответил Эдмунд.

— Я изучу список и обращусь к вам, если возникнут вопросы, — заверил, или же пригрозил, Себастиан.

Эдмунд окончательно смутился и быстро ушёл в свой кабинет. Себастиан же попросил Мориса отнести бумагу в гостевые покои, а сам отправился на встречу с орком. Разумеется, чтобы найти его, Себастиану не нужно было обращаться к Лафету, он не настолько доверял молодому орку, чтобы просто так отпустить его с грузом, состоящим из частей тел тварей. Поэтому он успел перед уходом раскидать парочку своих склянок с реактивами по ящикам. Не без помощи Каэлара он смог проследовать по городу на зов стекла, сплавленного с пылью из острых летающих снарядов, выпускаемых Костяной Смертью.

Клановое хозяйство орков в Нижнем Городе обнаружилось легко: приземистые дома из дикого камня, общая кузня, из которой тянуло железом и жаром, и десяток широкоплечих фигур, занятых делом и очень демонстративно не замечающих чужака. Сам Ургаш встретил его у ворот, будто ждал всё это время, и молча повел через двор, к дальнему сараю. У стены строения, на перевернутой бочке, с крепостным ружьем поперек колен, сидел Лафет.

— Быстро ты, — одобрил старый орк вместо приветствия. — Товар в подполе, весь. Ружье твое там же, Ургаш вытащил из-под крана, приклад треснул, но в остальном всё цело, я проверил. А этот, — он кивнул на сарай, — орет с утра. Требовал сначала просто отпустить его, потом звал представителей Ордена, потом, когда осип от крика, просил воды. Воду дали.

— А представителя Ордена не позвали?

— Так ты и есть представитель Ордена, он твой пленник.

Себастиан уже собирался войти, когда заметил под навесом у кузни еще троих. Подельники Бренна сидели спина к спине, примотанные к столбу. При виде истребителя все трое замерли, глядя на него напряжённым взглядом.

— Я просил взять только Бренна.

— Они уже очнулись и видели, куда мы уходили с причала. — Ургаш пожал плечами. — Пришлось брать.

— Понятно. — Себастиан посмотрел на связанных еще мгновение и вынес решение тем же тоном, каким сообщают о погоде: — Остальные не нужны.

Он резким движением достал револьвер и совершил три выстрела. Под навесом стало тихо. Подельники Бренна знали, что и кому возят, и видели этой ночью слишком много лиц, включая орочьи. Суд Империи дал бы им веревку за измену месяца через три, после длительных допросов. Себастиан сократил процедуру до трех патронов. А ещё он хотел показать оркам, что с ним лучше играть честно и не пытаться обмануть.

Лафет вынул трубку изо рта, посмотрел на тела, потом на истребителя, и во взгляде старого орка не было ни осуждения, ни удивления.

— Земля за кузней мягкая, — только и произнес он. — Закопаем до заката.

Каэлар не проронил ни слова, но его молчание было осуждающим. Для него каждое убийство человека было бесполезной тратой ценных душ, но Себастиан не считал прегрешения этих троих настолько ужасными, чтобы скормить их древнему.

«Тебе же хуже», — не удержался от комментария Каэлар. — «Боль никуда не уйдет, пока я не получу душу».

— Можно я буду присутствовать при допросе? — неожиданно спросил Лафет. — Или это тайна?

— Никаких тайн, — после недолгой паузы, ответил Себастиан. — Можешь послушать.

В сарае, за дощатой стеной которого только что отгремели три выстрела, сидел в углу Бренн. Примотанный к столбу так, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и с кружкой воды между колен. За ночь у орков истребитель ранга «В» заметно сдал, хотя, возможно, это было лишь последствием воздействия яда.

— Ворон! Друг истребитель, ну наконец-то, объясни этим ходячим наковальням, что произошло недоразумение…

— Бренн.

— … я истребитель! Мы же всегда прикрываем спины друг друга.

— Бренн. — Себастиан уселся на чурбак напротив и положил на колено сломанный кинжал, просто положил, ничего не делая. — Ты жив только потому что мне всё ещё нужны ответы на вопросы. Начнем с простого: части тварей с набега. Откуда?

— С похоронных команд, — выдохнул Бренн с облегчением человека, которому разрешили сдать чужие грехи. — Ну сам подумай, Ворон: набег кончился, туш на стенах и на улицах горы, Орден присылает приемщиков с бирками, а до приемщиков там сутки работают санитарные подводы и могильщики. Кто смел, тот и взял. Я скупал у двух бригадиров с южного участка, по весу, деньги сразу. Свести могу, они и не прятались особо.

— Мне будет достаточно имён.

— Ржавый Марк и Колтон, их все знают, найти будет не трудно.

— Дальше. Как вышел на эльфов?

— Да они старые клиенты, я с Таллосом пятый год торгую помаленьку, ну, было дело, реагенты туда, пыльца феи оттуда… — Он поймал взгляд собеседника и заторопился: — Записка пришла, задаток золотом, список: железы, покровы, все свежее, с набега. Сроку две недели. Особенно просили пыльцу следопыта, с ней было сложнее, пришлось ловить партии истребителей, возвращавшиеся из Пустошей…

Тут он почувствовал, что сболтнул лишнее и резко замолчал. Себастиан мысленно отложил этот вопрос на потом и сменил тему, чтобы раньше времени не выводить Бренна из себя:

— Расскажи, что еще уходило в Таллос за твои пять лет, кроме частей тел тварей?

— Мелочь. — Бренн даже обиделся. — Руды, вытяжки, посуда тонкой работы, пару раз старые книги. Все понемногу, все в рамках… ну, почти в рамках. Крупного не было никогда, этот заказ первый. Я потому и взялся, что деньги предложили несуразные.

Вот это и было самым интересным: пять лет мелочи, и вдруг, сразу после набега, Таллосу срочно и за любые деньги понадобились свежие части тварей и особенно пыльца следопыта. Вопрос зачем Себастиан задавать не стал: Бренн не знал, а те, кто знал, остались лежать на причале.

— Ты работал только с эльфами или были ещё какие-то клиенты в городе?

Бренн попытался пожать плечами, но не смог из-за верёвок.

— Ну… был один щёголь из города. Брал части тел тварей небольшими партиями в обход Ордена.

— Как выглядел? — заинтересовался Себастиан.

— Ну, средних лет. Одет обычно, по-городскому… — Бренн запнулся, и на лице его проступила почти детская растерянность. — Ворон, ты не поверишь. Я его видел раз десять, вот как тебя. А описать не могу. Не помню лица. Вообще. Ни глаз, ни носа, хоть режь меня. Я думал, память сдает от нервов, а сейчас говорю тебе и… — Он передернулся. — Чего ты так смотришь?

«Обрати внимание, носитель», — заметил Каэлар. — «Наш безликий успевает везде. Удивительный персонаж».

— Продолжай. Как связывались?

— Записки. В щель ставни, у моей задней двери. Когда, сколько, и цену. Приносил я всегда в одно место: винный погреб на Свечной, тот, что вечно закрыт на учет. Задняя дверь во дворе. Стучал, оставлял ящик, деньги забирал из ниши. Ни разу никого не видел, кроме него самого, да и того… — Бренн снова передернулся, — не помню.

— Записки от него сохранились?

— Жег. Велено было жечь, я и жег… — Бренн покосился на дверь и вздохнул. — Последний заказ при мне был, видимо, орки забрали вместе с кошелем.

Себастиан обернулся к дверям. Лафет, не переставая набивать трубку, вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо лист и протянул без единого слова. Почерк на записке был ровный, угловатый, без наклона, имперский язык без единой ошибки: перечень, вес, срок. Себастиан убрал лист во внутренний карман, хотя, не особо верил, что эта информация ему пригодится.

— Дальше. Погреб на Свечной. Чей он?

— А ничей. — Бренн пожал плечами. — Грос помер лет пять тому, наследники не объявились, погреб с тех пор стоит на замке. Кто нынче владелец, не знаю, и в квартале не знают. Удобное место: все привыкли, что там пусто.

Еще один адрес без хозяина.

— Он когда-нибудь спрашивал что-то, кроме реагентов?

— Один раз. — Бренн понизил голос, хотя в сарае, кроме них, были только солома и Лафет. — В начале весны. Спросил, могу ли достать живой молодняк. Подземников, из катакомбных пород. Яйца или щенков, без разницы. Я отказался, возить живых тварей слишком опасно. Он и не настаивал. Кивнул и больше не спрашивал.

В сарае стало тихо. Где-то во дворе мерно бил молот, Лафет в дверях неторопливо набивал трубку, и Себастиан сидел, глядя на перепуганного истребителя.

— Теперь главный вопрос, Бренн, и от него зависит, как быстро кончится наш разговор. Пыльца следопыта. Откуда ты, говоришь, её взял?

Вот тут истребителя впервые за допрос повело по-настоящему. Он завозился на соломе, посмотрел на Лафета в дверном проеме, словно надеясь на защиту, и не нашел ее.

— Ну, мы пару раз перехватывали возвращавшиеся из Пустошей отряды истребителей, — судорожно сглотнув, ответил Бренн. — Все же знают, в какой области любят селиться пепельные следопыты… Ну, и забирали у них добычу.

— Забирали? — впервые за всё время допроса подал голос Лафет. — И они просто так отдали?

Бренн тяжело вздохнул.

— Нет, конечно…

— Две недели назад не вернулся отряд Лютого, — утробно прорычал орк. — Они шли как раз от Храма Безымянных, где любят селиться следопыты. Это твоя работа⁈

Истребитель побледнел ещё сильнее.

— Нет… я не…

— Точно твоя! Мародёрам смерть! — прорычал Лафет, двинувшись на связанного истребителя, но перед ним встал Себастиан.

— Стой. Это мой пленник, не вздумай его трогать.

Орк на удивление быстро взял себя в руки, и виновато опустил голову.

— Извини. Это были орки нашего клана.

— Я всё понимаю, и он получит заслуженное наказание, — похлопал его по плечу Себастиан. — Знаешь что… подожди меня снаружи, и ни в коем случае не заходи сюда, что бы ты ни услышал.

Лафет явно нехотя, но всё же покинул сарай.

— Уф, спасибо, — облегчённо выдохнул Бренн. — Эти орки психи, когда дело касается клана. Я могу быть тебе полезен, у меня много контактов среди…

— О да, ты можешь быть мне полезен, — согласился Себастиан, и по его предплечью потекла на землю чёрная субстанция, постепенно принимающая вид огромного антрацитового пса.

— Приятного аппетита, Каэлар.