Не превозноси мудрых – и люди не будут соперничать.
Не цени редкие вещи – и не будут красть.
Не гляди на то, что возбуждает желания, и сердца не придут в смятение.
Поэтому, управляя людьми, познавшие Дао опустошают их сердца и наполняют желудки; ослабляют их волю, но усиливают их кости; постоянно стремятся к тому, чтобы они были незатронуты знаниями и свободны от желаний, а те, кто освящен мудростью, не помышляли о действии.
Действуй недеянием – и не будет того, что не управлялось бы тобой.
На все тексты накладывает отпечаток время, в которое они были написаны. Чтобы понять смысл «Дао Дэ Цзин», нужно хотя бы немного знать об эпохе написания данного произведения.
По сравнению с Египтом, Месопотамией, Грецией и Римом древняя классическая китайская цивилизация (под которой я подразумеваю период до основания династии Цинь в 221 году до нашей эры) оставила последующим эпохам относительно немного сохранившихся текстов (к счастью, «Дао Дэ Цзин» – один из них). Такие великие открытия, как те, что были сделаны в Мавандуе и Годяне, – большая редкость. Причин малого количества письменных памятников много, но по крайней мере одна из них – это постоянные войны между различными мелкими государствами, которые со временем объединились в Китай.
Эпоха между VIII и III веками до нашей эры, когда эти государства номинально были вассалами царя Чжоу, делится на период Вёсен и Осеней и период Сражающихся царств – одно только название последнего должно сказать вам все, что нужно знать об этом хаотичном времени. По мере того как бронзовый век постепенно сменялся железным, великие полководцы собирали армии в десятки тысяч человек и тысячи колесниц, борясь за гегемонию на плоских равнинах и в плодородных речных долинах, разрушая города и убивая пленников. Непрекращающиеся войны приносили людям невероятные страдания, а также уничтожали тексты, артефакты, здания, предметы искусства. Такое положение дел продолжалось вплоть до установления гегемонии династии Цинь над всеми остальными царствами в 221 году до нашей эры.
В то время как мыслители пытались разобраться в происходящих вокруг них смертях и искали убежище или новые пути выхода из нестабильной ситуации, эта эпоха также стала свидетелем великого расцвета классической китайской философии. Писатели и ораторы развивали такие школы мысли, как конфуцианство (акцент на доброжелательности и гуманизме), легализм (акцент на эффективном управлении и реальной политике), моизм (акцент на всеохватывающей любви и эмпиризме), и многие другие.
Одним из направлений стал даосизм (или «философия пути»), для которого «Дао Дэ Цзин» является основополагающим источником. Не думаю, что испорчу вам впечатление от оставшейся части книги, если заранее раскрою ее содержание и скажу, что она посвящена Дао, или Пути, который, помимо прочего, является путем из хаоса, войны и боли в царство гармонии, мира и радости.
Работая с текстом, невозможно не почувствовать тень, отбрасываемую на каждую страницу историей враждующих государств.
Когда Лао-цзы говорит о «властителе десяти тысяч колесниц», это не просто расхожая фраза. Когда он пишет о кобылах, вынужденных рожать жеребят на поле боя, это не просто эмоционально сильный образ. Когда он описывает риски, угрозы, смерти и потери, это отнюдь не абстрактные вещи.
Не превозноси мудрых – и люди не будут соперничать.
Не цени редкие вещи – и не будут красть.
Не гляди на то, что возбуждает желания, и сердца не придут в смятение.
Чтобы понять всю важность этих призывов, необходимо помнить о страданиях, к которым приводят амбиции правителей и гордыня великих государств. Подобные ужасы человечество с избытком переживает и в современную эпоху, даже если те, кто живет в «развитом мире», в основном ограждены от последствий политики, проводимой от их имени в далеких странах против людей, которые не могут голосовать на выборах в государствах развитого мира.
Лао-цзы писал в эпоху великих изобретений, технологических и социальных перемен, когда все, пребывая в неведении, ожидали зарождения нового мирового порядка; когда великие властители думали о войне, а их мудрых советников больше волновали вопросы гегемонии и вассальной зависимости; когда красота соперничала с ужасом, хаос соседствовал с разумом, мир сотрясали грандиозные теории и мелкие раздоры, а путь через темный лес как для отдельных людей, так и для целых народов казался чрезвычайно туманным.
Все это не так уж сильно отличается от нашего времени, не правда ли?
Одним из следствий относительной скудости письменных источников тех времен является то, что мы мало знаем о личности Лао-цзы (Лао-цзы – это даже не имя, а, скорее, прозвище, выражающее уважение и почет, что-то вроде «старший учитель»).
Отсутствие биографической информации характерно для многих великих мыслителей той эпохи, например для соратника Лао-цзы по даосизму Чжуан-цзы. Но если Чжуан-цзы выступает в качестве персонажа в своих же притчах, давая нам более или менее ясное представление о своей личности, то Лао-цзы в «Дао Дэ Цзин» самодостаточен. Его голос растворяется в тексте, как угасающий крик птицы над озером в Новой Англии спустя долгое время после того, как она улетела.
Мы даже не знаем точно, когда именно он жил в те века постоянных войн. По некоторым данным, Лао-цзы был современником Конфуция, что позволило бы отнести его жизнь к VI веку до нашей эры. Но некоторые считают его современником Чжуан-цзы, жившего в IV веке до нашей эры (это примерно время Платона, столь же великого, но совсем иных взглядов философа).
Большая часть того, что, как нам кажется, мы знаем о жизни Лао-цзы, получена не из рассказов его современников, а из краткой биографии, написанной как минимум двести (а возможно, и пятьсот) лет спустя. Сыма Цянь, первый систематический историк Китая, составил краткие биографии четырех китайских философов: Лао-цзы, Чжуан-цзы, Шэнь-цзы и Хань Фэй-цзы.
(На теперешний взгляд эта комбинация кажется странной. Сыма Цянь объединил фигуры из разных эпох в рамках одного сочинения, поскольку видел в них непрерывную последовательность идей. Однако Лао-цзы и Чжуан-цзы, будучи даосами, считали, что чем меньше законов, тем лучше, в то время как Шэнь-цзы и Хань Фэй-цзы, будучи легалистами, полагали, что правительства должны чаще вмешиваться в ход событий. Чтобы свести их вместе, требуется обоснование, которое представляется мне слишком сложным для понимания, поэтому я промолчу.)
По данным Сыма Цяня, Лао-цзы родился в государстве Чу (в современной провинции Хэнань). Его настоящее имя – Ли Эр, а дворовое имя – Дань. Работал он хранителем архива при дворе Чжоу.
В качестве иллюстрации характера Лао-цзы Сыма Цянь рассказывает следующую историю о своей встрече с Конфуцием – великим мудрецом и основателем конфуцианства:
По пути в столицу Конфуций остановился, чтобы спросить совета у Лао-цзы.
Лао-цзы сказал ему: «Ты учишь словам мертвых мудрецов, чьи кости сгнили, оставив лишь пустые отголоски. Когда обстоятельства складываются удачно, мудрый человек может рассчитывать стать министром во дворце и свободно воплощать свои замыслы, как лошадь, которой дали простор для бега, но, когда удача не идет ему навстречу, мудрый человек должен развеяться по ветру, как кучка травы на обочине. Я слышал, что хороший купец прячет свои сокровища и товары так, что кажется, будто у него ничего нет, а мудрый человек сосредоточен на укреплении собственной добродетели, при этом выглядя глупым и смиренным. Тебе следует отказаться от гордыни и умерить аппетиты, ибо слава и честолюбие не идут тебе на пользу. Это все, что я могу сказать».
Вернувшись к своим ученикам, Конфуций обратился к ним со словами: «Я знаю, что птица может летать, рыба – плавать, а зверь – бегать. Птицу я могу поймать в сеть, рыбу – на крючок, а в бегущего зверя могу пустить стрелу. Но дракон… Я не знаю, что с ним делать, ведь дракон может оседлать ветер и взмыть в облака. Сегодня я увидел дракона среди простых людей».
Подобные притчи с участием Конфуция и Лао-цзы очень популярны и демонстрируют контраст между их философиями. В этой книге вы встретите еще несколько похожих историй.
Сыма Цянь поступает так же, как Геродот, который говорил: «Я просто записываю то, что слышал». Он добавляет: «Некоторые утверждают, что Лао-цзы дожил до ста шестидесяти лет, а некоторые – что до двухсот. Его долголетие было результатом следования принципам Дао».
Кроме того, Сыма Цянь рассказывает историю о Лао-цзы и его единственном трактате:
Лао-цзы изучал Дао и Дэ, а эта философия предписывала практикующему уходить от светского мира, избегая славы. Предвидя неизбежный упадок правления Чжоу, он решил последовать правилу своей философии и удалиться от его двора. Когда Лао-цзы достиг перевала Ханьгу, стражник Иньси сказал ему: «Учитель, раз уж вы собираетесь уйти от светского мира, запишите, пожалуйста, свое учение». Так Лао-цзы написал книгу, разделенную на две части и состоящую примерно из пяти тысяч иероглифов. Куда он пошел дальше, перейдя через перевал, никто не знает.
Как нам известно из рукописей Мавандуя и Годяня, это и был трактат «Дао Дэ Цзин».
О жизни Лао-цзы говорят многое: что его не существовало, что он жил после Чжуан-цзы, что он был легендарной личностью, история которого составлена из множества биографий реальных людей (а «Дао Дэ Цзин», следовательно, является компиляцией даосских учений других авторов), и так далее. Споры по этому поводу бывают порой весьма жаркими.
Я считаю, что все это, как и большинство вещей, о которых спорят умные ученые, можно просто игнорировать. Достаточно знать, что «Дао Дэ Цзин» был написан во времена великих потрясений и перемен, что в нем воплощена душа, искавшая и нашедшая мудрость, и что он не требует от читателя ничего, кроме готовности слушать и искать собственный путь.