Дело Ленина: нужно ли советским людям виноградное вино? Великие комбинаторы: два миллиона аванса на 10 магазинов. Высокая товарность: наследники Удельного ведомства и строительство «торгового аппарата». «Натуральность. Дешевизна. Крепость»: рекламный плакат «Винсиндиката» как средство развития винной культуры. Винодельческий кризис возвращается: как отмена сухого закона продажи виноградного вина подкосила. Лучше довоенного: качество советского «шабли», «икема» и «лафита». Вино какой страны: конкуренция эпохи НЭПа. Посылкой на Ямал: дистанционная торговля вином 100 лет назад. За честь «Конкордии»: лабораторные споры о «винной краске» и путаница с номерами на этикетках. В пылу идейного восторга: общество борьбы за трезвость против «Винторга». Возвращение в Столешников: новая жизнь дома Леве. От Наркомторга к Наркомснабу: финал советской виноторговли НЭПа.

«…Срочно принять необходимые меры по поддержанию и развитию»

В первые годы после октября 1917-го новой власти в России было не до виноградников, а любой алкоголь оставался под запретом. До начала 1918 года в Петрограде продолжались погромы винных магазинов и складов, нередко сопровождавшиеся жертвами и пожарами.

Максим Горький в очерках «Несвоевременные мысли» с особой горечью писал: «За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей и, конечно, будет истреблено на сотни миллионов. Если б этот ценный товар продать в Швецию – мы могли бы получить за него золотом или товарами, необходимыми стране – мануфактурой, лекарствами, машинами…»

На просьбу сохранить наиболее ценные вина в подвалах Смольного, где была самая сильная вооруженная охрана, комендант Павел Дмитриевич Мальков, по его воспоминаниям, отвечал: «К Ильичу пойду, в Совнарком, а заразу эту в Смольный не допущу. Мое дело – правительство охранять, а вы хотите, чтобы сюда бандиты со всего Питера сбежались? Не возьму вино, и точка». Прекратить беспорядки, вошедшие в историю как «винные погромы», удалось только через несколько месяцев, путем введения в городе военного положения.

26 октября 1918 года Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) национализирует все производство алкоголя в стране, производство ориентируется только на спирт для военных нужд. Идет Гражданская война, особенно ожесточенная на винодельческом Юге, в казачьих регионах, больше 100 лет производивших основной объем вина в стране.

Даже когда накал боев постепенно стихает и устанавливается сравнительно мирная жизнь, судьба виноградников и винных подвалов остается неопределенной. В документах Ревкома, управлявшего в 1920 году бывшей Ставропольской губернией, по этому поводу есть такая запись: «Запрет спиртных напитков налагал на виноградарство отпечаток воспрещенного плода. Вопрос стоял так: должно ли вообще остаться виноградарство или оно советской властью будет упразднено».

Ясность в этот вопрос была внесена постановлением Совнаркома от 8 апреля 1920 года, подписанным Владимиром Ульяновым (Лениным). В нем поручалось «срочно принять необходимые меры по поддержанию и развитию трудовых виноградно-винодельческих хозяйств». Кроме того, был запрещен раздел «нетрудовых» виноградников (в первую очередь, крупнейших в стране – царских Уделов), поступавших в подчинение земельному наркомату. На фоне действовавшего сухого закона решено было: «Разрешить переработку винограда на виноградное вино для лечебных нужд Наркомздрава, а также на продукты, заменяющие сахар (изюм, бекмес и др.). Размер потребностей в виноградном вине определяется Наркомздравом по соглашению с Наркомземом».

Разобраться с критериями разделения виноградников на «трудовые» и «нетрудовые» властям на местах удалось далеко не сразу, и работа в национализированных винодельческих хозяйствах шла с разным успехом. В систему она начала приходить в первой половине 1920-х годов, когда было сделано исключение из антиалкогольных запретов – разрешена продажа виноградного вина. Примерно в это же время начинает вестись статистика площадей виноградников в разных регионах страны, и в 1922 году подводятся некоторые итоги потерь отрасли за время Гражданской войны. В Астраханской губернии из 1000 десятин виноградников, насчитывавшихся в 1916 году, через шесть лет осталось только 300. В Донской области виноградарство сократилось втрое – с 12 000 десятин до 4000. В Крыму из 9000 гектаров осталось 4400. Лучше других регионов Гражданскую войну перенесли Закавказье и Туркестан, потеряв до 20 % от своих значительных площадей, а самыми большими были потери Приазовья, Херсонской губернии и Бессарабии, где в общей сложности из 32 000 десятин осталось только 4000.

Чтобы восстановить виноградники, нужно наладить не только производство вина, но и его сбыт. Для этого в эпоху НЭПа последовательно создается несколько разных структур. 5 января 1922 года было образовано Правление государственного виноградарства и виноделия (Винделправление), которое подчинялось Наркомату земледелия РСФСР. Правление получило в свое распоряжение огромные ресурсы: все принадлежавшие государству винодельческие советские хозяйства с виноградниками, винодельнями, оборудованием, оросительными системами, государственные подвалы, все коньячные заводы, кредиты и денежные средства.

Задачи у новой структуры были масштабные: «восстановление разрушенных виноградников, их улучшение, расширение плантаций, производства и выдержки вина, хранение его и организация сбыта, скупка сусла и сырого вина у трудового населения, выдержка и переработка вина в государственных подвалах».

В Правление входили представители Госплана, Госбанка, комитета по земельным делам, а также представители союзных республик. Были у этого органа и региональные представительства – местные правления, которые решали задачи на местах. Решить проблемы сбыта вина Правлению самостоятельно не удалось. Чтобы организовать продажу и поступление значительных средств, необходимых виноградарским хозяйствам, пытались привлекать частные организации. Некоторые из историй такого государственно-частного партнерства могли бы стать сюжетом для произведений о Великом комбинаторе Остапе Бендере.

Плакат «Лучшие вина вам доставляет "Винсиндикат"». Нижполиграф, 1925 год

В 1922 году советским судом рассматривалось дело «Крымского Христофоровского товарищества виноделия». Эта организация обязалась: «В течение двух месяцев открыть не менее 10 магазинов, вести правильную отчетность, не реже одного раза в месяц представлять Винделправлению сведения о ходе операций и т. д., и т. д.». Расходы на открытие магазинов и оптовых складов предстояли большие, и товарищество запросило аванс, который обязалось вернуть за три недели. Как писали газеты: «По душевной простоте и доброте руководителей Винделравления, “Крымское товарищество” получило 2.000.000.000 р. на организационные расходы, не оплатило вина, отпущенного ему Винторгправлением, и не возвратило отпущенного аванса». Вернуть удалось не всю сумму. Как говорилось в решении суда: «1.124.874 руб. 05 коп. дензнаками 1922 г. так и остались числиться до сих пор за “Крымским товариществом”».

Не добившись серьезных успехов, Правление государственного виноградарства и виноделия просуществовало всего год и 27 июля 1922 года было преобразовано в «Общефедеративный виноградо-винодельческий синдикат», который самостоятельно занялся не только производством, но и оптово-розничной продажей вина.

«…Главнейшую задачу – организацию сбыта виноградных вин»

Синдикат, в духе НЭПа, был организован на правах акционерного общества, паи которого были распределены между Наркомземом РСФСР, республиками союзного значения и Крымом. Уставной капитал, на момент его образования, составил 1 миллион 425 тысяч золотых рублей. Планы у организации были грандиозные: «Специфическая особенность винодельческой отрасли сельхоз. промышленности; ее исключительно высокая товарность (в данном случае сроки хранения, пригодность к длительной транспортировке и востребованность виноградного вина покупателями. – Прим. автора) ставит пред Винсиндикатом главнейшую задачу – организацию сбыта виноградных вин».

Первым делом Винсиндикат объединяет все бывшие удельные и крупные бывшие частные хозяйства северного и восточного Черноморья, «продукция которых завоевала мировую известность»: Абрау-Дюрсо, Ливадия, Массандра, Ай-Даниль в Крыму, Темпельгоф в Ставрополье, винодельню Трубецкого в Херсонской губернии. Кроме того, Винсиндикат выкупил за наличные запасы вина из бывших удельных подвалов Грузии. Это была элита российского виноделия – самые известные и популярные марки, но кроме них в каждом южном регионе продолжали работать свои винтресты и сельхозкооперативы, производившие вино очень разного качества.

Система продаж вина Винсиндиката воспроизводила ту, которая была построена Удельным ведомством за 25 лет до этого. В отчетах синдиката говорилось: «Организацию торгового аппарата Винсиндикату пришлось строить заново, так как старый виноторговый аппарат, особенно в провинции, был совершенно разрушен. Практика показала, что наиболее устойчивыми, хотя и наиболее дорого стоящими явились свои фирменные отделения и представительства. Винсиндикатом организованы Отделения: в Москве, Самаре, Петрограде, Ярославле и Минске. Представительства – в Вятке и Владимире. Предпринят ряд попыток к установлению постоянных связей с Сибирью и другими районами».

Всего в подвалах Винсиндиката по всей стране, на момент основания, насчитывалось около 120 тысяч ведер вина (примерно 1,5 миллиона литров). План на 1924 год предусматривал увеличение оборота вчетверо – до 600 тысяч ведер. Увеличить объем планировалось за счет закупок вина у местных винтрестов и сельхозкооперативов, которые с продажами готового вина сами не справлялись, не имея ни опытных виноделов, ни нужных комплектующих – стеклянной тары, в первую очередь. Именно такой закупочной работой, объезжая небольшие винодельни в Закавказье и на Северном Кавказе, дегустируя молодые вина и отбирая их для погребов Винсиндиката, в 1923–1925 годах занимался герой пролога этой главы, выдающийся русский винодел Александр Егоров.

За время Гражданской войны страна потеряла около 75 тысяч гектаров из имевшихся 210 тысяч гектаров, сбор винограда также снизился втрое – с 900 до 300 тысяч тонн, но и этот виноград не доходил до виноделия. Общий объем вина, производимого в южных регионах, Винсиндикат в 1923 году оценивал в 5–6 миллионов ведер, из которых на продажу «вне районов виноделия» попадало меньше пятой части – 1 миллион ведер (12 миллионов литров). На 1924 год Винсиндикату был поставлен план продаж вин на 7 миллионов рублей. Вырученные средства должны были поступить, в первую очередь, на поддержание виноградников и средства их защиты от болезней. Примерно 200 тысяч ведер из всех закупленных вин планировалось оставить на длительной выдержке в бочках. Для этих целей в распоряжение Винсиндиката был передан главный московский подвал Удельного ведомства, расположенный в центре Москвы – в Трубниковском переулке.

Для повышения продаж была развернута рекламная кампания. Печатались полноцветные прейскуранты и буклеты со слоганом «Лучшие вина вам поставляет Винсиндикат». На афишных тумбах и в магазинах крупных городов появляются яркие плакаты, рекламирующие пять качеств вин организации: «Натуральность. Дешевизна. Крепость. Аромат. Вкус». Особенно в рекламе акцентируется внимание на «старых винах» бывшего Удельного ведомства и «монопольной продаже» шампанского «Абрау-Дюрсо».

Находил Винсиндикат и нестандартные ходы для продвижения своих вин. Например, в летне-осенний сезон в крупных газетах публикуются объявления следующего содержания: «Ввиду появления свежих фруктов и ягод на рынке Винсиндикат рекомендует пить вина “Бордо № 1” и “Портвейн красный № 190”, как предупреждающие желудочные заболевания».

Не все в деятельности Винсиндиката было гладко. Вино продавалось не так бойко, как это было запланировано правлением акционерного общества, даже несмотря на широко объявленное через газеты понижение цен от 10 % до 25 % «в связи с введением твердой валюты». В том же 1923 году в газете «Правда» выходит большая статья, рассказывающая о проблемах виноделия и винной торговли: «В настоящее время, ввиду больших налогов, виноградно-винодельческая промышленность находится в тяжелом положении. Высокое акцизное обложение повышает продажные цены на вино, все еще высокие, несмотря на объявленное снижение цен, и приводит к краху всю виноторговлю, и прежде всего государственную, так как частная виноторговля спасает свое положение фальсификацией вина, скупкой контрабандного спирта и другими противозаконными приемами. Гибель виноградников ускоряется разными виноградными вредителями: филлоксерой и грибной болезнью. Опасаясь за окончательную гибель этой ценной культуры, Винсиндикат обратился с ходатайством в Наркомзем о предоставлении виноградно-винодельческой промышленности налоговых льгот и отпуске кредита на развитие виноградарства 3 миллиона золотом».

Плакат «5 качеств вин Удельного ведомства, "Винсиндикат"». Ленинградский Гублит, Л. Волк, 1925 год

В 1925 году ситуация усугубляется, несмотря на выделенные Винсиндикату фонды, специальные тарифы на доставку вина из южных регионов по железной дороге и немалые винные запасы. На страницах газет вновь появляется знакомое с 1890-х годов словосочетание «винодельческий кризис». Как ни парадоксально, в этот раз он связан с… отменой сухого закона.

Кризис виноторговли и виноградарства

28 января 1925 года в центре столицы мальчишки-газетчики продавали свежий выпуск «Вечерней Москвы», выкрикивая для привлечения внимания читателей броские заголовки: «Сбыт виноградного вина падает! Винсиндикат сокращает производство! Намечено удешевление вина!».

Предновогодние продажи вина в СССР оказались гораздо ниже плановых. Как отмечалось в отчетах организации: «Несмотря на праздники, общее количество проданного вина по Москве и провинции понизилось на 35 % против ноябрьской нормы, а за первую половину января эта цифра снизилась еще на 50 % против декабря».

Причина крылась в очередном послаблении сухого закона. Надо отметить, что введенные Николаем II и поддержанные новой властью запреты начали смягчаться уже в конце 1919 года. С 1920 года было разрешено производить и продавать вино виноградное крепостью до 12 градусов. В 1921-м планка градуса в разрешенном вине была повышена с августа до 14, а в декабре до 20 градусов. В 1922 году была разрешена свободная продажа пива. Запрет на крепкий алкоголь сохранялся до 3 декабря 1924 года, когда было принято постановление ЦИК и Совнаркома: «Разрешить органам государственной спирто-винокуренной и винодельческой промышленности в винодельческих районах и их базисным складам, где бы последние ни находились, выделку и продажу коньяка, наливок, настоек и ликерных вин из виноградного спирта крепостью не свыше 30 градусов».

Чтобы лучше понять причины обвала продаж виноградных вин в конкуренции с настойками, можно сравнить цены на эти напитки. Винсиндикат отпускал в середине 1920-х годов бутылку красного столового вина со своего склада в розницу за 75 копеек, бутылку мадеры – за 1 рубль 40 копеек. В магазине дешевле 1 рубля 20 копеек за бутылку вино было найти непросто. При этом бутылка крепкой настойки «Горькой» или «Рябиновой», произведенной «на бывшем заводе П. А. Смирнова», или бутылка 30-градусной «новоблагословенной» белой водки «Главспирта», которую в народе называли «рыковкой», стоили по рублю за поллитровую бутылку. Полностью от виноградного вина граждане не отказались, но переключились на более крепкие напитки подешевле.

Антикризисная программа Винсиндиката была направлена на сокращение издержек: «снижение производства вина на 50 % против намеченного плана и сокращения своего аппарата до 40 %». Также Наркомзем вновь обратился с ходатайством в Совет народных комиссаров об освобождении от акциза столовых вин и понижении акциза на крепкие вина с 8 рублей до 3 рублей 20 копеек за ведро и о понижении тарифа на перевозку вин (ставка акциза изменится только через несколько лет). Еще одной мерой был объявлен выпуск 20-градусных ликерных вин по сниженным ценам.

Положение Винсиндиката усугубилось с 28 августа 1925 года, когда было принято еще одно постановление – о производстве и продаже 40-градусной водки, бутылка которой в 0,75 литра стоила 1,5 рубля – примерно в одну цену с сухими столовыми винами и дешевле крепленых. Ценовую конкуренцию «за градус» виноградное вино окончательно проиграло.

Для поддержания продаж в магазинах Винсиндиката даже пытались к бутылке дефицитной поначалу 40-градусной водки продавать «в нагрузку» бутылку виноградного вина. Граждане жаловались на произвол торговли. Не вполне удались и попытки Винсиндиката расширить свою потребительскую аудиторию за счет снижения цен. Фельетонисты упражнялись в остроумии по поводу объявлений в крестьянском календаре: «Выпущены удешевленные натуральные виноградные вина для деревенского рынка. Коньяки. Шампанское высшего качества Абрау-Дюрсо. ПРОДАЖА ВЕЗДЕ».

«Генрих IV говорил некогда о курице в супе у каждого крестьянина. Сколько известно, Форд мечтает о том, чтобы в супе каждого крестьянина оказался автомобиль. Но до мечты о шипучем Абрау-Дюрсо в мужицкой похлебке впервые возвысился не кто иной, как только Винсиндикат», – ехидничал на страницах «Вечерней Москвы» Илья Василевский, писавший под псевдонимом «Москвич».

К 1926 году стало окончательно понятно, что двух госструктур, занимавшихся продажами вина, – Винсиндиката и «Винторга» – на рынке многовато. В ноябре 1925 года в «Известиях ВЦИК» выходит большая статья под заголовком «Кризис виноторговли и виноградарства». В ней денежный объем внутреннего рынка алкогольных напитков за предыдущий год (производства водки и настоек еще нет) оценивается в 317 миллионов рублей, без учета самогона. Как пишет автор статьи: «Появление в продаже водочных изделий нанесло огромный ущерб торговле пивом и, главным образом, вином. У виноторгующих организаций образовались огромные малоликвидные запасы вин. Кризис этот угрожает отразиться на благосостоянии южных виноградарских хозяйств, для которых виноградарство является главным источником существования».

В докладе, представленном Наркоматом внутренней торговли СССР в Совет труда и обороны, отмечается необходимость «концентрации виноторговли» путем слияния всех торгующих организаций в одно акционерное общество с увеличенным до 6 миллионов рублей уставным капиталом. Главный аргумент – укрупнение – сделает вино ближе к народу: «Даст возможность значительно снизить накладные расходы и тем самым понизить цены на вина и сделать их более доступными населению. Вместе с тем предполагается ввести оптовый отпуск вина в любой посуде и продажу вина кружками, как это практикуется в торговле пивом».

Предложения обсуждаются еще несколько месяцев, споры идут на страницах советских центральных газет. Одни считают, что Винторг, как более успешное торговое учреждение, должно «поглотить организацию, представляющую на рынке государственные производственные объединения в Крыму и на Северном Кавказе». Вторая точка зрения: «Содействие Винсиндиката развитию виноградарства и виноделия Союза ССР не только оздоровит саму по себе торговлю, а создаст организацию, обслуживающую производство».

В этой дискуссии советских ведомств побеждает идея сбыта вина. В стране не хватает денег не только на виноградарство, но и на многое другое. С августа 1926 года наркомом внешней и внутренней торговли СССР становится авторитетный политик Анастас Микоян, и уже через пару месяцев проведена «вертикальная интеграция» отрасли – производство и продажа вина переходят в акционерное общество «Винторг».

«…Шабли, мадера, херес и бальзак»

Вторая половина 1920-х годов для виноторговли СССР – это время «Винторга». Организация, засучив рукава, берется за организацию розничной сети, рекламу, продвижение своих вин и просвещение потребителей. Вино по-прежнему стоит больше крепких напитков, и для его популяризации активно используется пресса.

В 1926 году «Винторг» проводит совещание по вопросам винодельческого производства с большой дегустацией. Результаты публикуются в газетах: «Совещание признало, что вина “Винторга” приближаются по своему качеству к довоенным, вина же шабли, мадера, херес и бальзак по своему качеству стоят даже значительно выше довоенного».

Интересно, что в то же самое время государственная организация, отвечавшая за общественное питание, – Нарпит – проводит кампанию по замене иностранных названий в меню ресторанов на русские – «понятные советским гражданам». За два года было переименовано с включением в нормативные документы более 600 блюд. Популярный в столичных ресторанах «Консоме жюльен» стал «бульоном с кореньями», судак «орли» переименовывается в «жареного в тесте» и так далее. Вино борьба с буржуазными названиями никак не затронула.

Плакат «"Винторг": Русские и заграничные вина». 1-я Образцовая типолитография Госиздата, 1925 год

«Винторг» в этот период в лучших ресторанах двух столиц открывает «образцовые погреба» с полным набором вин бывшего Удельного ведомства и новыми собственными марками. К примеру, в московском саду «Эрмитаж», в «Метрополе» и других лучших московских ресторанах такой «образцовый погреб» продолжает предлагать гостям не только портвейн и херес, за которыми окончательно закрепилось понятие «типов вина», но и шато-икем, лафит и прочие наименования вин отечественного производства. Появляются новые заимствования, которые в прейскурантах царского времени не встречались, – игристые вина «сомери», «рион» и т. д. Как ни странно, по мнению советских чиновников, винные «барзак» и «шабли» были понятнее тогдашнему покупателю, чем кулинарные «консоме» и «мотлот», и не нуждались в переводе на русский язык.

Исключение составляли грузинские вина, которые продавались только с собственными географическими названиями Мукузани, Карданахи, Напареули, Кахетинское. Выделялись и вина удельных имений, наименования которых стали нарицательными. Как писали в отчетах государственной виноторговой компании: «Абрау-Дюрсо, Ливадия, Массандра – это такие сорта вин, которые нужно особенно пристально культивировать. Эти вина найдут постоянный и не малый сбыт и за границей, потому что у знатоков вин они пользуются большим уважением».

Во второй половине 1920-х годов вино – символ роскоши и «нэпманского» ресторанного кутежа. Это находит отражение в литературе того времени. Особенно часто упоминается «Абрау», которому уже не нужно уточнение «шампанское» – и так понятно, о каком именно вине идет речь. В стихотворении 1926 года Владимир Маяковский клеймит разгульную жизнь взяточников: «Ответственный ужин с любовницей ест. Ответственный хлещет “Абрау”». Михаил Булгаков в «Собачьем сердце» описывает мечты председателя: «Сколько ни накраду – все на женское тело, на раковые шейки, на абрау-дюрсо», а в романе «Мастер и Маргарита» упоминает тихое вино с географическим наименованием, которое выпускалось из сорта винограда Алиготе в Крыму. Символом безудержного загула директора варьете Степана Лиходеева становится «разбитие восьми бутылок белого сухого “Ай-Даниля”».

Несмотря на обилие иностранных терминов в прейскурантах, импортного вина в продаже крайне мало. На те небольшие количества, которые привозятся в страну, действует повышенная ставка акциза (вдвое выше отечественного). В некоторых рекламных материалах «Винторга» можно найти упоминания: «выпущены в продажу старые заграничные крепкие вина: портвейны, мадеры, хереса, токайское и др.», но речь идет о распродаже запасов из погребов, реквизированных в 1918–1920 годах. Булгаковская фраза «Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток?», обращенная Воландом к заведующему театральным буфетом, к закату НЭПа становится изощренной иронией.

Несмотря на практически полное отсутствие заграничных вин, у «Винторга» хватает конкурентов в борьбе за симпатии потребителей. Кроме государственных виноторговых компаний, активно продают вино частники. Причем частным виноторговцам того времени не откажешь в креативности.

«Еще беда: у нас на каждом шагу "Винторг"»

«Русское товарищество виноторговли», чей погреб находился в самом центре Москвы на улице Белинского (бывший Никитский переулок), как и виноторговцы царского времени, получало крепленое вино в бочках из южных регионов и бутилировало его под собственными этикетками. Часть вина закупалась у Винсиндиката или «Винторга» (до 20 % объема производства они продавали оптом – в бочках). Для расширения сбыта товарищество в середине 1920-х годов организовало дистанционную продажу вина – по почте. Об одной такой отправке мы подробно знаем по сохранившимся в музейных запасниках почтовым квитанциям. 19 мая 1927 года гражданин Карпов Федор Тимофеевич был уведомлен «Русским товариществом виноторговли» об отправке ему почтовой посылки с шестью бутылками вина стоимостью в 1 рубль и 85 копеек каждая. Из них пять бутылок – Кагор № 47 и одна – Портвейн № 100. Федор Тимофеевич сделал предоплату за вино дистанционным способом – почтовым переводом в размере 6 рублей, и еще 5 рублей и 10 копеек ему надлежало оплатить при получении посылки. Посылка с вином добралась в село Кушеват Тобольского округа Обдорского района в 175 километрах от нынешнего Салехарда. В селе на тот момент было 189 дворов. Это старейшее русское поселение на Ямале. Удивительно, что житель такого удаленного села вообще узнал о возможности заказать вино к себе на родину почтой. Очевидно, «Русское общество виноторговли» проводило серьезную для своего времени рекламную кампанию. Интересен и сам факт дистанционной продажи вина почти столетие назад (такой способ виноторговли в современной России пока запрещен).

Самым крупным частным конкурентом розничной сети «Винторга» был «Производственный кооператив виноградарей и виноделов Гянджрайона», основанный немецкими переселенцами колонии Елендорф, которая находилась на территории современного Азербайджана. Розничная сеть кооператива «Конкордия» имела более 160 магазинов по всей стране, которые торговали не только вином, но и коньяками, ликерами, водкой и пивом. Только в Москве таких магазинов было больше 20, в том числе они располагались на центральных торговых улицах – Тверской, Мясницкой, Сретенке, на острове Балчуг. Конкурентная борьба «Конкордии» и «Винторга» шла не только на витринах и полках, но и в лабораториях, а также на страницах прессы. В январе 1928 года газета «Уральский рабочий» опубликовала заметку об обнаружении в винах «Конкордии» «каменноугольной краски». В ответ кооператив заказал свою экспертизу вина в Научно-исследовательском институте Наркомзема, о результатах которой также были опубликованы объявления: «Все исследования показали отсутствие краски и полную доброкачественность вина». Забегая вперед, отметим, что городская легенда о краске в вине в XX веке станет такой же живучей, как о «царской водке» в веке XIX.

Плакат «"Винторг": Лучшие русские и заграничные вина "Винторг"». Мосполиграф, 1925 год

Конкурентная борьба между виноторговыми организациями 1920-х годов очень напоминает ту, что происходила на рынке дореволюционной Москвы. Споры шли в том числе о сходстве этикеток. Многие вина по установившейся традиции продавались под номерами, что вызывало путаницу. «Винторг» в своих рекламных объявлениях вел разъяснительную работу среди граждан: «Ввиду появления на рынке вин других организаций (Азвин, Армении, Узбеквино, Грузгосторг, Сортвино и др.) одинаковых номеров с “Винторгом”, как то: портвейны №№ 10, 11, мадеры №№ 15, 16 и др. при одинаковости внешнего вида этикетов просим граждан покупателей обращать внимание на нашу марку».

К самому «Винторгу» в конце 1920-х годов начали предъявлять претензии общественники из обществ борьбы за трезвость. Некоторых депутатов Моссовета, в частности, беспокоила повсеместная распространенность государственных «алкомаркетов», преобладавших над любыми видами торговли: «Еще беда: у нас на каждом шагу и “Винторг”, и “Госспирт”, а за книгой беги в магазин на Елоховскую или за Покровскую заставу – ближе нет».

Поэтическая сатира в газетах была направлена против рекламы винной торговли, побуждавшей пьянство:

Впрочем, в этот исторический период идея борьбы за трезвость развития не получила. В центральной партийной прессе позиция «Общества борьбы за трезвость» была охарактеризована как «узкотрезвенническая и не соответствующая своеобразию текущего момента».

До начала 1930-х годов «Винторг» процветает. В апреле 1928 года полностью отменен акциз на виноградное вино. Это позволяет увеличить объемы продаж и доходы общества. Центральное оптовое отделение «Винторга» переезжает в легендарный дом с винным подвалом Товарищества Егора Леве в Столешниковом переулке. По мере развития сбыта вина увеличивается его производство в южных регионах, восстанавливается часть виноградников.

Смоленская пл., 2/54. Дом Торгсина, 1928 год, архитектор В. М. Маят

История частной и акционерной государственной виноторговли в СССР заканчивается вместе с НЭПом и началом реализации первого пятилетнего плана. 28 февраля 1931 года «Винторг» был окончательно расформирован приказом Ликвидационного комитета. Народный комиссариат внутренней и внешней торговли к тому моменту был реорганизован в Наркомат снабжения.

Плакат «Спешите на сельско-хозяйственную и кустарно-промышленную выставку». Типо-литография Книгоспiлки, 1923 год

Блокнот путешественника

Одно из знаковых мест советской виноторговли конца 1920-х – начала 1930-х годов – дом Торгсина на углу старого Арбата и Смоленской, в двух шагах от высотки МИД. Серое здание в архитектурном стиле конструктивизма строилось с 1928 по 1930 год. Его полукруглый эркер в несколько этажей хорошо видно со всех концов Смоленской площади. По бокам эркера в начале 1930-х были выбиты огромные буквы «Универмаг Торгсина». Полное название организации, чей головной магазин разместился в этом здании, – Синдикат по торговле с иностранными гражданами. Всего по стране таких магазинов было больше сотни. С 1931 года покупки в них могли совершать и советские граждане, но только за валюту или «боны» самого Торгсина. Их меняли здесь же – при универмаге в пункте скупки на золотые и серебряные монеты старой чеканки, слитки драгметаллов, драгоценные камни. В универмагах «Торгсин» продавалось все на свете – от круп и растительного масла до вина и антиквариата. Была у синдиката и своя сфера услуг: организованы «дома иностранца», где за валюту можно было снять меблированные комнаты. Советским гражданам в обмен на драгметаллы предлагались даже путевки в санатории на южные курорты. По поводу целей этой торговой сети газета «Правда» в 1932 году писала: «Американец на доллары может купить в Торгсине дорогие ковры, вина, картины, а советская власть на эти доллары покупает машины для города и деревни». Дом Торгсина вошел в отечественную литературу благодаря Михаилу Булгакову. Герои «Мастера и Маргариты» появляются у зеркальных дверей Торгсина на Смоленском рынке: «Звонким голосом, слышным решительно во всех углах, Коровьев объявил: “Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!”» (визит нечистой силы для магазина в романе кончился пожаром). Смоленский Торгсин проработал до 1936 года, после чего стал «Гастрономом № 2» (номером 1 всегда был «Елисеевский» на Тверской), позже магазин назывался попросту «Смоленским». У этого дома удивительно постоянная судьба – гастроном в нем работает без перерывов без малого 100 лет. В подвале, где в начале 1930-х хранились вино и продукты, и сейчас находится винотека премиального супермаркета.