Смерть ребенка – это колоссальная трагедия в жизни родителей. Это может быть утрата уже рожденного малыша, или в процессе родов, или на поздних сроках.

Если ребенок был желанным, долгожданным, то подтвержденный факт беременности уже «родил» ребенка для родителей в их мечтах.

Они строили планы и предположения, каким он будет, их малыш. В их воображении уже началась настоящая жизнь будущего младенца, еще нерожденного, но обретшего и внешность, и черты характера. На него строились планы – какую няню нанять или в какой детский садик отдать, где будет учиться и чем увлекаться, как семья с малышом будет проводить отпуск, выходные.

В воображении родителей родился целый мир, яркий и счастливый. И этот мир рухнул в момент констатации смерти ребенка.

Проживание горя – долгий процесс. В нем выделяют важные стадии, каждую из которых необходимо пройти, а вернее сказать, прожить: с погружением, с отдачей, максимально проживая генеральные чувства и эмоционально их проявляя на каждой стадии. Во всей полноте, выводя горе из себя.

Это занимает время, а наша жизнь не стоит на месте. Человек в истории был вынужден выживать через действие, например, по принципу «клин клином вышибают», и сегодня к нему обращаются в попытке разрешить психологические проблемы. По традиции, окружающие, близкие, иногда даже врачи могут советовать родителям, потерявшим ребенка, родить еще одного малыша, чтобы переключиться и продолжить жить дальше.

Но боль не проходит от того, что мы не смотрим на испытывающую ее часть тела. Психологическая травма несет боль, которую нельзя вылечить только введением в жизнь чего-то нового.Принимая решение родить, не прожив, не отгоревав потерянного малыша, родители рожают нового ребенка в атмосфере непрожитого горя, а кроме того смещают на него мысли и ожидания, касающиеся его погибшего сиблинга. Его улыбку, привычки, увлечения, интересы.

Замещающим может стать и ребенок, который появляется в семье после смерти нерожденного малыша (погибшего внутриутробно или в процессе родов). Хотя родители с ним не жили, его ждали. Ему дали имя. С ним разговаривали. Его развивали (папина рука на животе, прослушивание музыки). Семья уже в новом составе планировала свою дальнейшую жизнь: первый день рождения малыша, поездки в гости, визиты к бабушкам и дедушкам, первый отпуск на море.

Такие родители, не прожив горе утраты, могут переносить на нового ребенка свои ожидания от умершего.Новый малыш – это только тело, в котором видят того, кого больше нет.И даже больше: видят не реального малыша, которого они и не знали, но его идеализированный образ, который сложился у мамы или папы за период вынашивания.

Новый ребенок чувствует, считывает это странное противоречие, которое ему непонятно. Этоэкзистенциональный конфликт двух личностей, одна из которых своя, а другая – подсаживаемая родителями. Чем заметнее идут от родителей напоминания, сравнения, принуждение быть тем, кто ушел, тем сильнее может чувствовать ребенок психологическое давление и раздвоение, тем больше вероятность развития психического расстройства.

Замещающий ребенок несет «вину выжившего»и обязан жить «за себя и за того парня», за умершего брата (сестру), соответствовать тому отчасти реальному, но все-таки идеальному образу, который есть в головах родителей. Быть тем, кем ты не являешься – непосильная ноша.

Особая история – сокрытие родителями от ребенка смерть предыдущего малыша. Ребенок чувствует незримое присутствие кого-то в своей жизни. Считывая на уровне подсознания атмосферу в семье, он испытывает вину выжившего. Родители ожидают от него чего-то большего, чем он есть, но при этом причины своих ощущений ребенок не понимает.

Феномен «скелетов в шкафу» создает семейный газлайтинг, который может приводить к серьезным психиатрическим сдвигам в личности.

Газлайтинг – психологические манипуляции, призванные выставить индивида неадекватно мыслящим.

ПРИМЕР

Сальвадор Дали родился через девять месяцев после смерти своего старшего брата, умершего в девятилетнем возрасте от менингита. Со слов самого Сальвадора, издавшего свои воспоминания и дневники, его мать увлекалась оккультизмом и религией. Она была уверена сама и внушила Сальвадору, что он и есть реинкарнация его умершего брата. Даже имя у братьев было одно на двоих – Сальвадор, что переводится как Спаситель.

Только мальчики были абсолютно разными. Сальвадор первый вел себя послушно, осторожно, робко, а вот Сальвадор младший оказался озорным, буйным, диким, избалованным, капризным, эксцентричным.

РАЗБОР кейса:

Осознанно насаждаемая ребенку идея, что он – это не он, а ранее умершая личность, волей-неволей будет провоцировать возникновение в психике разных полярностей. Где я, а где тот, другой, который живет во мне? Это создает напряжение, тревогу, неопределенность, загоняет ребенка в паттерны поведения, как в ловушку.

Не учитывая разность психотипов и совершенно разные характеры детей, мать будущего гения мало озаботилась о психическом здоровье нового ребенка.

Как мы говорили выше, непрожитое горе и новая беременность (с высокой долей вероятности незапланированная) для матери стали двойным горем. Она была далека от того, чтобы думать о новом малыше и обеспечить ему собственное место в семье. Напротив, она безапелляционно посадила его на только что освободившееся место, ожидая увидеть своего любимого сыночка снова.

Травма замещающего ребенка для Сальвадора была трагически помножена на полную вседозволенность. Ребенок чудил, делал, что хотел, не имея ни рамок, ни правил. И он не только принял материнскую установку, но и сам в нее поверил.

Необузданность, нетерпеливость, несдержанность создавали в психической жизни художника бури и катаклизмы, которые самым прямым и непосредственным образом влияли и на его судьбу, творчество и отношения.

ВЫВОД:

Заигрывание с психикой опасно для здоровья. Тонкая психическая настройка ребенка требует соблюдения известных в наше время правил – закрытия базовых потребностей в безопасности, любви, принятии.

Правила жизни и поведения также работают на ощущение себя вне угрозы. Их правильная установка говорит о способности родителей защищать ребенка, даже от него самого, если он «заиграется». Их любовь и принятие дают конкретному ребенку и именно его потребностям свое место в этом мире. Навязывание того, что ему не принадлежит, но заимствовано от другого, задает напряжение в сфере психического и либо вызывает бунт с его неконтролируемым проявлением, либо придавливает грузом вины, которую невозможно искупить.

Вывод по травме «замещающий ребенок»

Потеря ребенка – большое горе для родителей. Горе должно быть прожито полностью, а все его стадии должны быть пройдены от и до. При этом оплакивают не только того ребенка, с которым жили, которого знали и любили, но и того, которого только ждали, о ком пока только мечтали; кто существовал в воображении и не успел прожить придуманную для него жизнь.

Попытки проскочить оплакивание, надежда и желание получить нового ребенка побыстрее создают ловушку. В новом члене семьи будут видеть не того, кто он есть, от него буду ждать не то, что он может или хочет.

Сознательно и бессознательно нового ребенка программируют стать тем, кем он не является. Эта двойственность служит для нового человека источником всевозможных проблем. С одной стороны, он обязан родителям жизнью, он их любит, он не может разочаровать их или огорчить. С другой стороны, ему важно понять именно себя, а не играть в кого-то, не стремиться стать тем, кем он не является.

Родителям опасно нагружать психику ребенка таким образом – это может привести к психическим расстройствам и сложным взаимоотношениями человека с миром и собой.