О чем расскажут черепки амфор: винные пути на север от Греции и Трапезунда до Белой Вежи и Тьмутаракани. Винные берестяные грамоты. Великий Новгород из покупателя вина становится продавцом. Моложские торги Холопьего города. Правила Ганзы: алтарь как винный погреб и чрезвычайные штрафы за неполные бочки. Первые винные эмбарго. Дипломатия винных бочек: как новгородцы Ивана Третьего встречали. От меда к вину в дипломатических отношениях Московского царства. Фряжские вина на любой вкус.

Новгород – один из крупнейших на севере торговых центров Средневековья, отправная точка для долгого и сложного пути из варяг в греки, перекресток движения многих товаров на фантастической протяженности пути от Константинополя до Британских островов. Не просто город, а огромная территория, богатая не своими плодородными землями, а торговлей и добычей пушнины. Государство лесов и озер, где обычной пшеницы было не вырастить, но виноградного вина всегда было в достатке.

Новгородская часть истории винной торговли особенно ценна тем, что подкреплена множеством находок археологов. В первую очередь, оживленность новгородской виноторговли подтверждают многочисленные фрагменты амфор, обнаруженные при раскопках древнего Рюрикова городища и самой территории Новгорода. Исследования и подробные публикации по этой теме принадлежат Елене Рыбиной, профессору МГУ, постоянному сотруднику Новгородской археологической экспедиции с 1965 года. Анализируя типы керамики и места обнаружения археологических находок, Елена Александровна и ее коллеги, по сути, открывают перед нами карту винной торговли не только Новгорода, но и всей Руси с древнейших времен.

Упоминания вина в древних русских летописях подтверждаются находками археологов, датированными XI–XII веком. По ним можно судить о некоторых особенностях винной культуры того времени. Например, у русской аристократии принято было отмечать вина из собственных коллекций. «Доброе вино» служило и дорогим подарком, который не стыдно отправить и князю. Самая древняя находка винной амфоры северной части Древней Руси обнаружена в Пинске (современная территория Беларуси). На обломках керамики сохранилась надпись «Ярополче вино». Очевидно, амфора-корчага принадлежала или была подарена некоему Ярополку. На раскопках Старой Рязани экспедицией Александра Монгайта был найден осколок винной корчаги такого же типа. Профессор МГУ, археолог Елена Рыбина так описывает его в своей работе: «фрагмент глиняной корчаги с ручкой, на котором хорошо читается надпись в четыре строки, прочерченная после обжига: "Новое вино добрило послал князю Богунка". Слово "добрило", скорее всего, означает "доброе, улучшенное" вино». Богунка – это, очевидно, сокращенное славянское имя Богун, а сама амфора – именной подарок вина домонгольского периода русской истории.

Карта Московии Джерарда Меркатора, 1607 год

Вот вино из Великих Лук

В Новгороде амфоры с вином из южных земель появляются уже с X века, по мере установления торговых связей с Византией, и наиболее часто встречаются в культурных слоях вплоть до XIII века, когда основной тарой для поставок вина становятся дубовые бочки (их донья с клеймами торговцев также найдены при раскопках). Интересен и перечень торговых контрагентов – поставщиков вина для Новгорода. Сравнивая типы керамики с находками в других частях нашей страны, археологи находят совпадения с амфорами, найденными при раскопках на Таманском полуострове и на Дону – в районе Белой Вежи (древней хазарской крепости Саркел). Характерная грушевидная форма амфор, корчага, и другие специфические особенности позволяют предположить, что в истории Древней Руси был период, когда винная торговля была не только внешней, но и внутренней – из южных земель и княжеств, таких как находившаяся на Таманском полуострове Тьмутаракань, – в северные. Немало в Новгороде найдено и византийских амфор, в которых доставлялось вино из Никеи в Малой Азии. А с начала XIII века основным поставщиком вина «в варяги» становится Трапезундская империя – осколок Византии в Причерноморье.

О том, что вино в Новгороде уже в древности было достаточно распространено, говорят и найденные археологами берестяные грамоты. Две самые старые из них датированы рубежом XI–XII веков. В одной из них, хозяйственной записи, вино упоминается мимоходом, как самый обычный продукт, наряду с мукой и вишнями. Более поздняя грамота середины XII века, написанная неким новгородцем Лукой своему отцу, рассказывает целую историю о поставке вина из Великих Лук и дороговизне перевоза товаров волоком. В этих же грамотах содержится упоминание о том, что вместе с вином на Русь поставлялась и особая стеклянная посуда: «Вот вино из Великих Лук повезли двое. А стекляниц тридцать». Великие Луки на одном из вариантов пути из греков в варяги – по реке Ловати – стоят гораздо южнее Новгорода, и берестяные записи подтверждают, что основным поставщиком вина для северных земель в этот момент были южные византийские земли.

Древние амфоры в турецком Бодруме (в античные времена – город Галикарнас)

В дальнейшем смена поставщиков вина отражала исторические события в южных винодельческих регионах. Например, захват Константинополя крестоносцами в 1204 году на время остановил винные поставки в амфорах «трилийского» типа – из Малой Азии, зато в этот период появляется больше «трапезундских» амфор – сосудов для вина другой характерной формы. Нашествие монголов на Русь на время полностью прекращает поставки вина с юга в амфорах. Греческие вина полностью не исчезают из русской виноторговли, но их начинают заменять вина других стран, а главное – на первый план выходят иные торговые пути.

Петр Кеппен в своей работе по истории винной торговли в 1832 году пишет, что винная торговля на Руси в правление Ивана Калиты (XIV век) оживленно идет на ярмарке Холопьего города – Моложских торгах. Действительно, на эту ярмарку съезжались купцы и из стран Северной Европы, и из южных земель – немцы, греки, итальянцы, персы, турки. Иеродьякон Тимофей Каменевич-Рвовский в конце XVII века писал, что к товарам, которые привозили на торги в Холопьем городе, причислялись и «пития преузорные и красные вина», однако более подробных сведений о виноторговле этой ярмарки не сохранилось.

«Города постановили…» О правилах винной торговли

Куда больше мы знаем о новгородской иностранной виноторговле того же периода. Во второй половине XIV века на Севере Европы окончательно оформляется Ганзейский союз городов с центром в Любеке. Торговая империя, которая вполне могла соперничать по своей мощи с государствами. Новгород, как и другой контрагент Ганзы – Лондон, в союз городов никогда не входил, но всегда был особенно важным партнером, где была открыта особая торговая контора – «Двор».

В 2022 году в городской черте современного Великого Новгорода археологи нашли точное место расположения знаменитого Немецкого двора – одной из двух купеческих факторий (второй был Готский двор), через которую Ганза вела торговлю с новгородцами. В числе прочих находок были обнаружены ганзейские дубовые бочки с клеймами, которые могли использоваться для перевозки вина.

О роли виноторговли в отношениях Ганзы и Новгорода можно судить по сохранившимся документам. Немецкий двор (он же – Петров двор) практически с момента основания в конце XII века управлялся торговым уставом, именовавшимся «скра». В этом судебнике подробно описывались все правила поведения купцов на дворе, хранения товаров и многие другие подробности торговли. Скра пережила несколько редакций по мере развития торговых дел, а также изменений в перечне товаров, которые в разное время были наиболее выгодны для торговых операций. Четвертая Скра, окончательную версию которой датируют примерно 1355 годом, достаточно много внимания уделяет теме вина. Центром двора, как следует из его названия, была каменная церковь Святого Петра, которая использовалась не только как храм, но и как склад самых дорогих товаров. Согласно тексту Скры, бочки с вином надлежало хранить не где-нибудь, а в алтаре, в самом почетном и самом защищенном от пожаров месте.

Статья 113 этого исторического документа полностью посвящена торговле вином: «далее, города постановили, что никто не должен продавать вино или какие-нибудь напитки кроме как полными бочками (под угрозой) штрафа в 50 марок и лишения прав двора».

Штраф был огромным, а «лишение прав двора» фактически было запретом на торговлю с Новгородом. Такие санкции налагались только за провинности, которые могли поставить под угрозу всю ганзейскую контору в Новгороде. Строгость наказания сама по себе говорит о ценности вина в ту эпоху и о том внимании, которое уделяли контролю его справедливой меры.

В разных источниках можно найти упоминания о том, что поводом для споров новгородцев с ливонскими и немецкими купцами становился размер бочек, их полнота, а также разбавление вина водой. Претензии о неправильности мер (маленьких мешках с солью, коротких отрезах сукна и т. д.) были предъявлены послами Пскова и Новгорода съезду ливонских городов в Дерпте в 1402 году. Особо упоминались на этом собрании и бочки со сладким вином – меньшего, чем положено, размера и разбавленные водой.

На немецкой марке изображен процесс производства вина – окучивание лоз, прессование винограда, декантация

Возможно, ответом на эти претензии стала особая должность, утвержденная в Ганзейской конторе Новгорода в новой, пятой редакции торгового устава – скры. Через три года после Дерптского съезда, в 1405 году, на немецком дворе появился особый специалист по мерам и качеству напитков – досмотрщик вина. Купцы, не предоставлявшие свои вина к досмотру, должны были уплатить большой штраф в 10 марок серебром.

Торговля вином в Новгороде с ганзейского двора шла только оптом – бочками, продавать вина небольшими мерами иностранным купцам не дозволялось. Об объеме торговли нам рассказывает еще одна берестяная грамота, найденная в городе Старая Русса в Новгородской области. В это поселение примерно в начале XV века некий Григорий, новгородский торговец, отправлял целых шесть бочек вина своим партнерам Ермоле и Озекею. В берестяной записке он отдельно указывает на то, что необходимо проверить уровень вина в бочках при приемке («как палец достанет») и продать их «на тех же условиях». То есть партия из шести бочек была не первой, и внутренняя винная торговля Новгородского княжества была довольно оживленной.

Дипломатия винных бочек

Важность вина как товара для знати, а также (не будем забывать) и для церковных таинств, его дороговизна и редкость, особенно за пределами Новгородской земли, не раз делали вино инструментом не только дипломатии, но и торговых войн. К XV веку Новгород вел дела не столько с центром Ганзы – Любеком, сколько с ближайшими соседями – ливонскими городами, с которыми не раз возникали торговые споры, доходившие и до ограничений в торговых отношениях, и до блокировки ливонцами поставки некоторых видов товаров.

Важность вина в этих непростых торговых отношениях можно проиллюстрировать таким примером. В 1415 году возник очередной конфликт новгородцев с Ганзой из-за неправильных мер сукна, поставлявшегося немецкими купцами. В ответ Новгород ввел санкции, запретившие продавать любые ливонские товары, однако особо было оговорено, что вина и других напитков эти «контрсанкции» не касались.

В 1430-е годы, как пишет в своей работе историк Вильям Похлебкин, вино становится предметом торгового спора между Новгородом и Москвой. Новгородцами, по его данным, было наложено ограничение на продажу французских и рейнских вин, поставлявшихся в Новгород из Европы. Причины этого решения Похлебкин не комментирует, но в 1431 году в Московском царстве начинается междоусобная война, а сам Новгород заключает торговое соглашение с Литвой, политически и экономически отдаляясь от московского соседа.

Настоящая «дипломатия винных бочек» разворачивается между Москвой и Новгородом в правление Ивана III Васильевича во время его «Похода миром» для разбора претензий новгородцев на боярские несправедливости.

В описании этого государственного визита 1475 года можно насчитать больше десятка бочек с вином, подаренных Ивану новгородцами. Вот несколько цитат из описания этого похода у Карамзина:

«За 90 верст от города ожидали Иоанна Владыка Феофил, Князь Василий Васильевич Шуйский-Гребенка, Посадник и Тысячский, Степенные, Архимандрит Юриева монастыря и другие первостепенные люди, коих дары состояли в бочках вина, белого и красного.

За ними явились старосты улиц Новогородских, после – бояре и все жители Городища, с вином, с яблоками, винными ягодами…

Все знатнейшие люди угощали его роскошными обедами: Архиепископ трижды; другие по одному разу, и дарили деньгами, драгоценными сосудами, шелковыми тканями, сукнами, ловчими птицами, бочками вина и прочим».

На обеде у архиепископа Феофила царю были подарены две бочки вина белого и красного. Проводы царя Феофил также снабдил бочкой вина и двумя бочками меда и многими другими дарами. В итоге в 1478 году вместе с очередными бочками вина и другими драгоценными предметами в Москву отправился и новгородский вечевой колокол, чем завершилось присоединение Новгорода к Московскому царству. В 1494 году Иван III закрыл новгородскую ганзейскую контору. Впрочем, винная торговля через Балтику на этом не прервалась, а пошла несколько иными путями, в том числе через Ревель, куда русские купцы начали ездить, чтобы сбывать свои товары, и где вокруг Никольской церкви начало развиваться купеческое подворье (Русский двор).

Митрополит Геронтий благословляет великого князя Ивана III Васильевича в поход на Новгород. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Из описаний визитов в Московское царство послов времен Ивана III и его сына Василия III мы видим, что в эту эпоху продолжают поставляться греческие вина, сладкая Мальвазея. На царских пирах, особенно в правление Василия III, вино все чаще заменяет мед, который был в ходу в приеме дипломатов еще при его отце Иване. В 1476 году венецианец Амброджо Контарини сетует, что ему поднесли слишком большую чашу, содержимое которой он не смог осилить:

«Мне была поднесена большая серебряная чаша, полная медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне осушить ее всю и дарует мне эту чашу. Такой обычай соблюдается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказалось затруднительным выпить такое количество – ведь там было очень много напитка!»

А в 1517 году знакомый читателю по предисловию к этой главе австрийский барон Герберштейн, описывая похожий обряд с жалованием царской чаши послу, упоминает уже редкую греческую Мальвазею. Отпивая из чаши, царь подзывал по порядку послов со словами:

«Ты приехал от великого государя к великому государю, совершил большой путь, и потом видел нашу милость и наши ясные очи, добро тебе. Пей, и выпивай, и ешь хорошенько, досыта; потом отдыхай, чтобы наконец ты мог воротиться к твоему государю».

Завершение переговоров с литовцами, где Герберштейн выступал посредником от имени императора Максимилиана, также завершается царским угощением вином из «многих бокалов».

Помимо Мальвазеи, которая не теряет своей актуальности в России и в более поздний период, в посольских описаниях визитов XVI и начала XVII века встречаются такие вина, как Аликант из Испании, а также вина из Франции. Как пишет Кеппен, из сведений об отпуске вин иностранным послам явствует, что под названием фрянцовского скрывалось белое вино из Франции, а красное называли Романеей.

В XV–XVI веках в России знакомятся и с венгерскими винами, что также может быть связано с дипломатическими контактами Ивана III и венгерского короля Матьяша I Корвина, через которого в Москву приглашались европейские мастера пушечного дела, инженеры и архитекторы. В «Записках о Московии» Сигизмунд Герберштейн отзывается о венгерских винах весьма поэтическим образом, отмечая и терруарные характеристики – свойства местности, и тот факт, что лучшие сладкие вина не уступают по вкусу критским.

В этот же период для импортных вин, привезенных в Россию, все чаще используется термин «фряжские вина». Возможно, впервые фряжское вино, поднесенное царю митрополитом, упоминается в описании свадьбы Василия III и Елены Глинской 21 января 1526 года. И хотя «фрягами» или «фрязинами» в Москве того времени часто именовали итальянцев, термин этот был гораздо шире и фактически обозначал практически любое привезенное с юга Европы виноградное вино.

Для его поставок в Россию XVI–XVII века – один из переломных моментов, как и для всей русской внешней торговли. В ту эпоху закладываются и предпосылки для создания собственного русского виноделия, точкой отсчета для которого стал непростой период смены династий – Рюриковичей и Романовых.

Блокнот путешественника

Великий Новгород сейчас – это небольшой уютный город, где не так уж много напоминаний о его прежнем величии. Чтобы почувствовать дух эпохи одного из главных торговых городов Средневековья, лучше всего пройти от центральной площади города через парк в ворота Новгородского детинца – кремля. Внутри его стен по правую руку памятник «Тысячелетие России», на котором среди главных фигур русской истории есть и Иван III в шапке Мономаха со скипетром и державой. Напротив памятника – собор Святой Софии, свидетель эпохи расцвета торговли Новгорода и Ганзы. Территория Детинца небольшая – через противоположные ворота выходим к реке Волхов. За ней – Торговая сторона, куда из Софийской части Новгорода можно перейти по мосту, к Ярославову дворищу и древнему торгу. Именно на этой стороне Волхова располагался Петров двор – между средневековых улиц Большой Пробойной и Ильина (она и сейчас есть на карте города). Самое полное впечатление от торгового пути через Новгород можно получить в теплое время года, когда с набережной у кремлевских стен под Софийской звонницей отправляется теплоход – по Волхову в сторону озера Ильмень, мимо руин Рюрикова городища. Именно здесь, на этих водах, начинался путь из варяг в греки, по Волхову – из Невы и Ладоги в Новгород заходили ганзейские суда, груженные бочками с вином и другими товарами.

Фрагмент памятника Тысячелетие России. Авторы Михаил Микешин, Иван Шредер, Виктор Гартман

Собор Святой Софии в Великом Новгороде

Ярославово дворище в Великом Новгороде