Кардинал Трамас мгновенно забыл о своем гневе и растерял весь пыл, едва вошел в кабинет и увидел на столе «Белый щит». Он побледнел, схватился за висевший на шее драгоценный символ Безымянного и что-то прошептал, я не расслышала.

И в тот же миг артефакт на столе ослепительно вспыхнул, до рези в глазах, до исчезновения всех теней в помещении.

— Ваше величество! Прошу, не надо! — Трамас зажмурился и, подняв отполированный, усыпанный алмазами круг, закрыл им лицо, как зеркалом.

Сиарей мгновенно обзавелся плотными ледяными щитками, прикрывшими глаза ласха.

Я плотно смежила веки и с трудом устояла на ногах. По щекам потекли слезы. Ну, Таррэ…

— Помилуйте, ваше величество! — завыл кардинал. — Клянусь, я не злоумышлял против вас!

Свет, реагируя на ложь, стал еще ярче, хотя, казалось, это невозможно. Еще мгновение, и он выжжет нас, взорвет изнутри и развеет!

Что-то толкнулось изнутри…

«Жизнь ничего не может знать о смерти»…

Нет! Только не это! Я не буду звать темную половину своей крови! Не буду! Не позволю взять верх даже для защиты меня!

Неимоверным усилием воли я заставила себя приоткрыть глаза. Полуослепшие. С черным солнцем под веками…

Священнослужитель бросил свой круг, закрылся широкими рукавами рясы, упал на колени и заскулил:

— Я ослеп! Ослеп!

Его молодой помощник, сцепив зубы, терпел до последнего, лишь крепко зажмурился, но тоже не выдержал — повалился ниц и уткнул лицо в ладони.

Я собралась с силами и возвела круг огненной стены, скрывшей стол с артефактом. И поразилась цвету моего огня.

Я до жути боялась, что он будет темным.

Но моя стена была даже не алой, а золотой, как слиток драгоценного металла, как солнце сквозь рассветную дымку.

Ослепительный свет белого артефакта начал гаснуть. Но в глазах еще плавали багровые пятна.

Проморгалась. Высушила слезы, пока никто не заметил.

Кардинал выл.

— Хватит! — рявкнула я.

Свет недоуменно мигнул. Теперь очертания гор внутри шара лишь слегка светились. Так-то лучше.

Золотую огненную змею я тоже не стала гасить, пусть играет у кардинала на нервах.

И мне спокойнее.

— Поднимитесь, ваше чистейшество, и присядьте, — сказала я, заняв кресло за столом и оставив между шар между мной и священниками — напоминание о мощи Белого Пламени. — Не стоило обрушивать на меня вашу магию под видом божьего гнева. Надеюсь, вы слышали о «Белом щите»? Теперь вы его видели воочию.

— Уберите его! — прохрипел этот боров в рясе.

Я отрицательно качнула головой. Хотя убрала бы с радостью! Но не демонстрировать же свой страх и беспомощность?

Слуга Трамаса помог пристроить кардинальи телеса на ближайший стул и остался стоять за спинкой. Странно, что молодой (с виду, а то знаем мы этих магов без возраста!) мужчина так быстро пришел в себя. Надо бы к нему присмотреться и запомнить невзрачное благостное лицо под синим капюшоном монаха.

— Оставь нас, — велел ему кардинал. — Ступай прочь, жди за дверью!

Поклонившись, помощник вышел. Кардинал вытер слезы рукавом. Я подождала, когда к нему вернется зрение, и только тогда приступила к дальнейшему запугиванию врага:

— Теперь вы понимаете, кардинал, что расстановка сил в Гардарунте изменилась после того, как я взял власть в свои руки? В отличие от короля Роберта Сильного, у меня, как ученика вейриэна есть полная поддержка Белогорья.

И мой небрежный жест в сторону мерцающего хрустального шара.

— Вижу, — сощурился главный инсейский шпион.

— Тогда объясните, Трамас, зачем вы затеяли диверсию с всеобщим молебном против огненной магии в Гардарунте?

— Не против вашей магии, король Лэйрин, ни в коем случае не против! Молебен был за дарование силы и снискание защиты Безымянного его верным слугам. Это другое!

— Это другое? — повторила я с усмешкой подлый девиз лицемерных тварей. — Другое? Огонь и вода — изначальные антагонисты, вам ли не знать. Неужели царевна Соальен так слаба, что ей понадобилось собрать силу веры с моих подданных?

На толстом лице нарисовалось полнейшее потрясение.

— Ваше… откуда вы…

— Напомню, я — ученик вейриэна и огненный маг.

Многозначительная пауза.

И за эту минуту старый прохиндей взял себя в руки.

— О, это я ни на миг не забываю, ваше величество. И хотел бы, да разве забудешь? — Жрец тряхнул обгорелым подолом рясы. — Особенно, сегодняшнее оскорбление! Да и ваши подданные не забудут, как был унижен их духовный пастырь. А ведь вам сейчас понадобится любая поддержка!

— Что вы имеете в виду, кардинал Трамас?

— Только наши молитвы, король Лэйрин, и вера ваших подданных не дают пересохнуть рекам и колодцам в Гардарунте. Иначе буйный огненный дух вашего отца, короля Роберта, растопивший снега посреди зимы, давно бы превратил ваши земли в пустыни, а пустыни — в пепел! Только наши молитвы могут спасти… Точнее, могли бы… Но после сегодняшнего…

— Довольно угроз, — оборвала я.

— Угроз? — деланно удивился опытный интриган. — Чистая правда не может быть угрозой, только поводом для размышления и молитв.

Я заставила огненную змею, вившуюся вокруг стола, стать ярче. Отражая ее огонь, «Белый щит» засверкал сильнее.

Трамас понял намек.

— Что ж… Безымянный велел прощать обиды, ваше величество, и я не держу… — он покосился на шар и не решился на откровенную ложь. — Э-э… не держу камня за пазухой. Да и ряса — дело наживное.

— Казначейство возместит, — равнодушно обронила я.

— Полноте, — отмахнулся жрец. — У меня такого добра полно. Но унижая меня, вы унизили церковь в моем лице, а унизив церковь, пошли против Безымянного, что есть кощунство и ересь.

— Кстати, о лице… — усмехнулась я. — Сиарей, прикажи принести платок для его чистейшества. У вас на щеке след помады, кардинал, если мои глаза меня не обманывают.

Ласх выглянул за дверь, что-то тихо сказал стоявшему на страже Яррену, и вскоре в его руках был платок. Мне показалось, что один его край был мокрым, словно его только что окунули в воду. Сиарей, держа платок двумя пальцами, протянул Трамасу.

— Ох уж эти прихожанки! От избытка любви к Безымянному они впадают в такую экзальтацию, что… — кардинал осекся на полуслове. Вытерев щеки, кардинал сложил ткань и рачительно прибрал в карман, даже не поблагодарив. Странным образом он словно забыл, о чем говорил только что, перескочив на другую тему: — Кажется, вы говорили о молебне за упокой души Роберта Сильного, сир?

О нет, только не за упокой!

Они тебя так упокоят, мой король, что развеют и погасят последнюю искру твоей огненной души. Только и мечтают уничтожить, чтобы даже памяти о тебе не осталось!

— Вы проведете Всенощную службу во славу подвига короля Роберта Святого и в память о нем, — мои глаза смотрели совершенно невинно и безмятежно, а контур гор в хрустальном шаре весело поддакнул звездным сиянием.

— Э-э… — ошалело моргнул кардинал.

— И я сниму пункт о непорочности королевской невесты, чтобы леди Соальен могла принять участие в отборе.

Я покосилась на хрустальный шар и свела кончики пальцев у лица, чтобы мой враг не заметил веселую ухмылку. Дважды продать один товар — разве не талант, мой король?

— Роберта Святого, я не ослышался? — деловито уточнил Трамас. — Это вам дорого обойдется, ваше величество. И вряд ли будет одобрено Первосвященником. Даже если каким-то чудом одобрит Синод, мы не успеем провести необходимые процедуры, чтобы ввести это имя в сонм…

— Можно пока скромнее, во славу и память Роберта Сильного, но об его святом подвиге упомянуть многократно. Текст согласуем. И, кардинал, я прослежу за его безукоризненным исполнением. В каждом храме.

Пауза для осмысливания.

Осознал, как уязвим? То-то же!

Во всех храмах горят свечи и лампады во время служб, не так ли? Даже если их погасить, останется вода, а у меня двести сильнейших синих магов.

— И всё это — за один пункт условий? — жрец поднял бровь. — Да еще и без гарантий победы царевны? Да и что нам, слугам Безымянного, до светской власти… Не мало ли?

Я сделала вид, что задумалась.

— Не мало. Гарантий не будет. Но и ее изгнания тоже пока, — я подчеркнула голосом, — не будет. Но я снижу таможенные сборы для церковных товаров до тридцати процентов. Напомню, последний раз мы говорили о ставке в пятьдесят.

— Что-о?

— И не буду облагать доходы церкви налогом в двадцать процентов, оставлю только десять, опять же пока, — добила я.

Учитывая, что до этого мгновения церковь налогами вообще не облагалась, не удивительно, что Трамас побагровел, выпучил глаза и начал хватать воздух ртом.

— Сиарей! — я кивком показала ему на собеседника.

Ласх понял без приказа, отвесил слуге Безымянного снежную оплеуху, и угроза для жизни инсейского прихвостня миновала. Теперь он побледнел, как пещерный червь.

— На этом закончим, ваше чистейшество. Жду вас завтра не позднее обеда. Вам еще нужно успеть разослать текст всенощной в каждый монастырь и в каждый храм. Службу нужно проводить каждую ночь в течение недели. В награду, как я уже говорил, царевна Соальен будет допущена до отбора, и я снижу налоги и сборы для церкви Безымянного. И отложу проект по секуляризации церковных земель в собственность государства.

— Секуляризации? Ваше величество, опомнитесь!

— Моя канцелярия провела проверку дарственных за последние годы и выявила нарушения. Их надо исправить.

— Вы осознаете последствия?

Я вышла из-за стола, чтобы быть выше. Злой слуга Безымянного не торопился встать.

— Вынужден предупредить, — я оперлась о край стола, нависнув над толстяком. — Если хотя бы один священник в проповедях позволит хулу на государя, Безымянный бог накажет лжеца мгновенно по моей искренней и пылкой молитве. Храму тоже с высокой вероятностью достанется. Божий гнев, вам ли не знать…

Трамас фыркнул. Красноречиво. Что ж, дожмем.

— А если на храмовых землях и вокруг них будет происходить нечто… неестественное, — улыбнулась я, — указ будет подписан немедленно для спасения оных территорий. И кого тогда будут проклинать прихожане? Кого будут винить ваши священники? Кого потребуют низложить, как неспособного к компромиссам со светской властью? Разве у вас, кардинал, нет внутренних врагов? Есть. И мы их знаем поименно. Мы даже знаем, кого из них ваш инсейский Первосвященник готовит на ваше место.

Я блефовала, как прожженный шулер. Но хрустальный «Белый щит» на столе утвердительно вспыхнул, хотя и не так ярко, как в момент, когда ломал волю инсейского слуги.

Трамас молчал, и я продолжила:

— У вас есть только один способ удержать власть здесь, в моем королевстве. Стать целиком и полностью моим союзником, Трамас. Моим, значит, Белогорья. Подумайте над этим. Можете идти.

Кардинал молча, угрожающе сверкая глазами, вышел из кабинета, даже не попытавшись меня благословить или… проклясть.

Я вздохнула и села в кресло под сочувственным взглядом Сиарея.

Будет сложно.

Но внутренние враги — опора для внешних. Либо те, либо другие, либо они вместе, но одолеют.

Вода — камень точит, вода — огонь гасит.

Мне поможет только внутренняя реформа. Плотина на пути воды. Ее новое русло.

Так, мой король?