Стандарты против «алхимии»: масштабы марочного виноделия СССР. Бой – пьянству, мир – виноградникам: антиалкогольная кампания 1972 года. Социалистическое строительство: винзаводы-гиганты в Москве и не только. Пусть будоражит ум игристого игра: поэты и романисты в гостях у виноделов и шампанистов. Дружественный импорт от Мурфатлара до Матеус: из каких стран привозили вино в СССР. «Березка» и «Альбатрос»: вино за чеки. Алжир в «Солнцедаре»: вино из Африки танкером в Новороссийск. Грушевое – сливовое, брусничное – черничное: почему плодовое стало выгодным. «В нашу странную кондитерскую»: как советская торговля перестала бояться невыполнения планов и полюбила торговать вином. Контекст 1980-х: антифриз и метанол в европейском вине. «По работе Раисы Максимовны»: как сложилась новая антиалкогольная политика Политбюро ЦК КПСС. Вырубал или не вырубал: итоги горбачевской кампании. Нужен новый стакан: вино в рок-культуре и монумент борьбе с пьянством. Эпилог эпохи: прогулка романтика.

«…Решительно восстал против "секретов" в виноделии»

К началу 1970-х Советский Союз подошел с новыми рекордами в виноградарстве. В 1969 году, как поднятая на мировом чемпионате штанга, взята четвертая строчка рейтинга среди стран-лидеров по площади виноградных насаждений – 1,08 млн гектаров. Тихого вина делали ежегодно уже почти 2,5 миллиарда литров, а «Советского шампанского» – около 80 миллионов бутылок. Марочные вина с выдержкой по-прежнему составляли в структуре производства небольшую часть, хотя были и свои исключения. Например, «Массандра», по настоянию главного винодела, а затем консультанта Александра Егорова практически полностью была ориентирована на вина с выдержкой в бочках. В «Абрау-Дюрсо» почти весь советский период делали исключительно выдержанное игристое классическим методом. В «Новом Свете» никаких других вин, кроме классики, не делают и по сей день. В 1960-е годы создается Инкерманский завод марочных вин с тоннелями для выдержки вина в бочках на 15 миллионов литров – крупнейшее подобное хранилище в Европе. В Коктебеле закончено строительство нового завода марочных вин с 13-ю галереями для выдержки марочных вин и самой большой в мире открытой солнечной площадкой для выдержки мадеры – на 5 тысяч бочек. В послевоенные годы в бывших каменных выработках создаются винные подвалы Саук-Дере (Краснодарский край), в них закладывается коллекция лучших вин страны (преимущественно РСФСР). В стране в огромных количествах выпускаются дубовые бочки и огромные «буты» на две и больше тысячи литров вина.

Этикетки экспортных вин

Больше 100 миллионов бутылок вина с выдержкой – это впечатляющие цифры, но от общего объема многомиллиардного производства получается лишь небольшой процент, и марочного вина приходилось меньше бутылки в год на советскую семью. Если представить, что виноделием СССР управляли бы тогда принципы спроса и предложения, вопрос распределения «премиального вина» решался бы очень просто – через цены. Так же, как он решался в других странах: чем выше спрос на выдержанное вино (и чем дольше выдержка), тем дороже бутылка. Однако сам подход к созданию индустрии виноделия в СССР подразумевал, что лучшие вина должны стать доступны миллионам, и никакая элитарность в эту идеологию не помещалась. Цены на марочные вина, выпускавшиеся сравнительно небольшим тиражом, были вполне доступными и начинались от 2 рублей 40 копеек (со стоимостью посуды). Бутылка водки стоила дороже.

Самое титулованное вино советского виноделия, «Мускат белый Красного камня», в середине 1980-х стоило 7 рублей 20 копеек. Одно из самых дорогих вин в СССР было по цене доступно любому человеку, но только в теории – найти его в магазинах было редчайшей удачей. В этом была одновременно и сильная сторона винной торговли эпохи советской экономики – она давала финансовую доступность и возможность попробовать лучшее, и слабая – сложно достать такой дефицит. Лучшие крымские, грузинские, донские, кавказские вина попадали далеко не во все магазины (в силу их количества в стране), а там, где они появлялись, их быстро раскупали. Даже неформальная терминология того времени много говорит об устройстве потребительского рынка. Если в крупный гастроном завозили товар, на который был высокий спрос, и его выставляли на полки, это называлось «выбросить дефицит». Видимо, потому что он «исчезал на лету». Существовала система привилегированного распределения лучших вин, «заказов» на крупных предприятиях, в которых вино приобреталось в наборе с другими продуктами, специального снабжения северных регионов, строительства БАМ и так далее.

Решения о создании новых марок в виноделии принимались коллегиально, по итогам заседания дегустационных комиссий, с учетом потенциального объема их производства. Марочное вино должно было обладать, с одной стороны, типичностью, свойствами местности, а с другой – в этой местности должно было выращиваться достаточно винограда конкретного сорта, чтобы обеспечить выпуск десятков (а лучше сотен) тысяч бутылок в год. О микропартиях с отдельных небольших виноградников речь могла идти в научных, исследовательских целях.

Александр Егоров, легендарный главный винодел «Массандры», писал об индустриальном, стандартизованном подходе к созданию вин в СССР: «…до передачи виноделия в Минпищепром не существовало ни технических режимов, ни производственных норм, а качество вина зависело от опыта винодела и было секретом его работы. А. И. Микоян решительно восстал против “секретов” в виноделии… нужна не секретная “алхимия”, а точно проверенная рецептура, строго обязательная для всех». На практике качество вин и доля марочных в структуре производства определялась конкретными людьми. Не только виноделами, но и администраторами, руководителями региональных отраслевых органов, союзными министерствами, планами и другими нормативами.

Если посчитать суммарный объем производства виноградного вина и шампанского к началу 1970-х годов, потребление всех видов вина в Советском Союзе составляло чуть больше 10 литров на душу населения. Существенно больше, чем до войны, но не так много, по меркам крупнейших виноградарских стран. Догнать и перегнать большинство из них по потреблению вина позволила… еще одна антиалкогольная кампания.

«…Значительному увеличению выпуска виноградного вина»

Если человеку, родившемуся в СССР, предложить поиграть в ассоциации со словосочетанием «антиалкогольная кампания», первой версией будет «вырубка виноградников». О 1985 годе, который создал этот устойчивый ряд, мы еще поговорим, а в 1970-е годы кампания могла ассоциироваться не с вырубкой, а с закладкой виноградников. Прямо в постановлении «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма» от 16 мая 1972 года были перечислены меры по «значительному увеличению выпуска виноградного вина».

В этом документе настоятельно рекомендовано расширить площади виноградников и организовать увеличение производства. Машиностроительным заводам ставились планы по выпуску «высокопроизводительного технологического оборудования» для новых виноделен и реконструкции старых. Стекольным заводам предписывалось увеличить выпуск тары для вина, был предусмотрен и выпуск других видов упаковки, включая деревянные ящики. На выращивание новых гектаров винограда и на новые винодельни выделялись деньги и другие ресурсы. То же касалось безалкогольных напитков и пива. По крепкому алкоголю гайки закрутили еще жестче, чем в 1958 году. Ограничивалась крепость водки (до этого ее выпускали с содержанием спирта до 50 %), запрещалось производство крепкого алкоголя в таре небольшого объема (чтобы трудящиеся не проносили чекушки на работу). В сфере торговли ограничивался перечень мест продаж крепких напитков. Продажа водки и других алкогольных напитков крепостью 30 % и выше могла производиться в розничной торговой сети не ранее 11 часов дня и не позднее 7 часов вечера. Любой магазин и бар должен был получить разрешение местного исполкома с перечнем разрешенных к продаже типов напитков. Продажа вина была гораздо либеральней. Стакан сухого можно было приобрести даже в автомате – такого же типа, из которых продавали газированную воду.

В 1970-е годы, благодаря выделенным ресурсам, по всей стране начинаются стройки новых производств, самые крупные из которых – в Москве. К середине 1970-х и началу 1980-х годов было запущено несколько гигантов промышленного виноделия. Среди них Межреспубликанский винодельческий завод, план постройки которого был утвержден еще в 1964 году. На московском предприятии были организованы цеха виноградных республик (в том числе Узбекистана и Молдавии, до этого полноценных филиалов в Москве не имевших). К 1984 году ММВЗ производил 98 миллионов литров тихого вина.

Московский Межреспубликанский винный завод. В цехе хранения коллекционных вин, разлитых в бутылки для дальнейшего созревания

© Александр Чепрунов / РИА Новости

Для обеспечения граждан «Советским шампанским» понадобилась еще более ускоренная технология, чем системы Фролова-Багреева. В 1961 году за разработку способа производства игристых вин «в непрерывном потоке» ученым, виноделам Георгию Агабальянцу, Артемию Артемьевичу Мержаниану и Сергею Брусиловскому была присуждена Ленинская премия, а уже в 1970-е годы технология внедряется по всему СССР и даже продается на экспорт в несколько европейских стран. В 1977 году начинается строительство Московского завода шампанских вин в районе Очаково, рассчитанного на 20 миллионов бутылок в год. Всего же к 1984 году в СССР работает 33 завода по выпуску «Советского шампанского», которые производят больше 240 миллионов бутылок игристого вина.

В крымской Массандре в первой половине 1970-х возводится четырехэтажная «фабрика вина» – цех розлива, который позволял производить больше 20 миллионов бутылок вина в год. В Цимлянске винодельческий завод объединяется в одну структуру с виноградниками, и к 1974 году завершается реконструкция, которая позволяет выпускать до 6,5 миллиона бутылок игристого вина, включая цимлянское «Староказачьим способом» с выдержкой в бутылках. На исторической винодельне в Мысхако, которая в то время носит название винодельческого совхоза «Малая Земля», появляется и новое производство, и первые экскурсионные маршруты, и дегустационный зал, интерьер которого сохранен и в наши дни. В 1974 году туда, по случаю 30-летия событий Великой Отечественной войны, приезжает Леонид Брежнев.

Дегустационный зал в Мысхако

© ООО «Мысхако»

Блокнот путешественника

Исторический дегустационный зал и сейчас можно увидеть на «Винодельне Мысхако». В его центре – огромный дегустационный стол, изготовленный по специальному заказу, за которым пробовали вина именитые гости винзавода 50 лет назад. Здесь же можно увидеть раритетные бутылки вина с этикетками советской эпохи. В одном из подвалов Мысхако еще во времена СССР был организован мемориал «Штаб-землянка». В ней полковник Леонид Брежнев, будучи начальником политотдела 18-й десантной армии, неоднократно бывал, вручая награды и партийные билеты участникам боев на Малой Земле. Сейчас в восстановленной землянке гостей встречает сам Леонид Ильич: восковая фигура в том облике, в котором генсек приезжал на юбилейные мероприятия 1970-х, добродушно улыбается туристам.

«Культурное» вино

Виноделы ведущих предприятий обласканы советскими властями и любимы творческой интеллигенцией, богемой. На исторические винодельни приезжают высокие иностранные гости, космонавты, звезды советской эстрады и кино, поэты и литераторы. Евгений Евтушенко в 1978 году пишет стихотворение «Самтрестовская винотека», посвященное коллекционной бутылке: «Вино входило в запах, в цвет, вино мудрело и густело под паутиной стольких лет». По воспоминаниям директора Цимлянского завода игристых вин Георгия Калустова, в гостевой книге предприятия в 1970-е годы появилось такое вдохновенное посвящение виноделам от столичной творческой интеллигенции и поэтессы Риммы Казаковой:

И в то же самое время в стране идет информационная кампания «Пьянству – бой!». Непомерное употребление крепких напитков обличается в газетах, на плакатах, в кинофильмах. «Афоня» с пьющими, но обаятельными героями Леонида Куравлева и Евгения Леонова – фильм как раз из этого ряда. Пьяниц клеймят советские сатирики 1970-х. Аркадий Райкин с огромным успехом выступает с монологом «В греческом зале» о распитии водки в музее. Роман Карцев и Виктор Ильченко и много лет спустя читают со сцены историю «Начальник транспортного цеха» авторства Михаила Жванецкого про собрание на ликеро-водочном заводе: «Свести бой по дороге от завода до магазина к приемлемой цифре: пятьдесят литров на тонно-километр водки и двадцать пять килограммов на тонно-километр дорогих коньячных изделий» (Избранное (сборник), серия «Библиотека всемирной литературы»).

Советское изобилие. «Книга о вкусной и здоровой пище». Министерство пищевой промышленности СССР; проф. О. П. Молчанова, проф. Д. И. Лобанов, М. О. Лившиц; Н П. Цыпленков

Несколько десятилетий в истории СССР продолжается мирное сосуществование двух систем – борьбы с пьянством и развития виноделия как альтернативы крепкому алкоголю. В еще одном сатирическом (а на самом деле невеселом) монологе Жванецкого 1970-х «Дегустация» в исполнении Романа Карцева поэтический язык виноделов и мир «марочных сортов» сталкиваются с реальностью. Ведущий дегустации взывает к сознательности граждан: «Культура застолья, питья состоит в элегантном держании рюмки вина, в любовании его цветом, в смаковании его вкуса, в понимании его возраста и назначения… Мы добиваемся культуры питья… мы хотим, чтоб, и выпив, вы оставались личностью».

Примерно так можно сформулировать и цели грандиозных вложений в виноделие, которые продолжались с 1972 по 1984 год. Площадь виноградников в стране по итогам этих усилий союзного масштаба превышает 1,323 миллиона гектаров. С четвертого места по площади виноградников СССР поднимается на второе в мире.

«…Длинногорлые венгерские бутылки с вином»

В 1970-е годы советская винная промышленность выпускает уже около 650 наименований тихого вина, 15 марок игристого и «Советского шампанского», объемы в литрах также постоянно растут. Параллельно с развитием внутреннего производства в этот период возвращается импорт вина.

Еще в 1960 году показатели винного импорта в СССР близки к нулю: понемногу виноградного вина привозят только из Венгрии и Болгарии. К концу 1960-х годов внешнеторговый оборот по этой категории товаров начинает постепенно увеличиваться. Ввоз марочных вин, по данным статистических ежегодников «Внешняя торговля СССР», к 1970 году вырос до 225 миллионов бутылок, а за следующее десятилетие удвоился – до 470 миллионов бутылок. По статистике, ввоз этой категории тихих вин высокого качества опережал внутреннее производство марочного вина.

У импорта вина были и политические цели – поддержки экономик социалистических стран. Основной страной-поставщиком бутилированного вина для СССР была Болгария, для которой вино было главным экспортным товаром – на пике она поставляла более 200 миллионов бутылок ежегодно. Советские граждане хорошо знали названия болгарских вин, преимущественно красных: «Тырново», «Медвежья кровь», «Механджийско» и другие. В советских публикациях особо подчеркивалось международное признание болгарского виноделия. «На международных конкурсах вина с маркой “Изготовлено в Болгарии” отмечены многими золотыми, серебряными и бронзовыми медалями. Болгарские вина вывозятся в 40 стран мира, в том числе в СССР, Англию, ФРГ, США, Японию, Канаду», – сообщалось в 1973 году в телетайпной ленте ТАСС.

Винные этикетки. Румынское крепленое вино. Белое десертное. Подвалы Фокшани. Тырново красное десертное вино. Винимпекс София. Болгария

На втором месте по объему поставок была Венгрия. В столице СССР венгерские вина появились еще в конце 1960-х. Как писала газета «Московская правда»: «Длинногорлые венгерские бутылки с вином встречаются не только за столиками ресторана “Будапешт”, но и в ресторане “Москва”». Из Венгрии ежегодно поставлялось в среднем 70–80 миллионов бутылок марочных вин, а в 1979 году импорт приблизился к 100 миллионам бутылок. Советским гражданам были доступны вина из региона Эгер – белое Leanyka (из сорта Леанька), красное Egri Bikavér («Бычья кровь»), а особой популярностью, как и в петровские времена, пользовались сладкие вина из региона Токай (Tokaji Szamorodni или более дорогой и редкий Tokaji Aszu).

Примерно похожие количества вина поставляла Румыния: подешевле – белое крепленое «Рымникское» и подороже – марочные Murfatlar и Cotnari. Рекорд в объемах поставок в 83 миллиона бутылок советская статистика зафиксировала в 1983 году. В небольших объемах, от 3 до 10 миллионов бутылок в год, поставляли другие страны – Югославия, Кипр, Португалия.

Стоили импортные вина чуть дороже советских марочных «Ркацители» и «Алиготе» (они продавались примерно по 2 рубля 40 копеек – 2 рубля 60 копеек). Бутылка румынского «Старого замка» или болгарского «Велико Тырново» продавалась по цене до 3 рублей. Для сравнения: грузинское «Киндзмараули» или «Хванчкара» на полках появлялись по 3 рубля 40 копеек. Примерно за те же деньги можно было, при определенном везении, купить Tokaji Szamorodni.

Импортное вино, французский коньяк, итальянский вермут, европейские ликеры и другие необычные для советской торговли напитки можно было приобрести в сети валютных магазинов «Березка». Здесь же был хороший выбор советских марочных вин и коньяков в сувенирной упаковке. Кроме валюты, которую советский гражданин на руках иметь не должен был, «Березки» принимали чеки Внешпосылторга. Такие чеки получали в качестве оплаты труда советские «загранработники» – специалисты, трудившиеся в разных странах мира, и члены их семей. Менее известной торговой сетью похожего профиля были магазины «Альбатрос» Министерства морского флота СССР. В них свои чеки отоваривали моряки, работавшие в заграничных командировках. В «Альбатросах» также можно было свободно купить и «Советское шампанское», и импортный джин «Гордонс», и блок сигарет «Мальборо». Такие магазины и сейчас хорошо помнят в портовых городах – Архангельске, Мурманске, Новороссийске, Туапсе.

«…Советские торговые суда стали частыми гостями португальских портов»

Особняком в импорте вина стоит Алжир, откуда также ввозились вина в бутылках, но основной объем поставлялся наливом – через морские танкерные перевозки. Поставки из этой североафриканской страны начались в конце 1960-х годов. Большой контракт на закупки вина был частью поддержки Алжира, который до 1962 года входил в число департаментов Франции и был одним из крупных винодельческих регионов мира с общей площадью виноградников 350 тысяч гектаров. После того как страна получила независимость, на международные поставки алжирского вина было наложено французское эмбарго.

В этот момент для поддержки алжирского виноградарства СССР начал закупать примерно по 50 миллионов декалитров вина в год. Для приема танкеров с вином в рекордные сроки был построен специальный терминал – Новороссийская база импортных материалов объединения «Росглаввино». Стройка, которую курировал Совет Министров РСФСР, началась в январе 1969-го, а первый танкер с вином был принят 12 июля того же года. Поначалу привозные вина продавались под собственной маркой, как красное сухое «Алжирское», но спрос на них был невысок – вкус советским потребителям не подошел. Из тех же виноматериалов начали производить крепленое подслащенное вино «Солнцедар», название которому дал небольшой курортный поселок, располагавшийся недалеко от базы – под Геленджиком. Это название до сих пор является почти нарицательным.

Примерно 10 миллионов литров к советскому импорту середины 1970-х на несколько лет прибавила португальская «Революция гвоздик». После прихода к власти правительства с коммунистической ориентацией с этой страной устанавливаются активные торговые связи. В советско-португальском коммюнике 1974 года говорится о заинтересованности в поставках вина, пробки, миндаля и других португальских товаров. И уже в 1975 году, по сообщениям прессы, «советские торговые суда стали частыми гостями португальских портов. Они перевозят вино и другие товары традиционного португальского экспорта в социалистические страны». В небольших количествах в СССР поставлялось розовое и белое, с легкой газацией вино Mateus в бутылке-фляге характерной формы (оно составляло до 40 % в международном экспорте Португалии). Основной же объем португальского вина СССР закупал наливом. Интересно, что главный объем поставок составляли белые виноматериалы. В отличие от алжирских вин, которые выпускались под собственной этикеткой, португальский виноматериал использовался в купажах.

Во второй половине 1970-х годов алжирские поставки (они продолжали лидировать в объемах) начали сочетаться с винами наливом из капиталистических стран. Пробные партии из Испании (от 50 до 100 миллионов литров) приходили в 1975–1977 годах, устойчивый импорт испанских вин был налажен в 1979-м. В этом же году виноградные вина (преимущественно наливом) в СССР начала поставлять Италия. В 1980 году было ввезено уже 150 миллионов литров итальянского виноматериала – в полтора раза больше, чем ввоз из Алжира.

В пересчете на бутылки советский импорт вина со второй половины 1970-х годов превышал 1 миллиард ежегодно – около 20 % рынка. При этом внутреннее производство виноградного вина, не считая шампанского, к 1984 году достигло 3,5 миллиарда литров (из них около полумиллиарда производилось из импортных виноматериалов). Но даже вместе с импортом производство виноградного вина не полностью закрывало растущий спрос. За то же десятилетие, на которое приходится бурный рост виноградарства и виноделия, втрое увеличиваются продажи вин плодовых и ягодных.

Винная этикетка. Розовое вино. Португалия

«…Могучими крыльями сверхприбыли возносило вверх»

Огромный рынок винодельческой продукции СССР, где спрос был сформирован усилиями предыдущих полутора десятилетий, в 1970-е годы примерно на треть наполнялся «плодово-ягодными» винами. Их номенклатура включала несколько десятков наименований. Вино делали практически из всего, что росло в Воронежской, Орловской, Курской и других областях РСФСР, а также Прибалтики и Северного Казахстана, где виноградарства не было. В магазинах было «Брусничное», «Сливовое», «Яблочное», «Грушевое», «Абрикосовое», «Черничное», «Крыжовниковое» и вино из других плодов и ягод крепостью от 15 до 18 градусов. Ассортимент дополняли вина с фантазийными названиями без указания конкретного фрукта или ягоды на этикетке: «Волжское белое», «Амурское красное», «Белое крепкое» и т. д.

Откуда взялся этот бум плодового виноделия? Собственные сады были у многих виноградарских колхозов и совхозов в южных регионах. Планы по их закладке формировались в те же годы, что и на виноградники. Сады были важны не только в северных «фруктово-ягодных», но и в виноградных областях – для Ростовской области и других регионов с рискованным климатом. Урожайные на виноград и фрукты годы могли чередоваться (из-за разного времени цветения лоз и фруктовых деревьев). Если план по винограду выполнить не удавалось, компенсировать финансовые потери мог хороший урожай яблок или груш. Хранить большой урожай было сложно, фрукты быстро портились, и поэтому значительная часть плодов отправлялась туда же, куда и виноград – на винзавод.

Производство плодово-ягодных вин стремительно росло: если в предвоенном 1940 году их было выпущено всего 44 миллиона литров, к началу 1970-х выпуск составлял почти полмиллиарда литров, а за следующие 10 лет он вырос еще втрое. Когда в 1985 году по вопросам виноделия стало можно печатать не только отчеты о рекордах, но и критические статьи, многое прояснилось в этой части советской экономики. Как писал фельетонист Владимир Надеин:

«…Прибыльная и неприхотливая бормотуха перемалывала любую падалицу, не претендуя ни на дощатые ящики, ни на нежности при погрузке и разгрузке. Для вина все валят в кузова навалом от яблок со сливами до винограда с абрикосами.

Баночки нежного фруктового пюре, бочки повидла, кубы мармелада и бидоны сока грузом убытков тащили совхозы вниз, в темный омут нерентабельности. И лишь одно плодово-ягодное (или просто плодовое; или просто ягодное) могучими крыльями сверхприбыли возносило вверх».

Этикетки плодовых вин периода СССР

Плодовое было выгодным не только для колхозов и совхозов. Для торговли и общепита продажа дешевых крепленых вин была одним из самых надежных способов выполнения планов по товарообороту. Скатерть-самобранка из популярного до сих пор новогоднего фильма «Чародеев» – пародия на советский общепит начала 1980-х – с гордостью предлагает героям музыкальной комедии вместо требуемых пирожных и бутербродов (их «не бывает» или «не держат») «Портвейн», «Плодово-Ягодное», «Солнцедар», «Кавказ» или азербайджанское крепленое «Акстафа». Узнав, что ничего из предложенных напитков не требуется, невидимый официант явно разочарован: «Тоже мне клиенты!»

Если от сказочных историй перейти к статистике, по данным исследования «СССР и страны мира в цифрах», доля алкогольных напитков в структуре розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли и общественного питания с 1950 по 1980 год выросла с 22 % до 31,4 %. Как пишет автор справочной работы Иван Калабеков: «В начале 1980-х доля алкогольных напитков в розничном товарообороте государственной и кооперативной торговли превышала долю мяса и мясопродуктов, рыбы и рыбопродуктов, хлеба и хлебобулочных изделий, молока и молочных продуктов вместе взятых».

В первые послевоенные годы доля алкоголя в товарообороте розницы и общепита была еще выше – 40 %, но постепенно снизилась, когда страна начала оправляться от военных утрат. Ко второй половине 1970-х многие базовые вопросы благосостояния для большинства населения были решены. Зарплаты росли, а рост производства товаров широкого спроса за ними не успевал. Многие потребности в мясе, фруктах и овощах для городского населения по более высоким, чем в магазинах, ценам решали колхозные рынки. На хлебе и кефире гастроному большого товарооборота было не сделать. Не имея в нужных количествах тех продуктов, которые охотно бы покупали советские граждане – колбасы, сосисок, зеленого горошка и т. п., плановые показатели подтягивали алкогольными напитками. Водка после начала кампании 1972 года выросла в цене почти в полтора раза, и планы по ее реализации были сокращены. Получить премию за перевыполнение плана магазину было проще всего, продавая вино.

«Если директор магазина не выполнял план по товарообороту, его могли лишить премии, за еще один такой провальный квартал объявляли выговор, а если планы не выполнялись регулярно, директора увольняли, – рассказывал автору этой книги ветеран советской и российской винодельческой отрасли, экс-президент Союза виноградарей и виноделов России Леонид Попович. – Должность была очень почетной и выгодной, расставаться с ней никто не хотел. Чтобы не допускать провалов в товарообороте, нужен был востребованный людьми, популярный товар – вино. Приобрести машину вина, которая помогала легко выполнить план, можно было, только имея на руках наряд. В поисках такого документа директора магазинов обивали пороги вышестоящих инстанций, получали их как поощрение. Вино было исключительно важным и популярным для советской торговли».

К 1980 году объем производства «плодово-выгодного» превышал выпуск сухих вин и шампанского вместе взятых и составлял 1,4 миллиарда литров. В сегменте виноградного вина доля крепленых держалась на уровне от 60 %. Крепленые вина стоили дороже сухих, но покупались охотнее, а значит, были полезней для выполнения плановых показателей даже для тех торговых точек, где алкоголь вроде бы не предусматривался. Такой странный объект описывается в романе братьев Стругацких «Хромая судьба»: «И я сбегал вниз, в нашу кондитерскую. В нашу странную кондитерскую, где слева цветут на прилавке кремовые розы тортов, а справа призывно поблескивают ряды бутылок с горячительными напитками. Где слева толпятся старушки, дамы и дети, а справа чинной очередью стоят вперемежку солидные портфеленосцы-кейсовладельцы и зверообразные, возбужденно-говорливые от приятных предвкушений братья по разуму».

В культурном коде 1980-х дешевое крепленое вино, портвейн, прочно поселяется как напиток не только интеллигенции и студентов, но также артистических кругов и неформалов. Популярная песня Михаила (Майка) Науменко – один из символов ленинградского рока, строчка из которой вынесена в эпиграф, хорошо передает и атмосферу, и экономику винного потребления: 5 рублей за три бутылки портвейна (и сдача наверняка осталась). Водка в это же время стоила 4 рубля 70 копеек, а потом 5 рублей 30 копеек. Самого дешевого сухого вина по 65 копеек за стоимость бутылки «белой» можно было приобрести восемь бутылок. Ни до, ни после в истории страны не было такого соотношения винных и водочных цен.

Нельзя сказать, чтобы советские власти не понимали всех этих особенностей винного потребления. Очередная волна борьбы с пьянством, начавшаяся в 1972 году, в вялотекущем режиме продолжалась почти 10 лет, после чего началось планирование новой кампании. Планировалось отредактировать отраслевое планирование с таким расчетом, чтобы сместить основной объем потребления от дешевых и «низкосортных» крепленых вин к ординарным сухим и марочным, в развитие производства которых было вложено столько сил и средств, но что-то пошло не так.

«И на производстве, и на кафедрах»

Пик потребления алкоголя в СССР пришелся на 1980 год, когда всех видов напитков в пересчете на «абсолютный алкоголь» (условный статистический 100 %-й спирт) было выпито 8,7 литра на душу населения. Цифра не учитывала потребления домашнего спиртного и была рекордной, по советским меркам. В 1970 году было выпито почти на четверть меньше – 6,8 литра, в 1975 году – 8,2 литра. Если сравнивать эти показатели с другими странами мира, выходило не так уж и много. Франция за тот же 1980-й употребила 15,8, Италия – 13,9, Бельгия – 11,4, Австрия – 11 литров условного «чистого спирта» на человека в год. Проблема была не столько в количестве, сколько в структуре потребления. В винодельческих странах пили вино, в северных – в основном пиво. В СССР пили много крепленого вина и ликеро-водочных изделий. Кроме вопроса «Сколько пили?» был еще вопрос «Где?». Как по этому поводу потом высказался генсек Михаил Горбачев: «Пьянка была везде. И на производстве, и на кафедрах. Это я знаю по работе Раисы Максимовны».

Впрочем, называть антиалкогольной кампанию 1985 года горбачевской было бы не совсем правильно. Ее начали планировать задолго до вступления нового генсека в должность – еще при Брежневе. Занимался этим вопросом председатель Комитета партийного контроля Арвид Пельше. В первоначальном проекте кампании даже меры 1972 года с жесткими запретами были признаны провальными. Предлагалось снова сделать ставку на изменение структуры потребления – за счет увеличения производства не крепленых, а сухих вин.

У истории нет сослагательного наклонения, но такой вариант кампании мог бы дать интересные результаты. Одна из проблем советского виноделия – низкая стабильность и высокая кислотность сухого вина (особенно белого) не была чем-то исключительным в массовом производстве вина многих стран того времени. В основном креплеными и довольно низкого качества в то время были дешевые вина стран Нового Света. Большинство массовых вин крупных производителей Европы, винодельческих кооперативов, также не отличались высоким качеством.

Автору этой книги за время работы в сфере аналитики и журналистики рынка вина удалось пообщаться со многими европейскими виноделами. Один из производителей региона Эльзас шутил, что в начале 1980-х для сохранения стабильности белых вин его отцу приходилось добавлять в них столько антиокислителя – сернистого ангидрида (в просторечии «серы»), что к каждой бутылке клиентам хорошо бы выдавать по пачке аспирина – от головной боли.

Высокая доля консервантов была не единственной проблемой мирового виноделия того времени. В середине 1980-х один за другим происходят скандалы в масштабах всего мирового рынка вина. В 1985-м контроль качества в Австрии выявляет в винах нескольких производителей повышенное содержание диэтиленгликоля. Вещество содержится в некоторых марках антифриза, который мог использоваться для охлаждения емкостей, и поначалу решают, что имеет место техническая проблема. Но в ходе следствия выясняется, что ингредиент добавлялся специально, чтобы придать вкусу «сладость и насыщенность в стиле вин позднего сбора». Годом позднее в Италии случается настоящая трагедия: в регионах Ломбардия, Лигурия и Пьемонт десятки случаев отравления метанолом, от которого погибли 23 человека и десятки стали инвалидами. Расследование выявило, что ядовитый спирт понемногу добавлялся для повышения крепости дешевого вина в холодные годы. Было закрыто около 60 предприятий, вовлеченных в метаноловые схемы. При Международной организации винограда и вина (OIV) тогда создали особые органы по борьбе с фальсификацией, активное участие в работе которых принимал СССР. Скандалы обрушили экспорт итальянских и австрийских вин и привели к глобальной перестройке систем качества этих и многих других стран. В том числе начался поиск новых технологий, которые могли бы помочь сделать даже массовое вино более качественным и интересным потребителю без рискованных добавок.

На фоне таких диких историй проблемы советского виноделия с «кислыми» и быстро мутнеющими, зато натуральными сухими винами выглядят не такой уж катастрофой. У отрасли была очень серьезная научная основа, в виноградарстве СССР был одной из ведущих стран мира, недаром русский был одним из официальных языков OIV, а представитель Союза занимал пост председателя организации.

В 1980–1990-е годы в мировом производстве вина начинается очередная технологическая революция. Знаменитый энолог с мировым именем, работавший на Шато Мутон Ротшильд, затем создавший лучшие и самые элегантные вина Прованса, а позже много лет работавший в России – Патрик Леон – на вопрос: «Что стало главным событием в мировом виноделии XX века?» ответил: «Изобретение пневматического пресса». Много лет основной инструмент крупной винодельни в переработке винограда, пресс, был похож на огромную мясорубку, прокручивавшую в рекордные сроки десятки тонн винограда. Мембранный пресс, который давил виноград не металлическим шнеком, а гибкой мембраной, в сочетании с другими технологиями защиты вина от кислорода и превращения в уксус, позволил сделать этот процесс деликатным, а недорогие вина – ароматными и приятными во вкусе без разных ухищрений и добавок. Благодаря этим техническим новшествам в 1980–1990 годы «выстрелило» виноделие стран Нового Света. Вина стали яркими в аромате и объемными, сбалансированными во вкусе, привлекая новых потребителей.

Отечественное виноделие и винная наука решениями 1985 года были практически выключены из процессов модернизации. Конечно, проблемы с качеством и стабильностью вина в бутылке были не только технического, но и управленческого характера, но шанс на изменения и постепенную эволюцию качества массового вина у виноделия СССР точно был.

«…В осуществлении правильной линии перестарались…»

Смена генсеков, смерть Пельше и пересмотр его преемником Михаилом Соломенцевым либерального проекта реформы повлияли на итоговый план кампании. Часть пунктов ее программы была засекречена и не публиковалась в прессе до последнего времени. План производства виноградного вина на 1986 год был сокращен с 4,01 до 1,4 миллиарда литров. Огромное количество виноградного сырья было утилизировано, а у виноделия и винодельческой науки забрали финансирование. Не будем здесь разбирать весь ход кампании и ее последствия, они хорошо изучены за 40 лет.

Что касается идеи о том, что «Горбачев вырубил все виноградники», это один из стойких мифов советского прошлого. Цифры всегда надежней для понимания реальной ситуации. В РСФСР общая площадь виноградников к 1985 году составляла порядка 200 тысяч гектаров, за время кампании к 1990 году она сократилась примерно на 32 тысячи гектаров, или на 15 %. Это много, но гораздо сильнее эта же площадь упала в 1990-е годы, когда никаких антиалкогольных мер не принималось (скорее, наоборот). К началу 2000-х годов в России было втрое меньше виноградников, чем в РСФСР конца кампании – около 67 тысяч гектаров. Похожие показатели были и в Крыму: 103 тысячи га в 1985 году, на 15 % меньше – 85 тысяч гектаров в 1990 году и немногим больше 30 тысяч гектаров в начале 2000-х.

Кампания с разной степенью интенсивности продержалась примерно до 1988 года, а потом была остановлена. Слишком весомыми были потери бюджета от снижения продаж алкоголя. Сейчас опубликовано немало документов и воспоминаний участников событий. Николай Рыжков, председатель Совета министров СССР того времени, описывал выступление Михаила Горбачева на заседании Политбюро 8 сентября 1988 года:

«В реальной жизни получалось неважно с реализацией майского указа 1985 года… В общем, в осуществлении правильной линии перестарались… Сейчас мы уже имеем 400 тысяч осужденных за самогон, и конца этому не видно. Производство водки надо оставить на установленном уровне. И никаких ограничений для пива, для вина, для шампанского, для коньяка».

Объективный итог 1985–1988 годов – очень быстрое восстановление темпов потребления алкоголя после завершения кампании. Продажи ликеро-водочных изделий к 1990 году выросли с 1,5 (на пике кампании) до 2 миллиардов литров в год. Очень быстро увеличились до 6 миллиардов литров в год продажи пива, а продажи вина, за исключением шампанского, так и остались на уровне втрое меньше, чем в 1984 году. Объемы водки и пива продолжат бурно расти в наступившую в 1990-е эпоху рыночных отношений, количество «абсолютного алкоголя» на душу населения увеличится до 12 литров.

Потребление виноградного вина в России так и останется примерно на уровне конца 1950-х – 5–6 литров на человека в год, площадь виноградников в России и сейчас вдвое меньше, чем в РСФСР до кампании. Очень много вложенных в отрасль усилий было обнулено, а вырастить виноградную лозу и тем более собственную школу виноделов и ученых – долгий и кропотливый процесс.

Эпилог эпохи: «Для новой бутылки вина…»

В конце советской истории вино становится полноправным героем и символом происходящих в стране изменений. В тогдашней андеграундной культуре нет романтических мечтаний о вине и шампанском конкретных марок, как в «золотом веке» Пушкина, или о ледяном рислинге «серебряной» эпохи декаданса. В брутальной прямолинейности русского рока вино теряет индивидуальные черты, становится просто «сладким» или «горьким». В какие-то моменты это напиток ухода от реальности, заменяющий волю, «красно-розовый эликсир» бесшабашных загулов. В других песнях – проявление бунта, как у Виктора Цоя: «Мама – анархия, папа – стакан портвейна» или ожидание обновления, как у Александра Башлачева: «Но пойми, для новой бутылки вина нужен новый стакан». Часть эпохи перемен.

В следующем десятилетии России предстоит пройти через многое, а российскому виноградарству и виноделию понести такие потери, масштаб которых сопоставим только с Гражданской или Великой Отечественной войной. Роль виноделия примерно 50 лет советской эпохи определяла государственная политика. С издержками и болезнями роста, но цель стать одной из ведущих виноградарских держав мира была достигнута. Даже во время войны у виноделов была опора и содействие. С 1985 по 1988 год содействие резко сменилось активным противодействием, а в конце истории СССР и первые годы после его распада – почти полным бездействием.

Винные этикетки периода заката СССР

Только в XXI веке начнется медленный процесс восстановления виноделия людьми, снова поверившими, что в России «могут рождаться великие вина».

Восстанавливать виноградарство, создавать новый стиль вина, а потом отстаивать свои убеждения на рынке виноторговли не «легкая прогулка», но это не станет помехой…

Введенский народный дом. Альбом зданий, принадлежащих Московскому городскому общественному управлению. Фототипия П. П. Павлова

Театрально-концертный зал «Дворец на Яузе». Москва

Блокнот путешественника

В паре минут ходьбы от московского метро «Электрозаводская» находится впечатляющее здание Дворца на Яузе. По масштабам и монументальности архитектуры оно немного странно выглядит на бывшей промышленной окраине столицы. В 1980-е годы здесь располагался ДК МЭЛЗ, легендарное для рок-культуры того времени место. На его сцене проходила премьера фильма Сергея Соловьева «Асса», здесь же 17 апреля 1988 года прошел первый крупный московский концерт группы «Кино». История иронична. Разливая в гримерках после концерта по стаканам портвейн, Виктор Цой и другие герои того времени вряд ли подозревали, что находятся в стенах… памятника антиалкогольной кампании. Только не 1985-го, а 1895 года. Тогда по указанию Александра III начинается строительство «Домов народной трезвости» – впечатляющих по архитектуре и масштабам зданий, в которых люди могли проводить свой досуг без употребления спиртного. В таких домах были чайные, библиотеки, народные театры. Самый первый такой дом (точнее, то, что от него оставил непростой XX век) можно и сегодня увидеть в Александровском парке Санкт-Петербурга. Дом был возведен в 1896 году по ходатайству Председателя городского попечительства о народной трезвости (и крупного производителя шампанского) герцога Александра Ольденбургского. Дом был назван в честь Николая II (в будущем – автора первого российского сухого закона). «Народные дома» позже возводились на промышленных окраинах крупных городов для занятости в первую очередь рабочих. В Челябинске такой дом 1903 года постройки сейчас является старейшим общественным учреждением города, в нем располагается Молодежный театр (ТЮЗ). Будущий ДК МЭЛЗ, один из десяти народных домов Москвы, был построен также в 1903 году и тогда смотрелся еще масштабней в окружении небольших домов и строений текстильной фабрики. Меценат Алексей Бахрушин организовал здесь народный театр, где ставились спектакли по произведениям Шекспира и Чехова. В 1947 году дом был перестроен и обрел нынешний монументальный ампирный облик. В 1953 году Людмила Гурченко на его сцене пела «Песенку про пять минут» в главной роли фильма «Карнавальная ночь». Здесь же была первая сцена Театра имени Моссовета. Пройтись по мраморным лестницам с обшитыми красным бархатом перилами Дворца на Яузе перед спектаклем или выпить бокал шампанского в буфете во время антракта можно и сейчас. Монументов горбачевской кампании 1985 года не сохранилось.