Нежеланного ребенка не планировали, не ждали, о нем не мечтали. Известие о беременности свалилось на будущих родителей как гром среди ясного неба.

Будущей матери пришлось действовать по ситуации:

• аборт не сделала из-за страха за свое здоровье или потому что грех;

• думала об аборте или даже совершала какие-то действия для прекращения беременности, но потом решила оставить малыша (выкидыш не случился, в женской консультации отговорили);

• муж поддержал.

Так или иначе, женщина приняла решение оставить ребенка, но ощущение, будто в животе развивается чужой, который все испортил, ее не покидает. А если еще и партнер, узнав о положении будущей матери, прекратил отношения, то она сможет воспринимать ребенка только как террориста-захватчика.

Нежеланный ребенок еще до рождения создавал ей дискомфорт и неудобства: карьерные перспективы зарубил, сорвал планы на веселую жизнь – теперь никаких тусовок, гулянок, танцев и алкоголя, да еще и проблем со здоровьем добавил: начались отеки, токсикоз, самочувствие в целом ухудшилось. Да и после родов малыш орет, не умолкая, докучает маме опрелостями, аллергиями, детскими болезнями: словом, не жизнь – ад сплошной!

Мысленно или словесно в ребенка впихивают унизительные и ядовитые:

• «за что мне такое наказание?»;

• «глаза бы мои тебя не видели!»;

• «лучше бы я тебя не рожала!»;

• «родила на свою голову!»

О том, что вообще-то мать взрослая женщина и вопрос контрацепции – это ее обязанность и ответственность, ребенок узнает намного позже.

Ответственность за беременность и роды тоже несут будущие мама и папа, но никак не ребенок. Именно взрослые люди, вступая в отношения, взвешивают все за и против, отвечают за свои действия и решения. Именно им предстоит просчитывать и планировать свою жизнь, в том числе финансовые вопросы, исходя из последствий ими же совершенных поступков.

А ребенок, в возрасте неосознанном, особенно от рождения и до семи лет, считывает отношение матери или обоих родителей – «я нежеланный». Через атмосферу в семье и отношения родителей к малышу, посредством своих чувств и ощущений он усваивает жесткую программу «Не живи».

«Не живи»– это лучше бы тебя не было на этом свете!

Ты не заслуживаешь жизни!

Ты и твое появление так испортили жизнь маме!

С тобой мама так страдает!

Из-за тебя мама так мучается!

И это все невыносимые чувства.

Ребенок понимает:«лучше бы меня не было совсем». Мама была бы счастлива, свободна, жила бы с любимым (если из-за ребенка мужчина ее бросил).

У каждого человека есть базовая потребность и цель – выжить физически, биологически.

Перенимая программу «Не живи», человек вступает в конфликт между базовыми жизненными настройками тела – «выжить», и психикой, в которой живет невыносимая боль и вина: ты сделал плохо и заставил страдать главного человека в твоей жизни – маму. В психике человека формируется установка: «я должен быть наказан». И это наказание – смерть.

Если в этом разыгрывающемся внутри личности конфликте сломается опция «жить», то человек «найдет» путь самоуничтожиться (психическое заболевание, зависимости, травмы, аварии). Если победит вина – жизнь человека будет выживанием, существованием, но не Жизнью с большой буквы.

ПРИМЕР

Артем: «Мама была аспиранткой, когда у нее случился роман с женатым мужчиной. О научной карьере пришлось забыть, но она очень удачно устроилась в бюро переводов, благодаря чему смогла работать на дому. Тем не менее, мама была уверена, что мое рождение перечеркнуло для нее мечты и надежды на поездки за границу и удачное замужество.

Мама интересовалась культурой и искусством, вслух мечтала о Париже, Риме, Нью-Йорке. С грустью описывала, как ходила бы по музеям и арт-галереям, пила бы кофе в уличных кафе и покупала бы себе яркие наряды, красивые туфли. «Но, увы, – вздыхала она, – не суждено. Зато у меня есть ты, мой мальчик». И это было так грустно слышать!

На мой день рождения всегда приезжала в гости бабушка. Они с мамой вечером оставались на кухне одни, меня отправляли в комнату, чтобы не подслушивал. Но бабушка была темпераментная женщина. У меня от боли и вины замирало сердце, как будто его протыкали иголкой, когда из кухни долетали фразы: «Стыд-то какой! Одна, с ребенком и без мужа».

Я слышал от мамы, что у нас много родственников, но никогда их не видел – думал, они живут очень далеко, и был потрясен, когда вырос и узнал, что живут они в нашем городе. Оказалось, мама избегала общения с ними, потому что не хотела пересудов и расспросов о том, где мой отец. Не хотела быть в центре внимания, слышать и видеть осуждение.

Мама умерла, когда мне исполнилось сорок лет. До этого все складывалось успешно, многое получалось, сначала в учебе, а потом и на работе. Я вообще не вспоминал о своем детстве, потому что считал его вполне нормальным. Однако именно после смерти мамы у меня стало все разваливаться: фирма закрылась, я расстался с девушкой, но главное, жизнь потеряла смысл: интерес к работе и прошлым увлечениям, общение с друзьями перестало приносить удовольствие.

ЗАПРОС:

Найти себя, разобраться с потерей смыслов и радостей в жизни.

РАЗБОР кейса:

Детская травма Артема – нежеланный ребенок. На первый взгляд в детстве все хорошо: он не испытывал насилия, унижений, оскорблений. В его жизни присутствовала мама, и хотя отца никогда не было рядом, это не тот фактор, на который можно списывать все детские и взрослые проблемы.

Артем часто использовал слово «ничего»: ничего плохого, ничего интересного, ничего особенного. И это «ничего» стало проводником к глубинной травме. Ничего – это триггер, который сработал при «обнулении» жизни взрослого Артема: нет мамы, закончились отношения, приостановлена рутина, нет привычной работы – и возник вакуум, пустота. Знакомое с детства ощущение погружает взрослого человека в детскую травму с ее главной установкой – «я никому не нужен».

Внимание мамы, проявления любви, ласки, восхищения мальчик Артем не видел, не чувствовал. День рождения отмечали формально, подарки дарили из числа тех, какие могли достать в магазине, а не из списка желаний. Друзей в дом приглашать было нельзя, а так хотелось! Хотелось быть частью большой семьи, но его прятали от родственников.

ЗАДАЧА в терапии:

•наладить контакт с самим собой, своими ощущениями, чувствами, желаниями;

•вернуть себе право быть и жить полноценно, не извиняясь и не оправдываясь за это;

•разделить свои чувства и чувства мамы;

•избавиться от навязанной вины за мамину нереализованность;

•взять на себя ответственность за свои чувства, реализацию своих желаний.

ВЫВОД:

Возрастной кризис и смерть мамы обострили и актуализировали нерешенные личностные проблемы Артема, подняли глубинную травму – он оказался нежеланным ребенком, который своим появлением «остановил» жизнь родного человека, перечеркнул его мечты.

Взрослого Артема накрыли чувства ребенка – тоска, грусть, безысходность от того, что мама после рождения ребенка стала грустной и несчастной, а без него была бы счастливой.

Чувство вины перед умершей матерью особенно обостряет желание сына (неосуществимое, и оттого еще более фрустрирующее, зажимающее) сделать маму счастливой, а себя наказать.

Вывод по травме «нежеланный ребенок»

Психологическая тяжесть, которая возникает у женщины при известии о нежеланной беременности, перекладывается ею на ребенка. Мать передает малышу ответственность за свою легкомысленность и безответственность.

Нежеланный ребенок раздражает, злит. Матери трудно удержаться от оскорблений и явных проявлений неприятия ребенка, что формирует у него травму и программу «не живи», идет вразрез с инстинктивным стремлением выжить любой ценой. Когда жизнь человека сопровождает тяжелейшая внутренняя борьба, у нее есть лишь два исхода: если победит жизнь, она задавит чувство вины, но если победит вина, то человек найдет способ уйти из жизни поскорее, саморазрушаясь посредством алкоголя, наркотиков, болезни.

Я поделилась знаниями о пренатальных травмах, которые мешают человеку жить свободно и наполнено. Травмы обездвиживают человека, как игла, протыкающая бабочку. Они и жить не дают, и мучают человека неопределенностью, неясностью, находясь в глубинных слоях психики. Такие травмы не поддаются легкому и ясному пониманию, разобраны самой психикой на различные элементы, чтобы боль не разрушила человека. Проработка глубинных пренатальных травм с психологом поможет не вытеснить их еще глубже, но поднять на уровень сознания, рассмотреть, отыграть, переболеть, переписать и отпустить, высвободив внутреннюю энергию, которая прежде уходила на удержание таких травм и лишала человека сил жить, желать, развиваться, достигать.Без проработки глубинных пренатальных травм невозможно найти путь к себе и узнать, какой ты на самом деле, что ты можешь и на что способен.