Дао – это сосуд, поток из которого никогда не иссякает.

Оно непостижимо, как происхождение всего сущего.

Затупляя лезвия, распутывая сплетения, скрывая сияние, смешиваясь с земной пылью, оно исчезает… или не исчезает?

Я не знаю, из какого источника оно происходит. Может быть, оно старше самого Создателя.

Колесничий и пределы языка

В том, как Лао-цзы описывает Дао в этой главе, прослеживаются нотки мистицизма, заметные и в других его текстах.

Затупляя лезвия, распутывая сплетения, скрывая сияние, смешиваясь с земной пылью – эти слова намеренно расплывчаты, непрозрачны, многозначны. Они сбивают с толку. Существует тысяча других вариантов их перевода, но ни один из них не будет более понятным.

Лао-цзы специально писал так, чтобы подчеркнуть, что язык в конечном счете служит проводником, заводящим в тупик. Мы думаем, что если что-то можно назвать, то оно реально, но «имя, которое можно произнести, не есть вечное имя». И наоборот, мы полагаем, будто того, о чем нельзя сказать, не существует, но самые важные знания никогда не сводятся к словам.

Говоря о пределах языковых возможностей, я вспоминаю рассказанную Чжуан-цзы историю о князе Хуане – одном из самых могущественных князей того времени, когда мелкие китайские государства находились в состоянии войны, о настоящем властителе десяти тысяч колесниц и его скромном колесничем.

(Да, необходимо предупредить читателя еще кое о чем: как правило, я не перевожу дословно притчи Чжуан-цзы, а лишь пересказываю их содержание, чтобы сделать историю Лао-цзы еще интереснее.)

Как-то князь Хуань, сидя за чтением в большом зале своего дворца, постоянно кивал головой и что-то восклицал.

В это время его старый колесничий Бянь чинил во дворе колеса. Заинтересовавшись доносившимися до него звуками, он отложил молоток и долото и поднялся по ступеням в зал.

– Что вы читаете, господин? – спросил он.

– Мысли мудрецов, – ответил князь.

– Эти мудрецы еще живы?

– Нет, они давно умерли.

– Значит, то, что вы читаете, – это всего лишь старый мусор, – с разочарованным видом произнес колесничий.

– Как ты смеешь! – воскликнул князь. – Я беседую с величайшими умами в истории, а ты всего лишь занимаешься колесами и при этом считаешь, что вправе судить о них! Как ты это объяснишь?

Колесничий поклонился разгневанному князю, но ответил без тени страха:

– Я рассуждаю исходя из своего низкого положения и скромного опыта. Сможете ли вы, господин, изготовить колесо?

Князь выглянул во двор, где колесничий оставил свои инструменты и незаконченную работу, а тот тем временем продолжал:

– Если вы будете вырезать его медленными и широкими движениями, то края будут ровными, но колесо окажется непрочным. Если же вырезать его быстрыми мелкими ударами, то долото не обеспечит ровной линии и колесо получится слишком грубым. Чтобы сделать все правильно, нужно изучить свойства дерева и почувствовать направление его слоев. Надо знать, для чего предназначено это колесо, и учитывать, что его обод по-разному изнашивается от грязи зимой и от песка летом. Кроме того, вы должны научиться обращаться с инструментами так, словно они служат продолжением вашего ума, и орудовать ими не слишком быстро и не слишком медленно, не слишком сильно и не слишком слабо.

Князь слушал колесничего и медленно кивал головой, а тот продолжал:

– Все это я узнал, работая руками. Мое умение нельзя передать словами. В каждом взмахе молотка и в каждом ударе по долоту заключена целая жизнь. Сколько бы я ни рассказывал, я не смогу научить своего сына тому, что знаю сам, а он не сможет познать смысл моего ремесла, сколько бы ни слушал. Вот почему я все еще сам делаю колеса, хотя мне уже семьдесят.

Князь тем временем переводил взгляд с колесничего на книгу, которую держал в руке, и обратно, а колесничий подвел итог:

– Все эти древние мудрецы умерли, унеся с собой свою мудрость, которую не передать словами. На страницах остались только ее тени.

Комментируя эту притчу, Чжуан-цзы писал:

Люди дорожат книгами. Книги ценны благодаря содержащимся в них словам, а слова ценны тем смыслом, который они могут выразить. Однако смысл, который можно извлечь из слов, – это всего лишь следы того, что невозможно выразить. Люди создают книги, потому что ценят слова, но я думаю, что слова сами по себе не являются ценностью.

То, что можно увидеть, – это всего лишь формы и цвета; то, что можно услышать, – это всего лишь звуки. Как печально! Ведь многие полагают, будто форм, цветов и звуков достаточно для того, чтобы понять реальность.

Тот, кто говорит, не знает, а тот, кто знает, не говорит. На самом деле все просто, но это так трудно осознать.