В непростой жизненной ситуации, когда беременность наступила в результате насилия над женщиной,ребенок является вечным напоминанием об этом жутком событии. Насилием может считаться и принуждение к близости со стороны постоянного партнера или мужа.

Рожденный ребенок с одной стороны становится триггером ярости и ненависти, но с другой действует как громоотвод для этих разрушающих, невозможных чувств, которые небезопасно проявить перед лицом обидчика.

Маленький и беззащитный младенец воспринимается матерью и капризным, и неблагодарным, тянущим из нее все силы. На нем удобно, безопасно отыграть свою боль, выместить ненависть, так что в результате дитя растет под шквалом ядовитых, оскорбительных, ранящих его психику «напутствий»:

• какая ты криворукая, вся в отца;

• вылитый папаша;

• сам свалил, а мне тут маяться с его отродьем;

• ну, что делать, ты не красавица, но с лица воду не пить;

• ну весь в отца, так же пойдешь по кривой дорожке.

Вырастая в атмосфере агрессии и ненависти по отношению к себе, человек не верит, что к нему можно относиться по-другому, с искренней теплотой, нежностью и любовью. Он не верит, что достоин хорошего обращения, поэтому ищет подвох в словах, обесценивает, скрывает свои чувства и намерения. Собственную осторожность человек называет подлым характером; когда ему верят на слово, то удивляется: как это никто не заметил его никчемности? когда его защищают, считает себя неблагодарной дрянью.

Такой человек постоянно «проговаривается»:

• я больная на всю голову,

• у меня дрянной характер;

• я этого не достойна (достоин);

• удивительно, что меня еще терпят;

• скоро им это надоест и меня уволят;

• я бы на их месте себя еще и не так ругал.

Такому человеку крайне сложно близко кого-то подпустить, открыться, довериться, разделить чувства, поделиться своими переживаниями. Он уверен: как только он расскажет, о чем действительно думает, что чувствует, выскажет свое мнение, отличное от мнения окружающих, от него отвернутся, его начнут высмеивать, он в очередной раз окажется в круге позора, где каждый будет тыкать в него пальцем: ты не такой, недостойный, не наш. Человек с такой травмой закрывается и страдает в одиночестве и от одиночества. Он живет с болью и страхом быть отвергнутым.

Бывает и так, что случай насилия вызывает у матери чувство беспомощности и унижения, и ребенок становится постоянным напоминанием об этом. Тогда мать становится отстраненной: ребенок – это боль, и бессознательно женщина будет избегать малыша, отталкивать его от себя, отстраняться.

И как следствие:

• отдаст в круглосуточные ясли или сад, а потом в школу-пансион;

• отвезет на воспитание к бабушке в деревню;

• наймет круглосуточную няню.

Используются любые доступные способы минимизировать или полностью избежать контакта с ребенком. Потому что матери больно на ребенка смотреть. Ей невыносимо о нем заботиться. Ей невозможно любить этого малыша.

Для ребенка с травмой насилия над матерью насилие воспринимается психикой как норма еще в пренатальном периоде. Ребенок, а потом и взрослый человек, будет или терпеть насилие – буллинг в детском саду, во дворе, в школе, на работе, – или «искать» насилие, притягивая его в свою жизнь через нападения, ограбления, физическое и эмоциональное насилие от партнера, или максимально удалится от людей, избрав отшельнический образ жизни.

Человек, имеющий опыт общения с отстраненной матерью, может избрать для себя контрзависимую позицию в общении с другими людьми. Он не будет подпускать к себе близко ни друзей, ни любимых, постоянно сохраняя дистанцию, не раскрываясь и не доверяя. С таким человеком трудно наладить эмоциональный контакт.

При этом он может быть интересным, притягательным, но, как солнечный зайчик, убегать всегда, когда кто-то пытается сократить выстроенную им дистанцию.

ПРИМЕР

Стас: «Что мою маму изнасиловали, я узнал случайно, подслушав разговор бабушки с подругой. Хорошо, что мне в тот момент было двадцать два года. Я не знаю, как пережил бы такую новость, если бы узнал раньше. После этого мне хотя бы стало понятно, почему я всегда мучился от мягкости, ранимости… Я с трудом сдерживал слезы, когда смотрел с бабушкой сериалы или читал с ней книги по школьной программе. Наверное, мама проплакала всю беременность.

Я жил в деревне, с бабушкой. Мама приезжала раз в месяц, привозила какие-то продукты. Лет до семи я был уверен, что все так живут, с бабушками и без мамы. Детей в деревне практически не было – приезжали только на лето, когда мы все были без родителей. Только в школе я испытал настоящий шок, узнав, что большая часть детей живут с мамой и папой.

ЗАПРОС:

Несколько лет я живу со сложными чувствами, которые никак не уходят из головы. Как мне искупить вину перед мамой?

РАЗБОР кейса:

Мама Стаса отстранилась от ребенка, не желая травмировать ни его, ни себя полученной через него болью, однако для младенца не существует никаких «но» и «если». Есть только факт – отсутствие мамы, который оставляет глубокую рану в психике.

Будучи ранимым и чувствительным ребенком, Стас, даже не зная причин отстраненности матери, осознавал свою особенность. Его связь с состоянием мамы существовала на подсознательном уровне, случайно подслушанный разговор на самом деле не был случайным. Психика нашла способ приоткрыть травму, чтобы начать ее проживать и от нее избавляться, ведь знание о тайне своего рождения существенно сокращает путь человека к исцелению.

ЗАДАЧИ в терапии:

•закрыть базовые потребности, которые разрешают «быть» и жить с удовольствием;

•отработать чувство вины;

•отсепарироваться от матери как психологически, так и эмоционально;

•осознанно разделить зоны ответственности родителей и ребенка, оставить себе только сыновий долг.

ВЫВОД:

Глубокая и болезненная травма, оставляя значимый след в психике, может совершенно заморозить жизнь человека. Он, как Кай, может зацикливаться над невозможным и неисполнимым заданием – склеить прошлое, оставаясь в настоящем.

Это можно сделать только в мире образов, в своей психической реальности.

С ней и работает клиент и психолог, бережно и осторожно. В работе важно идти за клиентом и проживать боль, избавляясь от нее по чайной ложке. Кропотливый и внимательный анализ образов, состояний, ощущений, установок помогает исчерпать любую глубокую и болезненную травму.

Вывод по травме «ребенок от ненавистного человека»

• Для человека с пренатального периода насилие воспринимается как норма. Это определяет сценарии его жизни: вечная жертва, терпила, отшельник, «снежная» королева или королевич.

• Человек не верит, что его можно любить, что он чего-то достоин.

• Если ребенок рос в семье с проявляемыми в его отношении агрессией и ненавистью, то с раненого детства на него навешивали неприглядные, оскорбительные, унизительные ярлыки. Это внушило ему ярость, жестокость, склонность к новому насилию.

• Если детство было царством холода и одиночества, а мать оставалась отстраненной и избегала контакта с ребенком, человек вырастает контрзависимым, не допускающим эмоциональные контакты с другими людьми, закрытым, отстраненным. Такой человек также не будет позволять себе испытывать чувства, следовать за ними.

• Человек может подсознательно искать и находить насилие по отношению к себе. Этот поиск со временем станет неотъемлемой частью его жизни.