Вина могут быть контролируемых наименований по происхождению.
Москва, декабрь 2001 года
Покупатель
В новый большой центр оптовой торговли, открывшийся месяц назад на пересечении МКАД и Ленинградского шоссе, решили ехать утром в понедельник. Ажиотаж вокруг торгового центра был серьезный, и в начале недели оставалось больше шансов быстро управиться с покупками. Заканчивался первый год нового тысячелетия, его предстояло проводить корпоративом. Для праздника нужен был алкоголь в широком ассортименте, который было поручено приобрести в METRO Cash & Carry. Там для корпоративных закупок выдавали полный пакет документов прямо на кассе, что очень импонировало бухгалтерии.
О новой торговой сети начали говорить задолго до открытия ее первого объекта. В газетах писали про торжественную закладку первых камней в основание огромных магазинов на Ленинградском шоссе и на проспекте Мира. В толстом рекламном еженедельнике «Оптовик», где вся страна искала телефоны поставщиков молдавского вина и куриных окорочков, почти год первая обложка была занята рекламой с яркой надписью «METRO: скоро открытие».
Магазинов с вывеской Cash & Carry в лихие 90-е годы в Москве появилось немало. Самый первый валютный опт – «Экспошоп» на Краснопресненской набережной, в цоколе «Экспоцентра», – еще в СССР, в 1990 году, открыло советско-германское совместное предприятие. Потом модное англоязычное словосочетание «плати и бери» использовал любой мелкооптовый склад, работавший из собственного торгового зала. Но это было лишь бледное подобие центра оптовой торговли международной сети.
Винный отдел торгового центра «МЕТРО». 2000-е годы
В центр оптовой торговли нельзя было прийти просто так, с улицы. Требовался специальный пропуск – именная карта гостя, удостоверявшая серьезность намерений покупателя и его статус делового человека. В группе изданий «Оптовик» – рекламного партнера торговой сети – такие карточки раздали особо отличившимся сотрудникам всех подразделений. Информационно-аналитическому отделу тоже достались эти блага оптовой торговли. Журналисты и аналитики были молоды, поэтому волки рекламной индустрии других отделов «Оптовика» относились к ним немного свысока и называли «прозаиками», хотя и считали их специалистами по выбору алкоголя. В одном из глянцевых приложений к журналу сотрудники отдела вели несколько периодических рубрик про сложный мир рынка спиртных напитков.
Двум труженикам пера, ни один из которых темами напитков в редакции не занимался, был предоставлен список покупок, водитель и кредитная карта для расчетов. Предстояло купить водки для транспортного цеха, мартини и апельсиновый сок для бухгалтерии, виски для отдела верстки и дизайна, коньяк XO для топ-менеджмента, а для самого высшего руководства – вино. С первыми пунктами списка было все предельно ясно, а вот с последним могли возникнуть сложности, поскольку вкусов шефа в точности никто не знал. Известно было лишь, что он предпочитает «французские шато».
Представления о вине того времени были не очень разнообразны. Старшее поколение продолжало из ностальгии искать на полках «Хванчкару». Часть студенчества, устав от портвейна, пила красное полусладкое – молдавское или «Арбатское». В телевикторинах для интеллектуалов рассказывали байки про бутылки с кривым горлом и французского короля. На улицах Москвы зеленели билборды с надписью: «Попробуй мое “мондоро!”» Призыв сопровождался изображением полуголого качка, что создавало несколько двусмысленное восприятие слогана. На Новый год вся страна открывала «Советское шампанское» или новомодную «Золотую коллекцию». Вот примерно и все.
«Шато», которые предпочитал шеф большой издательской группы, были где-то за дверьми дорогих ресторанов, в тяжелых винных картах, переплетенных в кожу, в статьях редких русскоязычных журналов про вино (на страницы группы изданий «Оптовик» никакие «шато» не попадали). Серьезные вина можно было найти в бутиках, сам вид которых требовал итальянского костюма и нескольких тысяч долларов в кошельке просто для входа. В супермаркетах на Охотном Ряду и Новом Арбате были свои винотеки, но там к любому покупателю одновременно бросалось столько консультантов, что получить полезную информацию было почти невозможно, а цены нешуточно кусались.
С такими мыслями, отягощенные грузом ответственности за выбор нескольких дорогих бутылок (их прогнозная стоимость примерно равнялась всему остальному заказу), журналисты-аналитики Сева и Митя прибыли на офисной машине на полупустую парковку торгового центра. Именные карты клиента работали. Людей, вопреки ожиданиям, в огромном зале в 10 тысяч квадратных метров было не так много. Нагрузив упаковками сока большую тележку для оптовых покупок (она и груженая, казалось, ехала своим ходом), друзья отправились к стеллажам с алкоголем. Там их пути разделились: Дмитрий пошел собирать коробки с водкой и виски, а его коллеге досталась невыполнимая миссия «купи шато».
В винном отделе, показавшемся Севе бесконечным, по случаю понедельника было тихо. Интерьер как бы намекал посетителю: он попал в винный погреб. Полки оформляли терракотового цвета арки «под кирпич», выше которых помещались названия стран. Больше всего таких арок было у Франции, вдаль уходили стеллажи с винами Италии и Испании. Были разделы с понятной надписью «Игристые вина» или загадочной «Новый Свет». В центре винотеки располагалась барная стойка, на которой веером лежали яркие винные каталоги, за стойкой рядами в красивых деревянных ящиках шла выкладка самых дорогих бутылок. Глаза разбегались и руки холодели от этого винного изобилия.
Впрочем, в отделе Сева был не одинок. Опустевшие за выходные полки пополняла деловитая пара продавцов в фирменных фартуках. На бейджах у сотрудников торгового центра, парня и девушки, кроме имени была непонятная надпись «кавист». Обратив внимание на страдания гостя, девушка с загадочной должностью мужского рода оставила выкладку бутылок и подошла поближе («Симпатичная кавист добежал до журналист», – рассеянно подумал филолог Сева). Беседа о предполагаемых винных вкусах шефа заняла не более десяти минут. Определившись со страной и бюджетом, консультант предложила на выбор несколько названий бордоских замков, одно из которых показалось Севе смутно знакомым – такую этикетку он видел в кабинете у начальства. Главный выбор был сделан, но кавист Всеволода не бросила и провела для него небольшую экскурсию по винным полкам: «Да, магазин огромный – больше 15 тысяч разных товаров, и вина в нем больше 3 тысяч наименований. Нет, гости приходят не только за оптовыми покупками. За первый месяц довольно много людей, имеющих карты, освоились и покупают вино для себя лично. Францию спрашивают часто, но не только ее. Популярны страны Нового Света – это винодельческие государства за пределами Европы: в Америке, Южной Африке, а еще Австралия и Новая Зеландия. Есть недорогое вино из Краснодарского края».
Она легко сыпала названиями сортов винограда, стилей вин, стран и регионов. Язык вина, который раньше был вульгарным сленгом крепленых «шмурдяков» либо набором неизвестных иностранных слов, вдруг стал яснее и логичней. Длинная полка уже не казалась сплошной пестрой стеной этикеток и ценников, она заговорила понятными образами: ароматами цветов или фруктов, «мягкими», «терпкими» или «свежими» вкусами, сочетаниями с обычной едой, а не с фуа-гра и омарами.
К тому времени, как подоспел из соседней галереи Митя, груженный крепким алкоголем, знания о вине специалиста по информации и аналитике серьезно обогатились. В списке покупок, кроме шефских «шато», появилось несколько бутылок недорогого чилийского с ярко-оранжевыми этикетками и трехлитровые коробки Каберне Совиньон с Таманского полуострова. Выбор напитков для новогоднего корпоратива был сделан не только для начальства, но и для молодой команды издательства. Годом позднее в рекламной группе «Оптовик» наступит время перемен и пересмотра редакционных планов. В журнале о рынке напитков вводную и самую объемную часть займет тема вина.
Все 1990-е годы экономика России находилась в состоянии броуновского движения, практически с нуля выстраивая систему потребительского рынка. Оптовые компании, торговавшие продуктами, металлом и одеждой одновременно, сотни региональных дистрибьюторов, прайс-листы в долларах и алкоголь, круглые сутки продававшийся в ларьках на остановках. Российское виноделие в этом круговороте событий начнет серьезно меняться – огромные производства, построенные в СССР и снабжавшиеся вином южных регионов, будут искать новые источники сырья. С виноградниками будет крайне сложно, их площади продолжат сокращаться.
Сильнейшей встряской для нарождающегося рынка стал августовский дефолт 1998 года, но уже через пару лет после него начнется очень быстрый рост, и сектор вина будет прибавлять по 30–50 % ежегодно. Как ни странно, валютный кризис, утопивший огромное количество бизнесов в России, в следующем цикле даст мощный стимул к развитию производства продуктов внутри страны. В том числе и виноделия полного цикла – в южных регионах.
Новым каналом продаж вина во второй половине 1990-х годов станут супермаркеты, а потом и более крупные форматы. В розничной торговле появится новая профессия – кавист – консультант у винной полки, который будет помогать покупателям ориентироваться в ассортименте. У лучших кавистов, завоевавших доверие клиентов, постепенно сложится собственная покупательская аудитория. С работы у полок крупных торговых центров начнут карьеру многие специалисты современной виноторговли. Шаг за шагом в 2000-е и 2010-е годы винные знания будут накапливаться, чтобы в определенный момент на рынке появилось новое действующее лицо – «винный покупатель».
Реклама шампанского. Журнал «Птюч». № 7–8, 1997 год