Очнувшись, я сразу скривилась, потому что на губах до сих пор ощущался вкус чужого поцелуя. Мои обострённые чувства наделяли кожу Ричарда травянистым ароматом спиртовых настоек… Целебных или ядов? Вкусом солоноватых слёз и давящим присутствием флёра одержимости.

Мной.

Я не знала, в какой момент доктор воспылал ко мне страстью, но осознавала опасность подобной привязанности. Я уже испытывала это на себе, и повторять горький опыт не хотелось. Впрочем, как и возвращаться туда, куда так стремилось моё сердце.

– Глупая, – прошептала в темноту и, повернув голову вбок, позволила слезе соскользнуть с кожи и навеки исчезнуть в мягкой ткани белоснежной подушки. – Это тоже плен. Не свобода.

Но в груди привычно сжалось и потеплело, стоило только вспомнить, как Фернанд побледнел, лишь вкусив моей крови. Но не отпрянул, отплёвываясь, а, наоборот, зажмурился и прильнул так, будто стремился стать со мной одним целым.

Так и случилось.

Рухнув в страсть, мы утратили индивидуальность. Потеряли свои цели, желания и боль.

Всё это стало общим.

Кто бы мог подумать, что эгоистичный князь Монгомери добровольно разделит моё страдание? Я точно не предполагала подобного.

– Так может, – прищурилась я, – позволить ему мучиться и дальше?

Губ коснулась злая улыбка. Если Фернанд готов принимать мою кровь, это будет достаточным для него наказанием? Сердце забилось чаще. Я знала, из-за кого. Но впервые за последнее время глупая мышца в груди и трезвый разум пришли к одному решению.

Я захотела вернуться в дом овнера.

Интересно, сколько прошло с той ночи? Монгомери искал меня? В первое моё исчезновение Фернанд предпочёл успокоиться мыслью о смерти своей нисси. Так было удобнее, и за это я возненавидела мужчину. Как же он поступил в этот раз? Неужели снова обманул мою любовь?

Вздрогнув, я помотала головой, стремясь выбросить из мыслей это дурацкое слово. Больше я не позволю себе любить сильнее мужчины.

Ни за что!

– Довольно, – выдирая из руки иглу от капельницы, проворчала я и села на постели. – Раз он не нашёл меня, значит, не сильно старался. И за это тоже заплатит своей кровью. И моей!

Мне понравилось представлять, как это случится. Тело отозвалось мгновенно, по венам будто лава разлилась, а по низу живота прокатилась приятная щекотка. Неужели это пресловутые бабочки?

Опустив ноги, я коснулась стопами прохладного пола и замерла на миг. Показалось, что кончики пальцев утратили былую чувствительность. Подняв руки, я несколько раз сжала и разжала кулаки. Прислушиваясь к ощущениям, убедилась: что-то не так.

Опираясь о кровать, встала, но меня тут же повело в сторону, и в ушах зашумело. Чтобы не упасть, я снова села и недоумённо огляделась. Почему я такая слабая? Даже когда в меня вливали лекарства с пеплом, я не ощущала подобного. В тот момент боль выкручивала меня, как сушилка мокрое полотенце, но голова не кружилась.

Вспомнив лекарство, которое добровольно выпила перед тем, как уснуть, я нахмурилась. Ричард сказал, что изобрёл его специально для меня, но не успел проверить эффективность. Но что, если он исказил правду? Блэйрс мог запретить врачу испытывать сомнительные лекарства на сестре его нисси.

Спина покрылась липким потом.

Я будто снова очутилась в подвале Мура. И пусть клетки не было, я всё равно ощутила себя пленницей.

Чего добивался Ричард?

Коснулась кончиками пальцев своих губ. Он поцеловал меня. Что дальше? Провела ладонями по груди, убеждаясь, что одежда на мне другая. Переодел? Посмотрела на свою руку, погладила затянувшуюся ранку от иглы.

Что за лекарство было в капельнице?

Запрокинув голову, не заметила ни пакета, ни бутылочки, от которой отходила эта трубка. Потянув за неё, услышала перестук капель по полу, а обоняния коснулся сладковато-металлический запах. Осторожно держась за край кровати, я наклонилась и при виде небольшого аппарата, к которому был присоединён второй конец трубки, поджала губы.

Из меня откачивали кровь? Много!

Потому я ощущала слабость, головокружение и онемение конечностей.

Сползла на пол и, стоя на коленях, пересчитала заботливо уложенные в ряд запакованные колбочки. Скривилась в ярости:

– А доктор-то не так прост.

Интересно, для чего ему мой яд?

Дверь, скрипнув, выдала приближение Ричарда, но я не обернулась. Напрягшись, будто сжатая пружина, была готова в любой момент дать отпор тому, кто выдавал себя за друга. Внешне оставаясь спокойной, собиралась с силами. И мыслями…

Не позволю доктору стать вторым «Муром».

– Линда, – тихо, будто не желая напугать меня, позвал Ричард. Голос его звучал на удивление спокойно для того, кого только что разоблачили. – Это не то, что ты думаешь.

– А что я думаю? – не меняя позиции, холодно уточнила я.

Пальцы одной руки сжали одну из колбочек, в другой я удерживала трубку от аппарата. Я не ждала ответа. Не важно, какую новую ложь придумает мужчина. Я готовилась обвить шею врача и, когда от недостатка воздуха тот распахнёт рот, влить свой яд. Тогда и послушать, что поведает мне вампир, корчащийся от боли.

– Я искренне хочу исцелить тебя, – не сдавался он. – Да, мои лекарства не работали, но… Я никогда не отступаю! Девочка моя, это единственный способ помочь тебе.

– Откачав из меня всю кровь? – Покосившись на вампира, я хищно оскалилась. – И с какой это радости я – «твоя девочка»?! Забыл, кто мой овнер?

– Я освобожу тебя от Монгомери, – твёрдо пообещал он. – Переливание крови уже помогло. Два этапа… Это третий. Потерпи, Линда! Скоро ты обретёшь новую жизнь.

– С тобой? – выгнула я бровь и равнодушно отвернулась. – Не хочу.

– Тебе придётся. – Тон его прозвучал жёстче. – Я забирал кровь до тех пор, пока твоё тело не погружалось в глубокий сон. Люди называют его комой. И лишь потом отдавал свою кровь.

Он закатал рукав рубашки и показал следы от игл. Судя по всему, вампиру немало доставалось от моего яда – регенерация его тела замедлилась почти до человеческой. То есть Ричард за два подхода влил в себя не меньше литра моего яда.

И выжил.

Пока…

– А это – третий, – прошептала, поражаясь одержимости доктора.

– По моим расчётам… – Взяв с подноса моток прозрачной трубки, мужчина воткнул одну из игл в свою вену. – Третье переливание окончательно исцелит тебя. И избавит от связи с Монгомери.

– Надеешься, что займёшь его место в моей жизни? – Отступая, я приготовилась к броску. – И не мечтай!

Но Ричард легко перехватил меня и, вжав в кровать, прикрутил к ней простынёй.

– Я разучился надеяться, – отбирая колбу, в ярости процедил он. – До встречи с тобой, Линда, я считал себя ходячим трупом. Без желаний, без своей воли… Без чувств. Послушной пешкой в руках Лайенса! Но теперь я знаю, что наша судьба в наших руках. Вчера князья смотрели на меня как на тряпку под ногами, завтра они об этом пожалеют.

Я бессильно шипела, не понимая, отчего стала такой слабой. Или же дело в другом? Мог ли Ричард так измениться? Судьба в его руках? Взгляд упал на стекляшку, наполненную моей кровью. Неужели он пил её?

И тут догадка пронзила меня, будто на дерево обрушилась молния. Разрубив его до основания, не оставила никаких тайн.

– Чёрная кровь! – ахнула я, глядя Ричарду в глаза. И как я сразу не заметила, что радужка стала ярко-алой, как у высшего вампира? – Ты похитил сосуд князя клана высших вампиров. Меня! Нисси Фернанда…

– Я сказал, что ты будешь моей! – зарычал мужчина. – Моей нисси. Я заберу у Монгомери всё! Его женщина, его кровь, его сила. Всё это станет моим.

И одним глотком осушил колбу. Лицо вампира исказилось лицо вампира. Не веря в происходящее, я ахнула:

– Зачем? Это месть?

– Да, – явно страдая от ужасающей боли, выдохнул мужчина.

– Что Фернанд сделал тебе?

Он снова склонился надо мной и, вдавив меня в матрас, выдохнул:

– Соблазнил женщину, которую я полюбил. Этот ублюдок сделал её своей нисси, а потом выбросил, будто надоевшую блуди. Прикрылся ложью о её смерти, не желая сражаться с псами. С Немлессом! И теперь поплатится за свою трусость.

У меня от изумления на миг пропал дар речи. Помотав головой, я растерянно моргнула.

– Мстишь за меня? Говоришь, будто давно знаешь… Но я тебя не помню.

– После того, что с тобой сделали, – горько усмехнулся мужчина, – это неудивительно. Но с этого дня у нас начинается новая жизнь.

Он аккуратно ввёл иглу в мою вену и, настроив скорость переливания, сел рядом. Кровь из его тела проходила через аппарат, прежде чем попасть в моё тело. В ушах тут же зашумело, перед глазами заплясали разноцветные круги, к горлу подкатила тошнота.

– Я был раздавлен, когда узнал, что ты провела ночь с Монгомери и не убила его. – Голос врача звучал будто сквозь вату. – Я спрашивал себя, каков твой план?

– Никакого нет, – борясь с тошнотой, презрительно выговорила я. – Я поняла, что люблю Фернанда и не собираюсь причинять ему вред.

– В тебе говорит магия вашей связи, – брезгливо поморщился мужчина и дотронулся до тонкого браслета. – Как я ненавидел это притяжение! Но потом меня осенило. Монгомери во время близости передал тебе древнейшую кровь клана высших вампиров. И их магию! Если я сделаю тебе переливание со своей кровью, то освобожу не только от пепла мертвецов, но и от угнетающей связи с князем Монгомери. Стану твоим овнером!

Он расхохотался и, осушив ещё одну склянку, бросил на меня косой взгляд. На миг мне показалось, что алые радужки блеснули ядовито-зелёным, и спина похолодела. Мужчина моргнул, и наваждение исчезло, но я не могла отмахнуться от того, что привиделось. Самообман приводит к гибели.

Нужно убедиться, влез ли Немлесс в голову доктора. Я вкрадчиво спросила:

– Почему ты так уверен, что это сработает?

Ричард посмотрел на меня с теплотой, будто на самом деле испытывал к пациентке нежные чувства. Но я уже видела, как предводитель псов ловко манипулирует чужими воспоминаниями. Это жуткое существо могло внушить доктору, что я – та, кого мужчина некогда любил.

И тогда всё становилось на свои места.

Пёс проиграл, но сдаваться не желал. Как и отпускать оружие против своего врага.

Меня.

– В моём роду были высшие вампиры, – признался Ричард. – Давным-давно, но… Магия Монгомери может усилить эту тонкую ниточку. Это не сделает меня князем клана Чёрной крови, но позволит разорвать связь овнера и его нисси.

Он молча взял ещё одну колбу и осушил её. Я поёрзала, стараясь освободиться от пут, но Ричард накрепко прикрутил меня к кровати, даже руку высвободить не удалось. Оставалось лишь наблюдать, как доктор, бледнея на глазах, упрямо поглощает содержимое склянок.

Моя кровь смешивалась с его, и пепел мертвецов лишал нас сил. Лишь магия древних вампиров помогала бороться и делать новый вдох, цепляться за жизнь. Новую, в которой не было места для прежних связей.

И это работало! Образ овнера уже таял в моём сердце. Я с трудом могла вспомнить лицо Фернанда…

Сомнений не осталось. За похищением снова стоит Немлесс. Пёс желает уничтожить Фернанда, вырезав его сердце, забрав его нисси.