Вино струится, брызжет пена.
Париж, 20 марта 1814 года (пятница)
Атаман
Длинное лезвие казачьей сабли легко скользнуло вдоль горлышка бутылки, как масло срезав темное стекло возле смоляной пробки. Брызнула пена, и багровая струя вина успела окропить парижскую мостовую, прежде чем была поймана оловянной кружкой.
Примеру полковника гвардейского Атаманского полка последовали и другие казаки, разбиравшие тяжелые бутылки из объемного, покрытого рогожей воза, доставленного по приказанию Платова к месту парижского постоя. Тут и там в западной части площади и под деревьями сада у Елисейских полей раздавались хлопки бутылок. Одни от долгой дороги уже не пенились, растеряв свою игру по пути через половину Европы, но другие еще были полны энергии, и густое багровое вино, пенясь, наполняло и походные казачьи манерки, и цивильную посуду, которую приносили на это удивительное пиршество парижане.
Еще третьего дня никто бы не представил такого исхода. Русские войска заняли гору Шомон, предместья горели, союзные войска сломили сопротивление у Монмартра, пали Роменвильские ворота.
Всем быстро стало известно, что поздней ночью 19 марта капитуляция Парижа была подписана. Вскоре с высот над Парижем Александр I и его штаб наблюдали исход наполеоновских войск из города – они уходили в сторону Фонтенбло.
Огромная полумиллионная столица Франции замерла от ужаса в ожидании занятия города cosaques – варварами, согласно парижским газетам, пожирающими младенцев и не знающими милосердия. Уже к полудню настроения переменились, когда союзные войска вошли в Париж. Больше императора Александра I, объявившего, что берет побежденный город под свое высочайшее покровительство, всем запомнился атаман cosaques Платов. В город Матвей Иванович въехал во главе своих донцов и в полном блеске.
Сверкали алмазами две орденские звезды, озаряя парадный генеральский мундир, длинное перо с драгоценными камнями венчало казачью шапку наказного атамана. Уже на следующий день парижская аристократия из числа роялистов считала за особую моду иметь в своей конюшне донского рысака, как у Платова. Немало обсуждалось и поведение казаков, оказавшихся совсем не такими, как их описывали в газетах. В числе прочего говорили о пиршестве, устроенном казаками на Елисейских Полях и площади Людовика XV.
С названием площади в русских газетах потом вышло немало путаницы. Она меняла свое название не раз: Революции, потом Согласия, затем снова Людовика XV, а потом и снова Согласия (это имя Place de la Concorde носит и сейчас). Некоторые репортеры, которые описывали, как казаки праздновали победу в центре Парижа, ошибочно называли местом этого события «площадь Свободы», хотя такой площади в Париже никогда не было. Возможно, виной тому было общее воодушевление толпы, встречавшей парад русских и союзных войск на этой площади. «Свобода, да здравствуют русские!» – кричали парижане. Писали и о том, что Платов привез в Париж не меньше 3 тысяч бутылок цимлянского, но точных сведений об их числе не сохранилось.
Атаман Донского казачьего войска Матвей Иванович Платов и его казаки. Гравюра И. Ф. Югеля
«Торжества сего я не в состоянии описать, но верноподданнейше доношу только, что в прошедших веках не бывало такого и едва ли будет в будущих. С обеих сторон было неизобразимое радостное восхищение, сопровождавшееся восклицанием многочисленнейшего народа жителей Парижа», – описал атаман Платов настроения того времени в письме русской императрице, супруге Александра I Елизавете Алексеевне.
Надо сказать, что появление донского вина в 1814 году в Париже не было первым. Сразу несколько авторов в XIX веке писали об отправке «бочек донского вина» Петром I в парижский Дом инвалидов. Во время визита к ветеранам Людовика XIV в 1717 году великий преобразователь отведал вместе с ними солдатского супа и выпил вина. Ответная любезность была вполне в духе Петра. Возможно, его примером руководствовался и Матвей Платов, желая донским вином отметить долгожданную викторию в Париже.
Как именно вина с Дона оказались в Париже? Ответ на этот вопрос можно найти в описаниях русскими военачальниками Французского похода. Уже после перехода через Рейн, в конце зимы 1814 года Платов отправляет гонцов на Дон за подкреплением из числа «выростков» – молодых казаков, принятых на службу уже после начала Отечественной войны. Вместе с ними, видимо, отправилось и распоряжение прислать в обозе, помимо прочего припаса, донского шипучего вина. С казаками это вино и въехало в Париж, став одним из символов не только победы, но и воцарившегося мира. Не с кровью, а с вином казаки встречались с парижанами.
«Никто не мог вообразить, что с Парижем поступят столь снисходительно, великодушно. Нанесенные французами каждой из Союзных Держав обиды были столь чувствительны и свежи в памяти, а поведение их в завоеванных Наполеоном столицах столь оскорбительно, что всякое мщение с нашей стороны могло являться и естественным», – писал о настроениях во французской столице участник штурма Парижа генерал-лейтенант Михайловский-Данилевский.
Казаки в Париже. Г. Э. Опиц. «Отечественная война и русское общество 1812–1912». Т. VI, М., 1912
То, как обошлись русские с завоеванным Парижем, разительно контрастировало с захваченной Наполеоном Москвой. В письме от сентября 1812 года, написанном в Кремле после большого пожара, французский император предстает явно не в дурном настроении: «Мы нашли подвалы, полные вина и крепких напитков, которые нам очень понадобятся».
Парижские винные подвалы в большинстве своем остались целы. Вина даже за первые дни пребывания во французской столице было выпито куда больше, чем мог привезти с Дона Платов, чтобы «приличнее отпраздновать победу». Однако когда в мае 1814 года русская армия покинула Париж, все долги за съеденное и выпитое были уплачены командующим Русским корпусом и будущим губернатором Новороссии Михаилом Семеновичем Воронцовым, о котором мы еще не раз вспомним на страницах этой книги.
Восточная часть моря Палус Меотис и ныне называется Азовское море. 1701 год
При этом сам Наполеон с 50-тысячной армией стоял в дневном переходе от Парижа в Фонтебло, но настроения в его собственной столице, объявившей русских освободителями, и указ французского Сената от 24 марта об отречении сделали больше, чем генеральное сражение и военный разгром остатков наполеоновской армии. Непобедимый Бонапарт с остатками своей великой армии сдался в итоге без боя под давлением своих же маршалов. В сопровождении графа Шувалова и конвоя, задачей которого была не столько охрана от побега, сколько защита низложенного императора от его бывших подданных (ему даже выправили русский паспорт и выдали русскую офицерскую форму), Наполеон отправился в свою первую ссылку – на Эльбу.
Французский поход не прошел бесследно для донского казачества и всего русского виноделия. В Париже состоялась встреча графа Михаила Воронцова с тогдашним губернатором Новороссии Арманом-Эммануэлем де Виньеро дю Плесси, герцогом Ришелье, на которой обсуждалась важность виноделия и правильной организации винной торговли для процветания южных земель России. Матвей Платов и его казаки, при всех трудностях долгого похода, также сделали свои наблюдения по части виноградарства. Исследователи донского виноделия второй половины XIX века писали, что уже в 1820-х годах войсковое начальство более ориентировалось на французские образцы виноделия, чем на немцев, которых приглашали до этого в донские станицы для работы виноградарями и виноделами.
Не было забыто о русском донском виноделии и в самой Франции. В 1892 году в парижской типографии издательства Octave Doin, что на площади Оденон, дом 8, была отпечатана книга La Vigne en Russie авторства двух ученых виноделов, лауреатов премии Сельскохозяйственного общества Франции Людовика Порте и Филиппа Руиссена. Отдельная глава в ней была посвящена виноделию Дона.
«Heureux Tsimlyansk (Счастливая Цимлянская)!», – восклицают в этой главе ученые французы, описывая популярность вин этой части Правобережья Дона и цены на шипучие цимлянские.
История донского виноделия и винной торговли пока мало изучена, а сама суровая жизнь этого винодельческого региона оставила в истории немало пробелов. На Дону порой сведения, кажущиеся «казачьим сказом», предстают точными историческими фактами, подтвержденными документами, а сведения, которые десятилетиями считаются общепризнанными, на поверку оказываются мифами.
В этой главе мы постараемся разобраться во всем многообразии истории винной торговли одного из самых колоритных и литературных винодельческих регионов России – долины Дона.