Для малыша в пренатальный период мама – это все. После рождения и до трех лет мама – гарант физического выживания, здорового психического развития. Если женщина решается рожать «для себя», в отношении малыша могут закладываться такие посылы:

• Ты мое счастье.

• Ты смысл моей жизни.

• Все для тебя и ради тебя (читай: «и ты для меня»).

• Ты мой и только мой.

• Мы всегда-всегда будем вместе, ты-то меня не бросишь.

Это формирует программы: «Я принадлежу маме. Моя жизнь – гарант ее жизни. Мои успехи и послушание – гаранты ее счастья».

Самый главный страх рожденного и воспитанного с такими установками ребенка – расстроить маму. Когда он вырастает, то начинает подозревать, что чем-то его отношения с мамой похожи на крепостные: мать привязала его к себе, а теперь не отпускает в самостоятельную жизнь, продолжая душить тотальным контролем.

Человеку в таких отношениях с родителем и с такой встроенной программой «принадлежности» невозможно:

• ни выпорхнуть из гнезда в самостоятельную жизнь;

• ни сепарироваться (перестать давать отчеты маме о принимаемых решениях, прожитом дне, отношениях с партнером);

• ни перестать обслуживать маму как домашний мастер на все руки, водитель, живой культиватор для дачи, если речь идет о сыне;

• ни перестать быть кухаркой, помощницей по хозяйству, жилеткой для обсуждения сериалов или перемывания косточек подружкам и их семействам), если речь идет о дочери.

Здесь мы говорим не о том, что не надо помогать или заботиться о недееспособном родителе, который реально нуждается в поддержке и опеке (не может позаботиться о себе из-за болезни или состояния здоровья), не о сыновьем и дочернем долге, который остается перед родителями даже после сепарации. Речь идет о том, что взрослые дети живут свою жизнь, принимают собственные решения, несут за них ответственность, обеспечивают себя материально, решают любые жизненные вопросы и не отчитываются перед своими родителями, как школьники перед учителем.

Не только про женщину, которая одна растит ребенка, оставшись без мужа или партнера, я говорю «рожает для себя». В полной семье женщина тоже может последовать этой программе, если муж ей изначально был нужен только чтобы зачать малыша.

Родители, находящиеся в симбиотических отношениях друг с другом, могут также создавать такую установку «принадлежности» – мы все сделаем ради сына или дочери. Они положат жизнь, чтобы полностью закрыть потребности ребенка во всем – кроме, правда, свободы и самостоятельности. Взамен они требуют такой же полной отдачи – отдай свою жизнь и ты.

Симбиотические отношения – отношения, в которые вступают два человека, психологически не самостоятельные, или зависящие друг от друга, или со сформированной болезненной привязанностью. Они не мыслят себя друг без друга, все делают вместе, хотят одного и того же. Существуют только в паре, и им никто не нужен, кроме партнера.

Травма «родить для себя» – это и про удушающую заботу, и про контроль и манипуляции, в том числе здоровьем, чтобы сына или доча далеко от гнезда не отлетали. И в то же время родители иногда могут выпустить ненадолго любимую дочь замуж или сыну «одобрить» женитьбу. Но потом все равно возвращают родное дитя (смысл своей жизни) обратно к себе, приговаривая: «я же говорила, никто не будет тебя так любить и ценить, как я».

Выглядит так, будто родитель сначала отпустил «поводок», а потом натянул его обратно. А все потому, что глубинная травма самого родителя – страх одиночества или смерти в одиночестве. Своего ребенка он присваивает себе не только для обслуживания своих потребностей, но и компенсации этого разрушительного для психики страха. Когда сын или дочь вернутся в родительскую семью со своим потомством, в «гнезде» будут уже два «ребенка» – выросший (сын или дочь) и его малыш.

ПРИМЕР

Виктория: «Для мамы я всегда была Викуся. «Мы с тобой одни на этом свете», «Как хорошо, что у меня есть ты» – часто повторяла она.

В детстве для меня весь мир казался огромным и пугающим, и каждый день я бежала домой, чтобы там почувствовать себя в безопасности. Хотя мама болела редко, когда это случалось, мир уходил у меня из-под ног, и я понимала, что если она умрет, то я останусь совсем одна.

Потом, когда я закончила школу, поступила в институт и начала встречаться с парнями, мама ничего плохого про них не говорила. Однако, как только отношения становились более-менее прочными, и мы собирались куда-то с молодым человеком вместе поехать, мама начинала болеть, так что поездки срывались. Пару раз мы брали маму с собой, но тогда это путешествие уже сложно было назвать романтичным.

В какой-то момент я поняла, что, во-первых, не могу жить втроем, когда мама постоянно присутствует в моих отношениях с молодыми людьми, да и в моей жизни вообще очень много. Во-вторых, я не представляю, как оставить маму одну: я ведь стольким ей обязана! В-третьих, мама постоянно говорит, что не сможет жить без меня.

ЗАПРОС:

Я испытываю полное истощение моральных сил. Я разрываюсь между мамой и женихом, который собирается после свадьбы увезти меня жить в другую страну.

РАЗБОР кейса:

Мама не просто родила ребенка, но и опиралась на него. Не важно, как это звучало: «все для тебя» или «у меня кроме тебя никого нет» – мама не перерезала невидимую пуповину. Родив ребенка, она продолжала быть с ним одним целым.

Это мешает дочери проходить важные этапы сепарации, когда она не только делает самостоятельные шаги, но и отдаляется от мамы физически и психически, то есть сама встречается с вызовами мира, получает свой опыт.

Но сепарация ребенка от родителя – это не только переезд в другую жилплощадь и финансовая независимость, но и закрытые базовые потребности. Уверенности, что мир безопасен, у Виктории нет, и поэтому единственное место, где она чувствует себя в безопасности – рядом с мамой. В то же время мама не выталкивает птенца из гнезда, а, наоборот, всячески удерживает дочь рядом и поддерживает образ опасного внешнего мира.

Мама Виктории применяет и запрещенные приемы – манипуляции со здоровьем, предпоследний шаг в попытке оставить дочь подле себя. Мама одобряла Викторию, когда та соответствовала определенным маминым представлениям и ожиданиям, но, когда дочь поступала по-своему, она «заболевала». Против такой соматической манипуляции действительно трудно устоять.

ЗАДАЧИ терапии:

•не брать на себя ответственность за жизнь мамы;

•осознать, что подаренная родителями жизнь не требует иного выкупа, кроме благодарности;

•выстроить опору на себя, перестроив нейронные связи на ценность своей реализации.

Осознать и сделать выбор: или собственная жизнь с правом решать, что хорошо, что хочу, что интересно. Или остаться «маминой дочкой», если внутренних психических сил не хватает, чтобы противостоять маминому всестороннему давлению.

ВЫВОД:

Мама Виктории выстроила опору своей жизни на ребенке и не подготовилась к взрослению дочери. Она не спешит отпускать ее в самостоятельную жизнь, да еще и манипулирует состоянием своего здоровья, чтобы оставить дочь при себе. Собственный страх одиночества она ставит выше права дочери на самостоятельную и свободную жизнь.

Вывод по травме «ребенок для себя»

Если женщина решается рожать «для себя», в отношении малыша закладывается установка «ты принадлежишь мне». Это формирует у ребенка, с одной стороны, несамостоятельность и зависимость (сначала учитываются интересы мамы, потом мои; самыми важными являются желания ее, потом мои), с другой – страх расстроить маму – главного человека в своей жизни. Выросший в такой парадигме ребенок может всю жизнь обслуживать потребности мамы, как наемный персонал. И пусть только попробует взбунтоваться! Чувство вины больно удушает, когда им умело манипулируют, И все эти действия направлены лишь на то, чтобы сын или дочь никогда не покинули маму, не оставили одну.