Неслучившаяся реформа: аппелласьоны Советского Союза. Французы в ответе за молдаван: поставщики вина в новую Россию. Где никогда не выращивали Саперави: грузинское вино превосходит себя. Винодельня под мостовой и винный город на Рябиновой: откуда взялось и куда пропало «вторичное виноделие Москвы». Просто добавь воды: борьба за качество и «оригинальные вина». Винная вольница: что было, когда в импорте правил не было. Время виноторговли – «Всегда». Дегустации в «Новоарбатском» и первые ретейлеры 90-х. «Ностальжи» в борьбе за винную культуру: первые сомелье, книги и лекции. Романов брют: как появилось первое российское премиальное вино 1998 года. Уроки кризиса: как августовский дефолт производство разбудил. «Твердый тариф» нравится Чили: новые пошлины и новые страны на рынке вина. Виды на Кубань: Краснодарскому краю прочат будущее винного лидера.

«Советское шампанское» от 2,6 доллара, «Хванчкараули» и т. п

В 1989 году в СССР начиналась отраслевая реформа, которая (будь она доведена до конца) могла открыть новую страницу в российской истории виноделия и виноторговли. В Положении «Виноградные вина контролируемых наименований по происхождению» утверждаются правила присвоения вину географических названий, контроля их производства, более высокие требования качества (например, гарантийный срок не 2 и не 3, а 6 месяцев). Годом позже в основном «винном» ГОСТе СССР, неисполнение которого преследовалось законом, категория географического происхождения определялась так: «Это вина высокого качества, получаемые по специальной технологии из определенных сортов винограда строго регламентируемого района, отличающиеся оригинальными органолептическими свойствами, связанными с экологическими условиями конкретной местности, указанной в их наименовании».

Похожие определения можно найти еще у Льва Голицына, но в основной документ винной индустрии они попали впервые. Жаль, что ГОСТ вступил в силу только в январе 1991 года и до первых советских официально «аппелласьонных» вин дело не дошло. В декабре того же года Советский Союз перестал существовать как единое государство на карте мира, и также на отдельные части распалась винная отрасль, а торговля начала жить по другим законам.

На несколько лет расчеты в оптовой торговле перешли на доллары. В рекламных разделах газет того времени можно было встретить, например, такую публикацию: «Молдавские вина: "Советское шампанское" от 2,6$, "Монастырская изба" от 1,6$». Основным поставщиком вина на российский рынок стала Молдавия, где к 1990 году оставалось около 330 тысяч гектаров виноградников (почти в два раза больше, чем в Российской Федерации). На эту страну в 1990-е годы приходилось больше 30 % всего российского импорта вина. В некоторых регионах доля была еще выше. Например, в Санкт-Петербурге перед дефолтом 1998 года, по оценкам посольства Молдовы, доля виноградной республики в продажах вина составляла до 80 %.

Среди вин Молдавии некоторое время лидировала марка, акцентировавшая свое внимание на связях с французским виноделием. Как говорилось в рекламных публикациях того времени, «Молдавский “Рислинг” и “Совиньон” не уступают по качеству “Бургундскому” и “Бордо”. Французы в ответе за молдаван, а молдаване – за французов». Большим спросом пользовался и производитель, чьи вина разливались в сувенирные бутылки в форме скрипок, «винолеев» и так далее. Еще одним молдавским маркетинговым ходом в конце 1990-х стало оформление бутылки вина «Душа монаха» мешковиной, поверх которой наклеивалась этикетка. Монастырская тема, начатая еще болгарским вином советских времен, в дальнейшем получит множество продолжений на винных полках.

Еще одной крупной страной-поставщиком стала независимая Грузия, где производство популярных и дефицитных в советские времена винных марок – «Киндзмараули», «Хванчкара», «Алазанская долина» – било все возможные рекорды. Основным сортом грузинского виноградарства оставался белый Ркацители, но поставки росли – в первую очередь красных вин.

«Сегодня в Молдове, России и других республиках бывшего СССР (даже в Гори, Цхакая и других районах Грузии, где никогда не выращивали Саперави) стали производить фальсифицированные вина с наименованиями “Хванчкара” и “Киндзмараули”. Более совестливые из производителей присвоили наиболее созвучные этим наименования (“Хванчкараули” и т. п.). Масштабы выпуска фальсифицированных контролируемых по происхождению грузинских вин постоянно увеличиваются. Только из Грузии в отдельные годы экспортировали до 18 млн бутылок вина под названием “Хванчкара”, причем потенциальные возможности его производства не превышают 500–800 тыс. бутылок в год», – писал директор Института пищевой промышленности Грузии Нугзар Багатурия.

Что касается собственного российского производства вина, основным винодельческим регионом в начале 90-х была столица нашей родины Москва.

«Здесь раскинулся целый винный город»

В конце 1990-х годов в офисе оптовой алкогольной компании на улице Мясницкая (самый центр Москвы, до Кремля минут 15 пешком) происходила такая сцена. «Пойдемте, покажу производство», – говорил клиентам, по итогам деловой встречи, коммерческий директор. В дальнем углу офиса с обычным пластиковым «евроремонтом» обнаруживалась чугунная лестница, винтом уходящая в подвал. Спустившись по ней, визитеры на минуту застывали от яркого впечатления: куда-то вдаль уходит огромное подземное помещение, вдоль стен которого стоят дубовые буты – бочки емкостью от 2 до 10 тысяч литров, металлические купажные емкости, линия розлива на 3 тысячи бутылок в час. Этот подвал когда-то принадлежал «Тресту Арарат», филиал которого в Москве был организован в 1922 году на базе винных погребов дореволюционной постройки. О том, что в пределах Бульварного кольца, иногда прямо под столичными мостовыми, хранят в бочках и разливают по бутылкам приличные объемы вина, большинство столичных жителей в 1990-е годы и не подозревало.

Система советского виноделия была разделена на «первичное» и «вторичное» практически всю историю СССР. Можно сказать, что Союз унаследовал ее еще от виноторговли времен Российской империи. В южных регионах шла переработка винограда, было налажено производство вина. Но на месте производства бутилировались в основном марочные вина ведущих предприятий и шампанское для закладки «на классику», основной объем отправлялся по железной дороге в крупные города. Самыми крупными производителями винограда были Азербайджан, Молдова, Грузия, а в РСФСР – Дагестан и Краснодарский край. А главными потребителями, как и сейчас, – Москва и Ленинград, города с самым большим населением. В них и были построены самые большие винзаводы.

В общей сложности в Союзе на пике развития отрасли в первой половине 1980-х из 516 винодельческих заводов 162 находилось в РСФСР. Для сравнения: в Молдавии их было около 40, в Грузии – 22. Россия разливала по бутылкам половину объема выпуска виноградного вина – 1,5 миллиарда литров и примерно треть всего производства шампанского, хотя по площадям виноградников уступала ряду союзных республик.

По данным журнала «Виноделие и виноградарство», в 1990 году в РСФСР было произведено 757 миллионов литров вина, из которых на Москву пришлось 119 миллионов литров. Город занимал первое место в десятке регионов-производителей. Весь Краснодарский край в тот год произвел вдвое меньше – 55 миллионов литров вина и занял только третью строчку в рейтинге после города на Неве – Ленинграда, где было выпущено больше 70 миллионов литров готового вина в бутылках.

В советские годы такая структура производства обосновывалась экономией на логистике готового вина, а также стеклянной тары, большая часть которой производилась за пределами виноградарских регионов, и особенностями «гарантийных сроков» хранения вина. Между попаданием вина в бутылку и его продажей должно было пройти не больше двух-трех месяцев.

Первые московские производства советской эпохи располагались в уже существовавших купеческих подвалах. Например, первый московский винный подвал «Дагвино» на улице Белинского (сейчас Газетный переулок) размещался в погребах «Русского общества виноторговли». Подвал треста «Арарат», проработавший больше сотни лет, находился в подземных винных хранилищах Торгового дома «Первушин и сыновья» на Мясницкой. Филиал грузинского «Самтреста» размещался в подвалах Торгового дома Депре – в районе Петровского бульвара и так далее.

Большинство подвалов в центре Москвы к 1990-м годам было уже закрыто, поскольку виноделие в центре огромного города порождало различные курьезы. На «Самтрест», например, еще в 1980-е вино возили в цистернах с надписью «Молоко», чтобы не смущать трудящихся. Цех «Дагвино» на Белинского был закрыт в связи с тем, что сотрудники близлежащих учреждений взяли за правило дегустировать его продукцию в рабочее время. Но были среди московских винзаводов и такие, что продолжали работать и в постсоветскую эпоху. Еще в 2000-е годы на улице Макаренко в районе Чистых прудов продолжал работать «Мосазервинзавод» – бывший винподвал треста «Азвино», основанный в 1925 году. До 2014 года в центре столицы работал Московский завод шампанских вин, переименованный в «Корнет», который располагался в бывших винных складах «Товарищества Смирновых». Его главным хитом 1990-х было игристое вино «Надежда».

Розлив вин «Монастырская трапеза» в Москве 1990-е годы

Другие предприятия были к тому моменту уже перенесены на окраины Москвы. Новый винзавод треста «Дагвино» располагался в конце Ленинградского проспекта. Во время антиалкогольной кампании он был переименован в завод «Концентратов и напитков» – «КиН» – и под этим именем вошел в современную историю алкогольного рынка. Когда проектировались новые корпуса завода, у него могла появиться даже собственная пристань на канале имени Москвы. Существовал план доставки вин и коньяков на это предприятие водой из Дагестана – через Каспийское море, по Волге и далее в канал, соединяющий Волгу с Москвой, но позже решили ограничиться более привычными железнодорожными поставками. Завод производил в огромных объемах вино под маркой болгарского происхождения – «Монастырская трапеза», а позже делал основной акцент на производстве коньяка самой популярной марки конца 1990-х – начала 2000-х годов – «Московский».

Огромный объем вина в 1990-е годы продолжал выпускать Московский межреспубликанский винодельческий завод. «На западе столицы, в пятнадцати минутах от центра, есть улица с поэтическим названием Рябиновая. Здесь раскинулся целый винный город. Грандиозный комплекс по переработке и розливу виноградных вин и коньяков занимает больше 10 гектаров», – описывала производство газета «Московская правда».

Именно здесь делались главные винные хиты той эпохи – еще советского периода марка «Арбатское» и бренд нового поколения «Исповедь грешницы». На этикетке вина «с секретом» была изображена красотка в коротком платье. Потерев этикетку монетой, как лотерейный билет, платье можно было «снять». Белое и красное вино с такими полиграфическими фокусами пользовалось бешеной популярностью.

Несмотря на отдельные успехи производителей, к середине 1990-х «вторичное виноделие» в пределах крупных городов снижается на порядок. В Москве выпуск тихих вин к 1995 году уменьшается со 119 до 18 миллионов литров, в Санкт-Петербурге падение еще более существенное – с 71 до 4,5 миллиона литров. Впрочем, и в винодельческих регионах ситуация немногим лучше: Краснодарский и Ставропольский край вместе в 1995 году производят около 60 миллионов литров, в полтора раза меньше, чем в 1990-м. За пять лет, с 1990 по 1995 год, Россия потеряла больше трети всех своих виноградников – 56 тысяч гектаров.

Винная этикетка конец 1980-х – начало 1990-х

К 1997 году, по оценкам Международной организации винограда и вина (OIV), российский импорт вина впервые за 150 лет опережает внутреннее производство. В рейтинге винодельческих стран Российская Федерация опускается на 19-е место. Дно по площадям виноградников в тот момент еще не нащупано.

Блокнот путешественника

Единственный из памятников эпохи «вторичного виноделия», который сейчас доступен для свободного визита в Москве, – это арт-кластер «Винзавод» недалеко от Курского вокзала. «Русское товарищество пиво- и медоварения в Москве» братьев Тарусиных построило на месте бывшей усадьбы князей Волконских пивоваренный завод «Московская Бавария». В самом конце XIX века его корпуса были выкуплены купцами Травниковыми. Подвалы «Московской Баварии» были расширены и использовались для хранения и розлива по бутылкам вин, которые привозились в бочках из Крыма и с Кавказа. После 1936 года подвалы были переданы Наркомату пищевой промышленности уже в качестве «Мосвинзавода» – Московского завода виноградных и десертных вин. Здесь продолжался розлив вина, выпускавшегося южными винодельнями, хотя и не без свойственных для «вторичного виноделия» замечаний. По поводу качества вин, разлитых на Мосвинзаводе, директор ВДНХ СССР Борис Богданов отвечал главному виноделу «Массандры» Александру Егорову: «Вы пишете, что отдельные вина комбината "Массандра" получили заниженную оценку. Ваше заявление имеет под собой некоторую обоснованность в том отношении, что вина "Массандра" были представлены не заводами комбината, а Московским

Винная этикетка 1990–2000-е годы

заводом номер 2, но это не может служить основанием для изменения результатов производственных оценок». Спорная ситуация возникла из-за результатов дегустации на всесоюзном совещании виноделов 1958 года. В дальнейшем Егоров настаивал на том, чтобы вина мод маркой «Массандры» бутилировались только в Крыму. Мосвинзавод разливал до 170 разных марок ординарных и марочных вин со всего СССР. Среди его продукции был «Портвейн Крымский № 13», «Кагор Высший сорт», «Коньяк старый» и так далее. В качестве винодельческого предприятия он проработал до середины 2000-х годов. Сейчас названия его выставочных залов напоминают о прошлом предприятия: Цех Белого, Цех Красного, Большое Винохранилище, Бродильный цех, Винтажный зал.

«…Порошковое вино вытесняет натуральное»

Кроме объемов производства, очевидная проблема российской виноторговли того времени – качество. Если разобрать детально показатели производства вина конца 1990-х годов, половина выпуска приходилась на винные напитки и «вина оригинальные». Последняя категория появилась в российских стандартах в 1998 году и допускала использование в производстве этой продукции, кроме спирта, сахара-рафинада и углекислого газа, экстракты растений и ароматизаторы (помимо химических). С удивительной точностью повторялась история «фабрикаций» вина столетней давности.

Центр современного искусства Винзавод. Москва, 4-й Сыромятнический переулок, 1/8, стр. 6

За контроль качества вина, кроме федеральных структур, в 1990-е годы берутся регионы. С 1995 года республиканскую алкогольную инспекцию создает Кабинет министров Татарстана. Попасть на территорию региона бутылка вина могла, только получив региональный сертификат соответствия и отдельную марку. Два года спустя специальная структура «Мосалкогольконтроль» была создана распоряжением мэра Москвы Юрия Лужкова. Чуть ли не первым от ее проверок досталось молдавским винам. В партии из двух вагонов «Лидии Делюкс» общим числом 69 840 бутылок были обнаружены «волокна и мутный осадок», продажа этих вин была остановлена. С региональными сертификациями, которые не только радели за качество, но и пополняли местные бюджеты, будут бороться антимонопольные органы. Появится даже особый термин «алкогольный сепаратизм», мешавший поставщикам выстраивать поставки по стране по единым правилам. Несмотря на это, в разной форме местные системы сертификации в отдельных регионах просуществуют еще два десятилетия.

Борьба с подделками алкоголя еще долго будет одной из главных тем в российских СМИ рубежа столетий. Производители подробно рассказывали в рекламе: как отличить их продукт от фальшивки, внедряли специальные голографические стикеры, меняли формы бутылок и так далее. В те же годы начинают появляться разного рода «народные» способы контроля качества вина и очень устойчивые мифы о винных подделках.

Винодельческое сырье наливом в советской номенклатуре называлось «виноматериалом». Неким сырьем, которому только предстояло стать вином. Как и готовое вино, «виноматериал» мог быть сухим (то есть полностью выброженным вином без сахара), крепленым и так далее. Когда информацию о составе любого пищевого продукта обязали размещать на упаковке, этот термин породил один из самых устойчивых потребительских мифов о «порошковом» вине. Один из самых массовых рекламных роликов из 90-х был посвящен безалкогольному напитку, приготовить который предлагали из порошка в пакетике, высыпав его в воду. Разноцветная жидкость на телеэкране сопровождалась слоганом: «Просто добавь воды!» Нет ничего удивительного в том, что покупатель, читая на контрэтикетке вина «виноматериал сухой», представлял себе не сухое (не сладкое) вино, а некий порошок, в который добавляют воду, спирт и другие ингредиенты. Словосочетание стало настолько устойчивым, что его использовали даже официальные лица, обличая подделки: «Порошковое вино вытесняет натуральное». На самом деле, производство дешевого вина к 1990-м годам мало изменилось со времен Салтыкова-Щедрина – тот же дешевый «чихирь» – привозной виноматериал, в который добавляли спирт, ароматизаторы, экстракты. Только теперь все это называлось «оригинальными винами».

«…Богатейшая история имеет такое незавидное продолжение»

В первой половине 1990-х годов никаких правил ввоза вина в Россию, кроме уплаты таможенных пошлин, не существовало. Акцизные марки для импортных вин, подтверждавшие уплату пошлин, были введены только в 1994 году. Тогда же поменялся подход к ставке ввозной пошлины. С 1994 года таможенные ставки на вино были изменены с адвалорных (они рассчитывались в процентах от таможенной стоимости товара) на фиксированные – 0,5 ЭКЮ за литр тихого вина и 1,32 ЭКЮ за литр игристых. Пошлины рассчитывались в европейских валютных единицах (ECU) – предшественницах евро. Такие пошлины были невыгодны для дешевых вин, которые ввозились, как правило, реэкспортом через страны СНГ. Дополнительные ограничения ввел 171-й Федеральный закон «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции», который был принят в 1995 году. Строгость законов в то время компенсировалась исключениями в их исполнении. На импорт подакцизных товаров, включая вино, существовали льготы для фондов ветеранов Афганистана, Фонда спорта. Сейчас сложно такое представить, но совместные предприятия по импорту вина из Европы на льготных условиях с французами и итальянцами организовывали даже самые именитые спортивные клубы.

Специализировавшихся на вине фирм в первые годы рыночных отношений еще не было, в прайс-листах французские и итальянские вина соседствовали с импортным сыром, колбасой, рыбой и прочими деликатесами. Все это распространялось энергичными торговыми агентами по самым дорогим отелям, ресторанам и центральным гастрономам, директора которых снова стали полноправными участниками торговых операций.

Топ-3 столичных магазинов «элитного класса» – «Смоленский», «Елисеевский» и огромный «Новоарбатский», один из этажей которого еще в советские времена стал магазином самообслуживания – прообразом современного ретейла. В дорогих гастрономах работали винные консультанты и проводились дегустации – прямо у полок за небольшими столиками. В середине 1990-х в винных отделах «Новоарбатского» начинают открываться фирменные отделы первых виноторговых компаний, с гордостью отмечавших свое двух- и трехлетие. Алкоголь продается круглосуточно (ограничения по времени введут только в 2011 году). Один из популярных в то время фирменных магазинов с широким ассортиментом алкоголя, расположенный на улице 1905 года, носил гордое имя «Всегда». Некоторые из виноторговых фирм тех лет давно ушли с рынка. Названия «Сварог», White Hall, «Казумян», «Вагр», «Ротор Хаус» вряд ли сегодня покажутся знакомыми кому-то, кроме ветеранов виноторговли. Другие компании успешно пережили «лихие девяностые» и все последующие кризисы рынка. Старейшая из крупных дистрибьюторских компаний – «АСТ», основанная Леонидом Рафаиловым еще в 1992 году, и сейчас один из лидеров отрасли. Свои тридцатилетние юбилеи за последние годы отметили Simple, DP-Trade, MBG Wine. Они же стали первыми поставщиками вина и другого алкоголя для первых винотек и ретейлеров.

В 1994 году появился столичный супермаркет новой волны – «Седьмой континент» на Ленинградском проспекте. В 1997 году магазин «Деликатесы» на Кутузовском проспекте меняет вывеску на «Азбука Вкуса», положив начало новой премиальной сети. В том же году в районе метро «Молодежная» начал работать первый гипермаркет зарубежного образца с большим винным отделом – «Рамстор». В эти же годы начинают открываться дорогие магазины в регионах. Для серьезного предпринимателя в то время владеть таким гастрономом с деликатесами и элитными винами не менее престижно, чем дорогим рестораном. Первый «супермаркет элит-класса» SUPER BABYLON в Питере открылся еще в 1993 году, позже в Северной столице появилась сеть «Лэнд». В Краснодаре в 1998 году на улице Красная открылся первый элитный «Табрис» и так далее. В каждом из таких магазинов, кроме дорогих продуктов, появлялись и винные отделы.

В импорте дорогого вина к 1997 году практически монопольное положение занимала Франция. В картах ресторанов ни одна другая страна-поставщик и близко не могла конкурировать с Бордо и Бургундией. При этом первые гости дорогих заведений выбирали напитки по принципу цены – чем дороже, тем лучше, и предпочитали вина послаще. Один из первых в стране сомелье Александр Касаткин рассказывал автору книги, что некоторые из его гостей в середине 1990-х любили смешивать дорогие «замки» Бордо со сладким сотерном. Видимо, получая во вкусе нечто, напоминающее любимую «Хванчкару».

Винная культура приживается непросто, и центром этого тренда становится московский ресторан арт-клуба «Ностальжи», при котором рестораторами Романом Рожниковским и Игорем Бухаровым в 1999 году была открыта одноименная Школа вин и высокой гастрономии. В ней читали лекции (в основном по винам Франции) первые винные эксперты и преподаватели Александр Купцов, Юрий Зыбцев и другие. В тот же год прошел первый Московский конкурс сомелье, победителем которого стал Александр Фомичев. Примерно в это же время начинают выходить книги о вине на русском языке. Бывший репортер The Moscow Times и главный редактор ресторанного глянца – издательства «Витрина» – Антон Жигульский начинает выпускать книги российских авторов – Игоря Сердюка, Эркина Тузмухамедова и мэтров мировой критики – Хью Джонсона, Дженсис Робинсон.

В ресторанном сообществе, с увлечением осваивающем винную карту мира, даже мысли нет о том, что Россия – это винодельческая страна. И тем не менее по крайней мере одно отечественное вино из эпохи 1990-х в модные рестораны позже попадет.

Вино это было создано бизнесменом Андреем Романовым на винодельне «Мирный» («Мильстрим») на Таманском полуострове. В интервью автору этой книги Романов рассказывал: «У меня всегда вызывало недоумение и обиду то, что российскому виноделию уже 140 с лишним лет и эта богатейшая история имеет такое незавидное продолжение. Хуже, чем в 90-е, уже ничего не было. К 1998 году заниматься классическим шампанским в России стало практически некому – люди уходили, заводы лишались своих виноградников, производство приходило в упадок. Это было печально. Надо было что-то предпринимать».

Для того чтобы сделать тираж этого вина, пришлось вложиться в восстановление подвалов советской винодельни, в уход за виноградниками, технологию, но дело того стоило. Шампанское Romanov урожая 1998 года первым берет в карту ресторан «Варвары» Анатолия Комма, а за ним еще несколько московских заведений. Идея нашла свое воплощение, а шампанское Romanov вошло в историю как первое российское премиальное вино современности.

«Не надеясь на возможности российских производителей»

Валютный кризис 1998 года в одночасье обрушивает весь российский импорт. Курс доллара, к которому привязаны все расчеты, к концу кризисного года вырастает почти в четыре раза – с 6 до 20 рублей. В 1999-м – обвал, курс падает до 26–28 рублей за доллар. Очень быстро к бизнесменам приходит понимание, что производство продуктов и напитков нужно переносить в Россию. Продолжать возить все, включая хлеб, молоко и вареную колбасу, из-за границы бессмысленно, и начинаются вложения в оставшиеся на плаву советские предприятия пищевой отрасли.

Поначалу весь процесс идет по привычному пути «вторичного виноделия». В конце 1999 года появляется, например, такое сообщение: «Совместное российско-датское предприятие будет выпускать молдавские вина в Тульской области». К 2000 году с нуля до 13,11 миллиона литров вырастает производство в Калужской области, где производство «Монастырской избы» и других болгарских марок в Детчино налаживает компания «Геррус». С тех же нулевых позиций до 41 миллиона литров вырастает производство в Северной Осетии – крупный производитель водки «Исток» запускает производство игристого вина «Золотая коллекция», которое будет широко рекламироваться по телевидению и наружной рекламе. Матированная темная бутылка с золотой медалью-этикеткой, выгодно отличавшаяся на полке от ностальгического «Советского шампанского», привлекает покупателей, и скоро эта марка займет первое место по продажам. Крупное производство в Челябинске запускает холдинг «Ариант».

Александр Кретов, управлявший этим масштабным винодельческим проектом, рассказывал в интервью автору книги: «Сырье для производства вина поставлялось со всех уголков мира – Украины, Молдавии, Грузии, Болгарии, Испании, Таманского полуострова. Качество виноматериала, цены на него и стабильность поставок не поддавались управлению. Импортный виноматериал был непредсказуем по качеству, еще более нестабилен по цене».

Уже к 2001 году рынок вина вернется к докризисным значениям (по данным Национальной алкогольной ассоциации, его объем превысит 520 миллионов литров) и продолжит быстрый рост. В какой-то момент даже показалось, что предложение на винном рынке не успевает за ростом спроса и нужно стимулировать импорт.

Газета «Коммерсантъ» в 2000 году писала по этому поводу: «Внутренний рынок недостаточно обеспечивается отечественной винодельческой продукцией, что вынуждает закупать значительные объемы этого товара за рубежом. А поскольку в 2001 году, по прогнозам аналитиков, уровень жизни населения должен выйти на докризисный уровень, то и потребление вырастет. Не надеясь на возможности российских производителей и во избежание дефицита таможенную пошлину на импортное игристое снизили на 5 %».

Впервые подход к ставке начал меняться в 1999 году, когда Россия начинает готовиться к вступлению во Всемирную торговую организацию (ВТО). От твердой ставки идет возврат к расчету в процентах. На вино предлагается установить тариф 25 % от таможенной стоимости партии. Среди поставщиков вин, объединенных в ассоциацию Европейский деловой клуб, это вызывает бурные протесты. Новая ставка невыгодна для дорогих французских вин, фактическая пошлина на которые возрастала в разы. Вместо 50 центов за бутылку вина стоимостью в несколько тысяч нужно было заплатить сотни долларов пошлины. На другой стороне были посольства и торговые представительства винодельческих стран Нового Света – Чили, Аргентины, Австралии, США. Для дешевых вин за 1–2 доллара, таких как калифорнийский Paul Masson – еще один винный хит эпохи 90-х в бутылке-графине с широким горлом, – такие ставки были выгодны.

После введения новых фиксированных ставок 1 апреля 2000 года начался бум недорогих вин из Чили, основной объем которых в Россию поставляла компания White Hall (она же возила и графины Paul Masson). Глава компании Марк Кауфман позже издаст популярную книгу «Вина Чили. Взгляд из России».

Пути развития

Менее известна другая монография Марка Кауфмана – «Российское виноградарство и виноделие: пути развития и интеграции в мировой рынок». Очень интересный для своего времени обзор процессов в глобальном виноделии, производстве и импорте вина. Книгу помогали писать два консультанта – профессора Тимирязевской академии Кирилл Владимирович Смирнов и Агамагомед Курбанович Раджабов. Можно сказать, что это была одна из первых встреч академической школы советского виноградарства и виноделия с новой реальностью виноторговли в России.

В этой книге в 2003 году Кауфман писал: «Возобновление работ по винам контролируемых наименований по происхождению становится приоритетным. В РФ условия для производства вин высшей категории качества имеются прежде всего в Краснодарском крае». В следующем цикле развития рынка, в 2000-е годы, поиск стабильного по качеству вина наливом приведет самых разных инвесторов в регион Кубани, который станет главным центром производства винограда в стране.

Девяностые – один из самых противоречивых периодов в истории страны. Разрушения того, что было построено несколькими поколениями в виноделии, и в то же время новые идеи из области мировой виноторговли приходят в консервативную отрасль и будут постепенно менять ее в наступившем тысячелетии.