Скупали целые урожаи в данных винодельческих местностях…
Григорий Григорьевич, миллионер, конезаводчик, полновластный глава семейной торговой империи «Товарищество Елисеевых», несмотря на ранний еще час, был гладко выбрит и одет во фрачную пару с крестом Святого Владимира и знаком кавалера ордена Почетного легиона в петлице. До назначенного празднования в конторе товарищества было достаточно времени, но он, по обыкновению, воспитанному отцом Григорием Петровичем, поднялся спозаранку. Сейчас он немного нервно прохаживался по пустым залам второго этажа огромного особняка Елисеевых, занимавшего целый квартал в самом центре столицы, в двух шагах от Дворцовой площади – на углу Мойки и Невского, куда прибыл для встречи с кузенами. В последнее время две ветви рода Елисеевых почти не общались, но повод был особый. Сто лет – это вам не шутки!
В парадном зале по случаю утренних осенних петербургских сумерек еще горел свет в огромных хрустальных шандалах фирмы Baccara – выше человеческого роста каждый. Окно на сторону Невского было чуть приоткрыто, и по залу разносился легкий мелодичный звон от качавшихся на сквознячке хрустальных подвесок.
Григорий Григорьевич, которому с малолетства был привит во всем строгий порядок, подошел затворить высокое окно и замер, глядя на Невский. На самом проспекте ничего особенного не происходило: лениво катились экипажи от Лавры в сторону Адмиралтейства и обратно, обыватели спешили на службу, кондитерская С. Вольфа и Т. Беранже мягко освещала мокрую мостовую своими окнами, между прохожими сновал молодой разносчик с лотком папирос.
«Вот так-то и дедушка начинал со своими дольками апельсинов», – подумалось Елисееву. Ровно 100 лет назад приехал вместе с детьми и узлами скарба из Ярославской губернии: еще с Бонапартом воевать не окончили, а он уже лавчонку открыл в доме напротив – у Котомина. И через 20 лет со всем миром торговал, а вино привозил в Россию целыми кораблями.
Аккуратно заперев окно, Григорий Григорьевич прошел через анфиладу пустых натопленных комнат в прохладу кабинета, обставленного в готическом стиле, где был накрыт утренний чай к встрече, и опустился в массивное резное кресло, ручки которого украшали вырезанные из дуба небольшие горгульи.
На тяжелом столе, покрытом зеленым сукном, перед ним были разложены шикарные альбомы, изданные к 100-летию торговой фирмы. Все начальники винных подвалов, магазинов Петербурга, Москвы и Киева, работники складов, машинного отделения, колбасной фабрики имели здесь свои портреты, даже мальчишки-рассыльные. В семье всегда ценили каждого толкового работника. Искусно сделанные фотографии бесконечных винных погребов, громады Отпускного двора под стеклянной крышей, богатых фасадов магазинов отображали всю мощь виноторговой империи.
Еще в 1864 году государь император Александр II высочайше утвердил организацию первого в стране Коммерческого банка Елисеевых, и кузены в этом финансовом деле развернулись во всю мощь. А главное дело все равно от деда – вино и колониальные товары. Пряности и кофе, изюм и сардины, сыры и маслины, рис – сарацинское пшено и прованское масло. Всего не перечесть, и главное – вино! Именно он, Григорий Григорьевич – виноторговец и дегустатор, знаток вин тонкого вкуса, признанный чванливыми французами, а не банкиры Елисеевы, – будет возглавлять торжество в честь 100-летия фирмы.
Недаром еще при бабушке, вдове Петра Елисеева, начато строительство подземного города на Биржевой линии для хранения и выдержки вин – 4300 квадратных саженей! Тысячи бочек с драгоценным нектаром со всего света лежат в погребах, тысячи бутылок наполняются ежедневно опытными рабочими. Четверть всего ввоза вина в Россию, торговый флот и его флагман – пароход «Александр Второй»… Одних налогов с ввоза вина в страну в год уплачивается больше миллиона рублей. Крестьянский внук, а признан наравне с родовой аристократией.
А какова была идея привезти в Париж французские вина, выдержанные в петербургских погребах! Отец еще скупал за наличные деньги – не за векселя! – бочками лучшие урожаи. Пробовал много старого вина и его пробовать учил – лучшие урожаи хранились особо. С Парижской выставки в Россию приехала награда за выдержанные в елисеевских погребах французские вина, которых в самой Франции не найти, а в петлице у Григория Григорьевича появился Почетный легион – благоволите, господа бордоские негоцианты!
Рассеянно листая альбом, Елисеев остановился взглядом на фотографическом изображении фасада своего первого магазина-дворца – на Тверской улице в Москве. Есть что вспомнить, есть! Как он потряс сонную старую столицу этим открытием, меньше чем за полтора года преобразив дворец, выкупленный у княгини Белосельской-Белозерской, в храм Бахуса. Электрические звезды зажег на батареях винных бутылок! Все французские фамилии московских виноторговцев превзошел русский купец ярославских кровей. Сам Лев Сергеевич Голицын, с которым довелось близко познакомиться еще на парижских дегустациях, почтил своим визитом открытие.
Золотые часы в кармашке мелодично отзвенели полдень. В кабинет, деликатно постучавшись, вошел молодой директор-распорядитель Правления «Товарищества Елисеевых» Александр Михайлович Кобылин. Пора ехать в контору на молебен и праздничный обед для работников фирмы, а вечером в Дворянском собрании прием, равных которому не было – четыре тысячи гостей! Нужно все успеть, и ждать больше нет времени.
Резные готические рыцари, украшавшие гарнитур кабинета (у него было собственное название – «Проклятые короли»), сражались на турнирах, пировали и фатально гибли, как им было напророчено. Но Григорий Григорьевич на них уже не глядел, дверь за ним затворилась: он шел праздновать свой триумф.
Пышным столетием «Товарищества Елисеевых» завершилась эпоха в истории виноторговли, начало которой было положено в 1814 году. Главным и неоспоримым центром виноторговли этого столетия становится столичный Санкт-Петербург, где царский двор ежегодно закупает десятки тысяч бутылок дорогих вин и где формируется новая система винной торговли, жестко упорядоченная во времена Николая I. В петербургских ресторациях и трактирах откупоривают шампанского бутылки Александр Пушкин и его лицейские товарищи.
И в это же время русская провинция все больше открывает для себя винное потребление, и даже извозчики спрашивают для себя в трактирах не квасу или водки, а «ренского». С балов и пышных приемов Петербурга настоящая мода на вино распространяется по всей стране, в то время как пошлины и цены на иностранное вино растут, а за бутылку шампанского даже аристократия отдает «последний лепт». Удовлетворить этот новый спрос предстоит и растущему российскому виноделию, подтвердив свою перспективность и качество вин в конкуренции не только за кошельки, но и за умы.