Если мать ведет себя пассивно и отстраненно: не утешает, когда ребенок плачет; держит так, будто ей неприятно прикасаться к ребенку; не носит на руках, не обнимает, не умиляется – у ребенка формируется отстраненная привязанность.Между мамой и малышом нет синхронизации: он плачет, а она не утешает; он гулит и улыбается – она не обращает внимания, он тянет ручки – она не приласкает, не заговорит со своим младенцем.

Такой ребенок научится не плакать при разлуке с матерью и не реагировать на ее возвращение. Со стороны будет казаться, будто малышу все равно, есть мама или нет, но это абсолютно не так.Под маской безразличия скрываются страдания ребенка. Он испытывает сильный стресс.

Выросший в такой обстановке человек в зрелом возрасте не будет замечать других людей, будучи погружен в свои нерешенные задачи (детские дефициты). Кроме того, ему будет свойственна неуверенность в себе, из-за которой взрослому будет тяжело найти гармонию в проявлении себя и поверить, что он может получить то, чего хочет.

ПРИМЕР

Алена: «В моей жизни все хорошо. У меня есть хорошая работа, семья, дети, машина, дача, путешествия два раза в год – всего в достатке. Живи да радуйся! Только радости и нет. Все спокойно и гладко, все получается, но в этом как будто нет смысла.

Я чувствую себя манекеном в витрине. Красивая, умная, успешная, но не живая. Интересные, а порой и уникальные возможности меня не подзадоривают, а свои успехи я воспринимаю как должное. Новые увлечения, встречи с друзьями, поездки – все это только на время отвлекает от генеральной линии внутренней пустоты».

РАЗБОР кейса:

Алену растила бабушка. Они жили в деревне. Хозяйство было большим, а значит и обязанностей было по-настоящему много. Бабушка лаской не баловала, внучку не обнимала, не хвалила. Мама приезжала из города на выходные. Алена помнит, как хотелось посидеть с мамой, обнять ее, рассказать о своих печалях и радостях за неделю, но мама всегда была отстраненной, да и на месте не сидела – занималась то работой в огороде, то заготовками и закрутками, то уходом за скотиной. Только когда мама засыпала, Алена могла посидеть радом с ней и погладить спящую маму по волосам, потрогать натруженные руки, укутаться в мамино платье и вдыхать ее запах.

ВЫВОД:

Отсутствие отклика от мамы на психологические потребности Алены – обнять, погладить, поговорить, уделить внимание, наполнило сердце ребенка болью. Чтобы психика не разрушилась от дефицита столь важных для нормального развития радости, счастья и чувства собственной нужности, эти болезненные ощущения были вытеснены из психики. Радости нет. Есть работа, обязанности. Есть «нужно», «заслужить», «должна». Есть снежная королева, которая боится растаять и превратиться в беззащитную крошку, брошенную, одинокую.

Алена не достигала той важной цели, ради которой и тело, и психика человека мобилизуют все его ресурсы, – получения удовольствия и радости, которые приходят через чувства, эмоции и бушующий в ребенке гормональный коктейль и способствуют усвоению установок «я хороший», «я классный», «я могу», «это мне нравится». Ее связь с Внутренним ребенком оказалась замороженной, а между желанием и его реализацией, правом на его реализацию, силой и полнотой проявления своего «хочу» не оказалось никаких «проторенных дорожек» – правильно сформировавшихся нейронных связей.

Вывод по отстраненной привязанности:

Отсутствие опыта синхронизации в ответе мира (мамы) на потребности и желания ребенка (крик голода, усталости, испуга), а позднее и желаний чувственных, эмоциональных (чтобы пожалели, обняли, защитили), приводит к тому, что человек вырастает в вакууме. Он не ждет помощи от мира и не может о ней попросить. Он не замечает возможности, идущие от других людей, ведь он и людей не замечает. Человек погружен в детские дефициты, которые безуспешно пытается восполнить детскими способами, будучи, однако, взрослым (например, обижается, отстраняется, закрывается).