Кардинал входил в Регентский совет, который вот-вот должен собраться. Пришлось искать Таррэ и просить задержать Трамаса до моего возвращения.

— Что за секретность? Куда это вы собрались? — с подозрением прищурился высший и раздраженно дернул себя за белую прядь.

Как будто и не подслушивал через «Белый щит»!

— За сестрами, — глазом не моргнула я. — Я решил, хватит им терять свежесть лиц в монастырских кельях. Им должно быть интересно, кто станет их снохой и войдет в нашу дружную семью.

— Дружную! — хохотнул высший. — Отправь за ними кого-нибудь, зачем ехать лично?

— Затем, что канцлер Холле обмолвился, будто в отчетах казначейства — совершенно астрономическая цифра взносов на содержание моих сестер. Можно подумать, там не божья обитель, а светский двор их высочеств Берты и Беатрис, но жертвовалось даже оружие. Причем, отличное, из горной стали. Зачем оно монашкам? Вот и хочу выяснить, не в лучшем ли состоянии их арсенал, чем королевский.

— Именно сегодня?

— А когда еще? Отбор будет объявлен уже вечером, состоится представление девиц. Берта и Беатрис должны непременно присутствовать. Может быть, даже в числе арбитров, я еще не решил. Я ценю мнение сестер. И женские конкурсы они лучше меня придумают.

— А что со списком невест? Почему я его еще не видел?

И я, государь целой державы, отчиталась перед вейриэном, словно я его подданный, а не наоборот, пусть даже формально.

О том, что передала список канцлеру, как распорядителю не только турнира, но и отбора.

Что имя наследницы Таррэ там есть.

Что канцлер уговорил меня разбавить иностраннок девушками из местной знати, имейте в виду. Беспокоиться не о чем. Они не станут соперницами вашей Сиаль.

Что одно из требований, которое я не намерена вычеркивать — боевая подготовка. То есть, умение стрелять из лука и драться в рукопашной. И мастер должно быть в курсе, что аристократки Гардарунта рукопашной предпочитают обмороки. А их изнеженными ручками и тетиву не натянуть!

И не стала акцентировать, что у бедняжки Лилиан, увы, никаких шансов. И ни у кого их нет, кроме лесной княжны. Но об этом я не буду сообщать моим врагам.

— С вами поедет Миар, — поставил перед фактом белоглазый.

Всего один высший? — удивилась я про себя. Пожала плечами.

— Пусть едет, если нам по пути.

— И Яррен. Где он, кстати?

— Вы что-то перепутали, мастер Таррэ. Это фье Ирдари — мой личный слуга, а не я — его.

В холле, где мы препирались с вейриэном при молчаливом присутствии охраны, раздался шум.

Яррен не вошел — ворвался. Осунувшийся, встрепанный, в том же одеянии стражника. Похоже он до утра глаз не сомкнул. И чем был занят? Нет, даже знать не хочу!

Он склонил голову в приветствии, но тут же вскинул дерзкий взгляд.

— Я здесь, ваше величество. Прошу простить, я был…

— Не важно, — резко оборвала я. — Ты все еще в подчинении у Сиарея, ему и доложишь.

— А мне бы хотелось подробностей, где пропадал наш неугомонный… — прищурился Таррэ.

— Отчет у моего начальства, — Яррен приподнял в холодной полуулыбке уголки губ. Быстро схватывает!

— Потом! — решила я. — Всё потом. В путь!

Лицо Яррена заледенело, но я тогда не обратила внимание на эту реакцию. Еще не хватало!

Кроме Миара и Яррена мою свиту составили Эльдер (в качестве ездового драконя), Сиарей с десятком ласхов и трое придворных. Среди них и племянник канцлера, виконт Самуэль фьерр Холлег. Я дополнила отряд и королевскими гвардейцами.

Люди оказались настолько бесстрашны, что согласились лететь! На снежных дьяволах!

Правда, лишь после третьего глотка «Корня солнца». Для тепла сердца и храбрости духа, — как подзуживал трясущихся людей мой дракончик.

— Нам храбрости не занимать! — фыркнул виконт фьерр Холлег и опрокинул в себя едва ли не половину фляжки. И грозно посмотрел на вейриэна Миара. — Мы еще покажем клятым горцам, кто хозяева равнин!

«Корень солнца» — исключительно коварная вещь, хуже шаунского яда. Сколько раз я ее видела в своих и чужих руках, столько бед и случалось, помимо всех прочих. Ни разу не обошлось!

Но я решила до поры не мешать наметившейся вражде. Враг моего врага… разделяй и властвуй… и прочая, и прочая. Политика отвратительно грязна, но без нее короли и государства умирают слишком быстро.

Красавчик Миар не стал изображать непоколебимую скалу. Усмехнулся и показал юнцу совершенно неприличный жест. Но, не успел виконт осознать, вейриэн унесся на своем скакуне в небо.

Разумеется, виконт Самуэль ринулся следом, даже внимания не обратив, что скачет на снежном «коне» и уже по облакам.

Полет на ласхах — еще одно наслаждение, которых в последнее время выпадало так мало.

Под снежными крыльями проносились зеленые леса и поля с тонкими нитями дорог, по ним ползли бусины крохотных повозок, а рыцарские замки с окружившими их деревушками смотрелись как узлы, скреплявшие нити в ткань. Мелькали жемчужные россыпи городов, и серебряная вышивка рек и озер. Как же она роскошна, эта ткань королевства Гардарунт, если хотя бы на миг забыть о нищете сельских домов и грязи городских мостовых!

Поднялись снежные дьяволы очень высоко, дыбы не повредить созревающие в середине зимы плоды и наливавшиеся золотом пшеничные поля — посмертное чудо короля Роберта, которое почему-то так мешало инсеям и их союзникам шаунам.

И я догадывалась, почему. Дело не столько в том, что оказались сорванными их планы по уничтожению равнинного королевства Гардарунт, хотя это досадно для них, могу понять, как правитель. А в том, что чудо, о котором уже летела слава по миру, посягнуло на главное, на чем зиждилась невидимая империя инсеев: на культ Безымянного бога, отразившегося в мировых водах.

Водные маги не могли присвоить огненное диво. Слишком враждебные стихии.

И не могли прибегнуть к привычной уловке: объявить чудо безбожным, а Роберта — воплощением дьявола. Кто же поверит, скажите на милость, если он прогнал Темную страну, впервые с начала времен? Вот ведь какая подлость с его стороны.

Но они могли превратить благо во зло.

Ничего нет страшнее отнятой последней надежды. А именно она, последняя, горела в сердцах моих подданных — я чувствовала, с каким страхом провожают глаза селян нашу стремительно несущуюся по небу снежную тучу. Счастье еще, что на такой высоте не рассмотреть всадников.

И, разумеется, не стоило дразнить столь явной дьявольщиной монашек.

— Вот он, монастырь святой Мариньеры, — прокричал мне раскрасневшийся и счастливо улыбавшийся племянник канцлера, Самуэль фьерр Холлег, когда вдали на вершине каменистого холма показалась мрачная громада строения.

Фляжка с эликсиром в руке виконта была уже пуста. И пробрало беднягу так, что он даже о ссоре с Миаром забыл.

— Монастырь? Больше похоже цитадель военного ордена!

— Так там и расположен женский военный орден! Говорят, единственный в мире! Раньше тут была неприступная крепость королей старой династии. За всю историю Гардарунта ваш прадед Астарг стал единственным, кто смог ее захватить.

Если бы рассказ виконта не подготовил к зрелищу, я была бы сражена наповал.

Издалека показалось, что на горизонте свился в кольцо огромный дракон с причудливым каменным лесом башен, выросших за века на его спине. Интересное место для божьих невест. Вот только на Берту у меня совсем другие планы. И выбор подобной обители для ее послушничества весьма обеспокоил.

— Где прикажете опуститься сир? — развернулся летевший впереди Сиарей.

Не знаю, что толкнуло меня показать на ложбинку между двумя лесочками, расположенную довольно далеко и в стороне от цели.

От нее надо было делать изрядный крюк, но душа потянулась, а за ней и рука в несгораемой, как я думала, перчатке. Хорошо, что я их надела: пальцы неожиданно выстрелили сполохами, и толстая кожа перчаток затлела.

Ручей в ложбине сразу промерз до дна, когда близ него упали снежные сугробы, но тут же был растоплен. Пострадавших ручейников и мелкую живность хотелось бы считать единственными жертвами нашей инспекционной поездки, но я уже всем нутром чуяла — не обойдется.

То, что началось с «корня солнца», могло закончиться только полным затмением.

Память услужливо подсунула историю моего бегства из Белых гор, когда меня вот так же сорвало с места и понесло в равнины, и кончилось это преждевременной смертью Роберта.

Но сейчас у меня не было тревожного чувства. Скорее, наоборот, радостное предвкушение.

Какими стали мои сестры за это время? Берта давно ударилась в религию, это я знала. Но почему Беатрис, сбежавшая давным-давно и запертая еще Робертом в лечебницу для душевнобольных, оказалась тут же? Сестрички всегда были полны самых неожиданных сюрпризов.

К монастырю по замеченной нами сверху тропе отправились я, фьерр Ирдари, виконт Самуэль, вейриэн Миар и еще двое рыцарей. Сиарея мы оставили с четверкой ласхов ждать нас в ложбине.

Я лишь спросила, смотрел ли ласх отчет Яррена.

— Еще не смотрел, ваше стремительное величество. В небе распечатывать оное свидетельство несколько неудобно, боялся потерять. Полагаю, один час ничего не решит.

Глаза полукровки вспыхнули, но гордец, о диво, сдержался. Не безнадежен.

Остальные многоликие северные маги вылепили из себя коней со сбруей. Зная их тягу к эффектам, на этот раз я попросила их обойтись без морозных узоров на искрящихся шкурах, а изобразить самых обычных коней. И не синих, желательно.

Получила белоснежных иноходцев.

Гривы поклонники прекрасного все-таки изящно переплели серебряными лентами. Узоры наличествовали на серебристых попонах и даже на подковах. Как без них, право же.

А вот их всадники были одеты в скромные дорожные костюмы и легкие по случаю летней погоды серые плащи с капюшонами.

— Не могли взять белые плащи? Никакой гармонии! — ворчал оседланный и взнузданный Эльдер, раздраженно прядая ушами. Его длиннющий, в две сажени, перехваченный хрустальными, но небьющимися цветами хвост (не дракона уже, а драконя) белой поземкой стлался по земле.

Потому к нам никто не мог подъехать достаточно близко.

Спина вейриэна Миара виднелась далеко впереди, рядом со мной скакал только личный слуга короля, угораздило же обзавестись. Выглядел он довольно мрачным. Неодобрительно поглядывал на прихорошившихся и радующихся жизни ласхов, его забыли спросить…

— Хвост подбери, Эльдер, — посоветовала я. — А то отрубить придется. И цацки девчачьи сними. Ты бы еще серьги в ушки вдел.

— Как же без цветов? О, твердокаменные горные сердца! И это не хвост, а моя честь и гордость, ваше непреклонное жестокосердечество! — укорил драконь.

— У нас не свадебный кортеж, а инспекция. Прими подобающий строгий вид.

— А я и так в строгом виде мечты о вашей свадьбе, ваше одинокое величество. Пора бы уже. Роберт в вашем возрасте давно был женат, а вы все один, да один. Эх, как бы мы погуляли! Звезды содрогнулись бы и упали к вашим ногам.

— Жуть какая. Это же вселенская катастрофа! Лучше уж я избавлю мир от такой скорбной участи. Друг мой, в драконском виде твой характер совсем испортился. Ты стал болтлив и сварлив, как старая кляча.

— Ворчать старой кляче вполне естественно, а вот юная сварливая кляча — сплошная дисгармония.

Даже такое явное предательство не испортило моего настроения.

— Ты имеешь в виду опять себя, Эльдер? — усмехнулась я и осторожно покосилась на ехавшего бок о бок личного слугу.

Высшим вейриэнам можно поучиться у него непроницаемости застывшего лица. О чем он так задумался?

И почему меня должно это беспокоить?

Но заноза засела. Что там за отчет, о котором даже Сиарей не стал говорить? Хоть бы словом намекнул!

Но, раз никто не намекнул, значит не срочно, — успокоилась я и мысленно выдернула занозу.

— А вот сейчас увидите и услышите эту юную клячу, мой обожаемый король, — радостно сообщил Эльдер. — У меня слух тонкий, давно слышу.

— Тогда ты должен услышать и мой приказ: хвост убрать, пасть закрыть, и ни звука больше.

Драконь возмущенно всхрапнул и с таким невероятным лязгом захлопнул пасть, словно она была набита кузницей с кузнецом, молотом, наковальней и гвоздями. И все-таки подобрал двухсаженный хвост, а заодно укоротил и увитую серебряными и золотыми лианами гриву, на которую тщетно пытался не наступить копытами.

Мы поднялись на заросший реденькой лиственной рощицей бугор, с которого открывался роскошный вид на царивший над местностью ступенчатый каменистый холм и башни монастыря святой Мариньеры.

До него еще было не близко, но тем лучше — хотелось отдохнуть от непрерывных интриг и насладиться лесной зеленью и запахами нагретой солнцем листвы. Жаль, что не могу позволить себе растянуться на ковре одуряющее пахнувшей травы и бездумно пялиться в пасторально синее небо.

Да и невидимые игроки, передвигающие фигуры на доске мира по одним им известным правилам, не дадут подремать.

Ехавший впереди высший мастер Миар внезапно повернул назад. Я уже была настроена достаточно романтично, чтобы по-женски оценить его красоту.

Вот уж чье ледяное лицо и белые вейриэнские одеяния гармонично смотрелись вместе с белоснежным скакуном-ласхом. И на этом белом — вызывающий контраст: длинные, ниже лопаток, черные волосы с пурпурной прядью на правом виске. Даже простой серый плащ за его плечами казался серебристыми крыльями.

Некрасивых горцев я еще не видела за свою короткую жизнь, если не считать обычных людей — долинных дальегов. Даже самый старый из увиденных мной членов благородных семей, глава совета кланов лорд Эстебан, выглядел величественно.

Миар же обладал такой демонической внешностью, что придворные дамы слабели в коленях, когда он проходил мимо. На его мраморном лице выделялись трагично изломанные черные брови, темно-карие, с вишневым оттенком глаза и алые, как у девушки, губы. С острым прищуром глаза, с хищным изгибом губы. Опасен с первого взгляда. Я-то привыкла за годы его пребывания в моей свите в качестве телохранителя. В конце концов, он меня даже купал, когда я была ребенком, и не съел же. Но вот дамы… ныне мне казалось, что лишь мое присутствие мешало им падать прямо ему в руки.

— Что случилось, мастер? — спросила я, когда он приблизился, тщетно сдерживая загадочную улыбку.