Я решила, что так дальше нельзя. Надо действовать. Я — экономист. Я привыкла, что за любой проблемой стоит цифра или план. Значит, мне нужен план.

Сначала осмотреть дом, понять, где основные проблемы, а потом уже браться за работу. И все это — так, чтобы меня не съели крысы, не прибил муж своей тростью, и чтобы я сама не упала в какую-нибудь дыру. Эх, сколько всего нужно предусмотреть…

Начну, пожалуй, с оценки внешнего состояния здания.

— Так, — сказала я Красавчику, который пошел за мной следом, как преданная собака. — Мы начинаем ремонт. Ты будешь моим главным советником, потому что ты хотя бы не споришь и не пытаешься меня переубедить. Чуть позже я посвящу тебя в свои рыцари круглого стола.

Осел посмотрел на меня с легким скепсисом, но промолчал. Я решила, что это согласие. Нет, ну а что мне оставалось? Таких иностранных языков мне не преподавали. А «Лондон из зэ кэпитал оф грейт Британ…» тут мне явно не пригодится.

Я обошла поместье снаружи. Картина была плачевной. Стены в трещинах, штукатурка осыпалась, кое-где из щелей торчала арматура, как обглоданные ребра.

— Эх, — притворно вздохнула я, внезапно возникшей ассоциации, — Сейчас бы барбекю. Да с острым соусом. Да с квасом холодным… Ай, ладно, — хлопнула себя по бедру, — Нас и здесь неплохо кормят. Прорвемся.

Крыша третьего этажа напоминала решето, сквозь которое точно можно было разглядеть небо. Некоторые окна были заколочены досками, парадное крыльцо покосилось так сильно, что я побоялась на него наступать.

— И это называется «поместье», — сказала я Красавчику, который смотрел на меня с легким скепсисом. — Больше похоже на загулявшую на пару недель с Лешим Избушку на курьих ножках. Но мы будем считать, что это дом с характером. Очень сложным характером. Как у моего мужа, только в строительном масштабе.

Я обошла весь периметр, заглянула под козырек, постучала по дереву.

— Если я увижу еще одну трещину, — сказала я, — я сбегу в лес. И буду жить там в шалаше. С тобой. И крыс с собой возьмем. Так теплее будет.

Осел фыркнул. Я решила, что он согласен.

— Хорошо. Начнем с внутренней уборки, — сказала я, направляясь к двери, из которой вышла ранее. — Потому что если мы не выгребем мусор изнутри, то и снаружи смысла нет. Крыши нам не помогут, если внутри будет бардак. А у нас бардак. Огромный. Эпический. Точно приходил Сережка… но играть с ним никто не стал.

Внутри, при пристальном рассмотрении, было не лучше, чем снаружи. Пыль висела в воздухе, как туман. Паутина свисала с потолка. И в ней болтались мухи, которым не посчастливилось стать обедом для паука.

В углах лежали старые вещи, которые никто отчего-то не выбрасывал — разбитые стулья, сломанные ящики, какая-то штора, которая теперь была просто тряпкой. Я вздохнула и принялась искать ведро и швабру.

Нашла в кладовке у лестницы на кухню. Ведро было ржавым, но целым. Швабра — старой, но чистой. Воды набрала из колодца во дворе. И начала мыть.

Я мыла холл. Полы, стены, подоконники. Вода становилась грязной почти мгновенно. Я выливала ее, набирала новую и продолжала.

Спина, на удивление, не ныла, колени не стреляли, как в прошлой жизни. Это что за скилл такой? Мне нравится! Тут что, если с корточек резко встать, в глазах не потемнеет? Вот это фича! Бонус-программа для нового игрока? Надо пользоваться!

Крысы собирались в дверных проемах и наблюдали за мной. Некоторые подходили ближе, забавно шевелили усиками, но не лезли под руку. Бантик сидела на пороге и следила за моими движениями, как капитан корабля за штурвалом.

— Вы поняли, что я не собираюсь никому вредить? — сказала я им, вытирая лоб. — Это хорошо. Потому что я не собираюсь тут все менять. И вы вписываетесь в мои планы. — я продолжала болтать, потому что так было веселее. — Более того, мы соберем из вас лекторат, который будет принимать в жизни дома непосредственное участие. Пропишем ваши права и обязанности. Учтем медицинские услуги и минимальный прожиточный минимум.

Крысы переглянулись. Бантик пискнула. Я улыбнулась и продолжила.

— На базовый максимум ваш хозяин, конечно, не тянет. Но на безрыбье…

В этот момент в холл ввалился мой муж. Он шел медленно, с тростью, делал вид, что ничего не видит. Но я заметила, что он слишком ловко обходит препятствия. Слишком уверенно двигается. Я ничего не сказала. Только смотрела, склонив голову.

Он наступил на мокрую тряпку, потому что увлекся своим притворством. Нога на мокром поехала. И он потерял равновесие.

Я среагировала — схватила его за руку, удержала, чтобы он не упал. Он замер. Удивленно глядя в мою сторону. Или просто слушая.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила я, отпуская его.

— Зачем спасла? — он точно не ожидал.

Что за отношения у них были с прошлой хозяйкой моего нынешнего тела? Это она слишком жуткая, или он преувеличивает?

— Если бы ты упал, то мог бы сломать шею. А я не люблю копать ямы, — выдала, не подумав, и вернулась к своему нужному занятию.

— Ты… ты что такое говоришь, неадекватная? Какие ямы? — сказал он, тыча в меня пальцем.

Ах ты ж лживая моська!

— Неглубокие. Как лунки под картофель, — ответила, не отвлекаясь, а лишь повторно прошлась в углу шваброй.

— Не неси чушь, Маринелла! Тут никто не собирается на встречу с предками. Мне еще свое порушенное имя восстанавливать, после твоих выкрутасов. Будешь снова совершать зло, я сдам тебя властям! — чуть ли не извергал огонь мужчина.

Ой, боюсь-боюсь! Уже бегу, волосы назад.

— Пока будешь сдавать, найди еще ненужных тряпок по пути, — положила грязную и порвавшуюся ткань в угол, где сложила мусор.

Он не отреагировал. Просто покачал головой, развернулся и ушел. Я осталась стоять с мокрой тряпкой в руках, глядя ему вслед.

— Ничего-ничего. Потерпи, милый, — сказала я тихо. — Тобой я займусь чуть позже.

Я выжала тряпку и вернулась к работе. Полы были почти чистыми, и я почувствовала, как внутри просыпается странное чувство, похожее на удовлетворение. Это был мой первый маленький ремонтный успех. Я взяла ведро и пошла дальше.