Выйдя из кабинки для переодевания, я посмотрела на себя в зеркало.

Кхм… Ну и что в этом костюме такого?

Я ожидала, что в амуницию будет встроено оружие, какие-то устройства для маскировки или нечто подобное. Слышала о таких свойствах костюмов сотрудников ВОМГ, и в голове крутились картинки в стиле фантастических боевиков. Где из каждого рукава торчит дуло, на поясе закреплена куча стволов.

Но ничего подобного я не заметила. Ткань тянулась, была удобной, сам комбинезон — легким и почти невесомым, движения не стеснял от слова совсем.

И все…

Обычный комбинезон серебристого цвета, подчеркивающий соблазнительность моих форм — я поняла это по тому, как Даргил скользнул взглядом сверху вниз и прикусил губу. Понятно, куда смотрел. Он не меняется!

Стрекот Ти-Дор куда-то вышел, а мы с Авенаром оставались в помещении, примыкавшем к переодевалке. Вначале я вообще не поняла, для чего оно.

Странное такое. Пустое, с единственным зеркалом на стене, причем, защищенным слоем специального минерала, который даже плазменные сгустки отражал, не повреждаясь.

Ни столов, ни стульев, совсем ничего. Да еще и потолки… Такие высокие, что аж голова начинала кружиться, стоило посмотреть наверх.

На стене возле примерочной располагался сложный пульт, около которого и находился Авенар — в тот момент я не сообразила, зачем он там стоит.

Внезапно заметила какую-то нитку или нечто в этом роде на своем плече. И собиралась эффектным щелбаном сбить ее. Рисовалась перед куратором. После вчерашнего так и тянуло его хоть как-то задеть, зацепить побольше. Я еще не забыла происшествие в парке. И очередной его поцелуй — тоже.

Перед этим всю дорогу он общался так, словно я сделала ему огромное одолжение, просто составив компанию, и даже не пытался ни язвить, ни хамить. Будто старался загладить передо мной свою вину, чем тоже злил.

Хотелось бы откровенного, честного извинения. Чего-то в стиле: «Прости, я вел себя как козел». Но на это способностей Авенара, увы, не хватало. Не его стиль, не его роль.

Увидев меня в амуниции, Даргил и вовсе притих. Я бы даже сказала — поплыл, если бы речь шла об обычном мужчине. Во все глаза пялился и сглатывал.

И вот, когда я попыталась сбить ту самую нитку с плеча, Авенар рванул навстречу, обогнув зеркало. Но… уже не успел.

Из моих рукавов пунктиром пошли очереди плазменных выстрелов.

Я испугалась, стала дергаться, пытаться все прекратить — и вдруг взмыла к потолку. Прокрутилась там несколько раз, а потом полетела куда-то в угол и… вляпалась прямиком в Даргила.

Он умудрился тоже взлететь и «принять» меня, как футболист мяч. И я невольно очутилась в объятиях своего куратора вместе со своим стреляющим костюмом.

— Пока не шевелись и не делай резких движений, — посоветовал он.

Прошелся пальцами по рукавам, чтобы отключить оружие, и мы начали медленно снижаться. Вырываться было опасно, поэтому я терпеливо ждала, пока мы встанем на пол. Авенар на мгновение задержал меня в своих руках, затем отпустил. Я осторожно шагнула в сторону.

Он сам виноват в случившемся — надо было заранее предупредить о свойствах костюма. Я бы так ему и сказала, если бы стал упрекать.

Но Авенар не ругался, вместо этого принялся спокойно объяснять:

— Смотри. В рукавах вшиты наночипы с антигравом и плазменными пистолетами. В схватке с фесами лучше, чтобы оружие не мешалось в руках. Иногда требуется действовать всеми способами. Карабкаться, кувыркаться и прочее. Амуниция ВОМГ освобождает наши руки… отчасти. Потому что еще будут расщепители и бомбы-складыватели.

Вот бы он всегда был таким терпеливым! Может, я бы и вовсе не захотела менять куратора.

— Я поняла. А-а-а… как стрелять или не-стрелять? — выдохнула, когда Даргил закончил основную лекцию о возможностях брони.

— Давай покажу…

Следующие несколько часов мы тренировались использовать амуницию, контролируя ее легкими нажатиями или мысленными приказами.

Причем Авенар и впрямь неожиданно из резкого и неприятного типа превратился в заботливого и терпеливого инструктора. Надолго ли?

— Та-ак… Вот пальцем нажала — и все… Ну зачем несколько раз? — Он летал за мной по всему помещению. Но не ругался, и голос не повышал. Просто говорил погромче, чтобы я услышала издалека.

— Правильно? — спрашивала я после очередного трюка.

— Сейчас отлично вышло! И контролируй мысленно, не забывай. Иначе оружие начнет действовать само по себе, посчитав, что владелец в опасности, без сознания и руководить им просто не в состоянии. Тогда пойдут выстрелы во все стороны, как бы ковровая бомбардировка, и антигравом тебя станет отбрасывать подальше от места, где находилась — уводить от опасности.

Я очень долго привыкала к тому, что аппаратура ужасно чувствительная, а чтобы она такой не была, нужно нажать на невидимые никому чипы, вшитые в плечи, и держать с ней «мысленную связь». Это как мышкой компьютера управлять силой мысли.

Я об этом читала, пока стажировалась под руководством Олисса.

«Оружие стражей настроено на частоту и мощность мозговых импульсов владельцев. Благодаря этому управлять им способен лишь только хозяин».

Вот почему в тот раз, когда мы с Даргилом летали на «Хасдаган», раггер Клифр так долго делал в лаборатории замеры. Причем, кроме обычных портняжных, с сантиметром, проверял показания каких-то датчиков и приборов.

Еще сложней оказалось врубать и вырубать устройства по необходимости, целиться из невидимого глазу ствола и рулить антигравитатором. Для этого требовались максимально мощные и четкие импульсы. То есть мысли должны были стать практически бессвязными, но как бы наполненными энергией и нацеленными четко на чипы…

…К вечеру этого дня у меня немного начало получаться.

Комната помогала — давала простор для маневра, стенами, полом и потолком поглощала все выстрелы.

Авенар же вроде бы не нарочно, как бы исключительно по необходимости, но постоянно пытался коснуться и даже потискать. То демонстрировал, как лучше выбросить руку для прицельного выстрела, прижимаясь ко мне всем телом и обнимая за талию, то придерживал, притягивая к себе, якобы, чтобы сразу не взлетела на антигравитаторе. И вроде все делал правильно — не придерешься, но складывалось ощущение, что он намеренно меня лапал.

После того, как что-то начало получаться, и я уже не просто палила во все стороны и подвисала как попало под потолком, обнаружилось несколько вызовов от Ламартов.

Я остановилась и начала перезванивать.

Даргил следил — внимательно и пытливо. Я видела, как желваки бешено мечутся по его скулам, и как морлен нервно сглатывает раз за разом.

Однако он ничего не сказал, только крепко сжал кулаки.

— Дайри, ты куда пропала на весь день? — слишком уж встревоженно уточнил Торрес, учитывая, что он меня практически не знал, да и никаких отношений между нами пока не было.

— Я ведь говорила, что мы с Авенаром летали за амуницией. Я училась ей пользоваться, — пояснила я предельно кратко.

— А-а-а… Ну ты же вернешься?

На мгновение я замялась с ответом.

— Я должна подумать, ребята. Все же с Авенаром мы уже немного сработались…

Я услышала нервное дыхание из коммуникатора и снова озадачилась — с чего бы братьям так переживать из-за какой-то стажерки-землянки. Даргил тоже выглядел нервным, начал ходить взад-вперед, сжимать и разжимать кулаки.

Мне нравилось заставлять его дергаться.

Думалось — вот тебе за все, что я пережила за наше знакомство!

Вот тебе — получи и за ту девицу, помощницу Абисмала, и за все твои издевательские шутки, и за все ужасные тренировки.

— Я позже сообщу, с кем продолжу свою стажировку, — наконец, произнесла я, хотя уже решила, кого именно выберу.

Но Ламартам и Даргилу это знать сейчас вовсе не обязательно.

Пусть помучаются.

На этом разговор был завершен. Авенар приподнял бровь и уточнил:

— Куда мы летим? — Он сейчас выглядел спокойным и даже расслабленным. Спиной подпирал стену, закинул ногу за ногу…

Но я видела, как периодически прокатываются желваки по скулам наставника и как поджаты его губы. А еще как напряжен каждый мускул. Не выдержав, Даргил все же скрестил руки на груди, как бы закрываясь от моих наблюдений.

И, черт возьми! Мне дико нравилось, насколько он взвинчен. Я раздумывала, как бы так сделать, чтобы не дать Авенару понять, с кем остаюсь.

И вдруг осенило.

— Пока летим к тебе! — заявила я.

На лице Даргила промелькнула целая гамма чувств, плохо скрытых за напускной маской спокойствия.

— Что значит «пока»? — уточнил он, нахмурившись.

— У тебя дома остались все мои вещи. Я должна, как минимум, собрать их, чтобы переехать к братьям Ламартам. Я же не могу заново комплектовать весь гардероб, — на ходу придумала подходящую причину.

— Ты все-таки выбрала их? — с нажимом произнес Даргил и двинулся на меня. Раз — и он совсем близко.

Я замерла, глядя в его гипнотические синие глаза.

— Ты выбрала их? Так? — чуть повысил голос Авенар.

— Может быть. Ты же сам сказал, что Олисс дал мне время подумать.

— Я этого не говорил! — возмутился Даргил. — Я сказал: как ты решишь, так и будет.

— Это предполагает, что я подумаю. Пока я склоняюсь к тому, что нужно собрать чемоданы.

Даргил сжал кулаки, вытянул губы в жесткую полоску и молчал, неотрывно глядя в лицо. И столько всего было в его взгляде… сколько он еще никогда не позволял мне увидеть. Злость, досада, даже расстройство?

Хотелось бы верить, что я не ошиблась.

Я отступила на шаг от куратора и произнесла:

— А теперь полетели. Мне нужно тщательно укомплектовать сумки и убедиться, что ничего не забыла.

Авенар скрипнул зубами так, что я слышала, и произнес:

— Летим.

Сделал несколько шагов к двери, вдруг крутанулся ко мне лицом так, что я едва в него не впечаталась, и уточнил:

— А если я расскажу тебе про себя? Передумаешь?

— Не знаю. Смотря что расскажешь, — усмехнулась я.

Мне действительно ужасно хотелось знать, что он скрывает за маской язвительности и неприступности. Что таится за коркой льда, которая в иные моменты превращается в бушующее пламя.

А иногда он и вовсе становился отрешенным и будто бы глубоко несчастным. Тянулся ко мне, хоть поначалу и не желал иметь со мной ничего общего.

И все эти метаморфозы, когда я начинала видеть в Авенаре чудовище…

В прямом смысле слова — с тентаклями и клыками…

А еще опыты в секретной лаборатории…

Тревожили и спонтанные поцелуи куратора в моменты, когда вроде бы ничего не предвещало и никакие обстоятельства не сподвигали.

Целовался Даргил, надо заметить, так мастерски, как не целовался ни один мужчина в моей жизни. Не мужик, а живая, ходячая интрига. И грандиозная проблема одновременно…

— Расскажу, — пообещал он, хотя голос при этом звучал нерадостно.