Апрельский вечер в Тампе. Над городом висит свинцовая духота. Некоторая активность наблюдается только на набережной в центре города. Загорелые посетители ресторана – мужчины в шортах карго и женщины в платьях без рукавов – потягивают пиво на фоне заходящего солнца. Несколько упорных бегунов прокладывают себе дорогу среди групп туристов, бесцельно слоняющихся по двухмильной беговой дорожке, идущей вдоль берега. В нескольких шагах от нее находится стадион Amalie Arena, где играет хоккейная команда Tampa Bay Lightning, и об этом напоминают на каждом шагу плакаты с призывом «“Молнии”, вперед». Эти слова нанесены и на саму дорожку, и на флаги, которые развеваются за низколетящими вертолетами. Трудно не заметить парадокс в том, что хоккейный стадион находится в жарком городе, построенном среди болот. Возможно, именно на хоккей ходят жители Тампы, чтобы немного охладиться.
Если немного отойти от набережной, можно увидеть около десятка недавно построенных высотных зданий со сверкающими фасадами. Рестораны, оформленные по высшему разряду, готовы к вечеру, метрдотели выстроились с выжидательными улыбками на лицах. Первый пятизвездочный отель Тампы Edition сигнализирует о своем присутствии знакомым ароматом чая с бергамотом, которым наполнены холлы всех отелей этой сети. Вокруг расположены многофункциональные комплексы – жилые дома, офисы, отели, бары, рестораны, спортзалы. Общей для их стиля является сверкающая металлом роскошь, которая все более заметна в городе – от нового комплекса Hudson Yards в духе Манхэттена до высоток, напоминающих Токио и пригороды Нью-Дели. Этот район в центре города, получивший название «Прибрежная линия Тампы», охватывает шестнадцать кварталов вблизи набережной и является крупнейшим объектом недвижимости в Тампе за последние годы. Его строительство, которое изначально было рассчитано на десять лет, планируется завершить в 2027 году. Ставка делается на то, что Тампа станет центром притяжения для технологических компаний, за которыми последует приток молодых городских рабочих в этот захолустный город центральной Флориды.
«Тампа долгое время была донором интеллектуального капитала для других городов Америки», – считает демократ Боб Бакхорн, дважды занимавший пост мэра Тампы с 2011 по 2019 год. Он говорит со мной по телефону из своего юридического офиса в одном из новых зданий, вид из которого ежедневно напоминает ему о своем главном достижении. Предвыборная платформа Бакхорна гласила: «Я не хочу, чтобы мои дети жили в каком-нибудь Шарлотте в Северной Каролине».
Незадолго до того как Бакхорн был избран мэром в 2011 году, Джеффри Винику, бывшему менеджеру хедж-фонда и миноритарному владельцу бейсбольной команды Red Sox, пришла в голову идея купить команду Tampa Bay Lightning и переехать в город с населением около 390 000 человек. Там Виник, чье состояние оценивается примерно в полмиллиарда долларов, начал скупать свободные участки земли – пришедшие в негодность парковки, заброшенные здания вокруг хоккейной арены, решив, что они станут хорошей инвестицией в будущее Тампы. В лице Бакхорна он нашел заинтересованного партнера, но им не хватало крупного инвестора.
У Тода Ливеке, друга Виника, которого управляющий хедж-фондом нанял на должность генерального директора Lightning, возникла идея. Ливеке уже не один год рассказывал о потенциале Тампы Майклу Ларсону, влиятельному бизнесмену, который руководил малоизвестной инвестиционной компанией Cascade Asset Management. Не удастся ли уговорить Ларсона объединить усилия, учитывая интерес Виника и поддержку городских властей?
Бакхорн представил проект как «возможность создать жизнеспособный, удобный для жизни, эффективный объект для инвестиций, который отличался бы от того, что мы в данный момент видим в Тампе, и мог бы быть использован в других городах». По его словам, Cascade согласилась, «отчасти потому, что рассматривала проект в Тампе как пробный вариант, позволяющий понять, может ли эта концепция работать и быть воспроизведена в других местах».
В 2016 году Cascade и Виник основали совместное предприятие по строительству недвижимости Strategic Property Partners, которое вложило 3 млрд долларов в «Прибрежную линию Тампы». Виник был лицом проекта вплоть до 2023 года, когда он продал свою долю компании Cascade, предоставившей бóльшую часть средств. Первая очередь проекта, на строительство которой ушло 2 млрд долларов, завершилась в 2022 году. Помимо Edison, она включает в себя еще два отеля, 1300 жилых апартаментов, а также множество ресторанов и других объектов. К моменту завершения проекта его общая стоимость, вероятно, составит 4 млрд долларов. В независимом отчете, опубликованном в мае 2023 года, говорится, что к настоящему времени для «Прибрежной линии Тампы» создано около 6000 рабочих мест, а экономический эффект от проекта составляет 520 млн долларов.
Таким образом получается, что Билл Гейтс финансирует крупнейший проект реконструкции Тампы. Cascade – это существующая уже 30 лет инвестиционная компания, принадлежащая Гейтсу и преследующая две цели: управление его огромным состоянием и выборочное инвестирование денег, которые находятся в Фонде Гейтса. По последним подсчетам, личное состояние Гейтса составляет около 124 млрд долларов (это может сравниться с активами, находящимися в управлении многих финансовых компаний на Уолл-стрит), а в фонде хранится около 70 млрд долларов. И всем этим доверено управлять Ларсону.
Тампа – это один из последних проектов постоянно расширяющейся, но в основном скрытой от посторонних глаз инвестиционной империи Гейтса. На протяжении десятилетий Ларсон выводил личное состояние Гейтса из Microsoft и вкладывал его в акции, облигации, отели, сельскохозяйственные угодья, частные инвестиции, недвижимость и другие активы. При этом имя его босса практически не упоминалось в заголовках газет, хотя в последние годы фирме пришлось в значительной степени отказаться от анонимности, поскольку растущее состояние Гейтса заставляет ее искать все более крупные инвестиции. По состоянию на 2023 год Гейтсу все еще принадлежало около 1,4% акций Microsoft стоимостью почти 20 млрд долларов.
«Благодаря тому, что делает Майкл, мы с Мелиндой можем реализовать свое видение более здорового и образованного мира», – заявил Гейтс в 2014 году на ужине в честь двух десятилетий работы Ларсона. В гостиной своего особняка он установил специальное освещение, чтобы лампы светились розовым – любимым цветом Ларсона. Гейтс добавил, что полностью доверяет человеку, который управляет его деньгами[219].
Гейтс нанял Ларсона, который был всего на несколько лет моложе его, в 1994 году, когда тот работал управляющим фондом облигаций в компании Putnam Investments. Ларсон родился и вырос в семье инженера в Северной Дакоте и окончил среднюю школу в 16 лет. Затем он учился в гуманитарном колледже Клермонт Маккена в городе Клермонте, штат Калифорния, и окончил его по специальности «экономика». В 21 год он получил степень MBA в Чикагском университете, после чего работал в банке, специализируясь на слияних и поглощениях компаний, а затем перешел в Putnam. С Гейтсом его свел Берт Эрли, бывший исполнительный директор Американской ассоциации юристов, который в то время руководил фирмой, занимавшейся поиском руководителей компаний.
Ларсон был не первым, кому Гейтс доверил управление своими деньгами. Став в 1986 году миллиардером после выхода Microsoft на биржу, Гейтс вскоре нанял своего близкого друга Энди Эванса и его жену Энн Ллевеллин, чтобы они занялись инвестированием части его денег. Еще в 1980 году супруги основали брокерскую фирму Evans Llewellyn Securities, которая покупала и продавала в основном акции высокотехнологичных компаний. В 1993 году газета The Wall Street Journal сообщила, что примерно в то же время супруги были осуждены за банковское мошенничество и отбывали срок в тюрьме[220]. В статье рассказывалось о том, как у Эвансов возникли проблемы с регулирующими органами из-за нарушений правил обращения ценных бумаг. Те признали свою вину и были приговорены к тюремному заключению сроком на шесть месяцев. Как утверждает издание, Гейтс даже навещал своих друзей в тюрьме. После того как дурная слава заставила Эванса уйти с поста управляющего активами Гейтса, соучредитель Microsoft, видимо, решил, что его финансовые дела должны вестись в условиях полной секретности. Ему нужен был человек, который мог бы инвестировать его огромное состояние, а также управлять активами фонда, не привлекая внимания к сделкам и не ставя под удар его репутацию.
С самого начала Ларсон понимал, какой характер работы от него требуется. Он даже рассказывал в интервью журналу Fortune в 1999 году, что выбрал для фирмы название Cascade, потому что оно было самым неприметным на Тихоокеанском северо-западе[221]. По словам людей, работавших в Cascade, значительная часть обязанностей Ларсона заключалась в том, чтобы по итогам работы в центре внимания оказывалась филантропия Гейтса, а не его инвестиции. Ларсон избегал слишком заметных движений. Имевшиеся возможности использовались им с максимальной осторожностью. Часто приходилось даже создавать подставные компании для хранения инвестиций Cascade. «Избегать попадания в газетные заголовки – такова была его культура», – рассказывал один из бывших сотрудников, проработавший в Cascade более десяти лет.
Компания Cascade располагается в неприметном офисном здании в Керкленде, штат Вашингтон, в 10 милях к востоку от штаб-квартиры Фонда Гейтса в Сиэтле. В ней трудятся примерно 150 человек, которые реализуют различные инвестиционные стратегии, разработанные Ларсоном. Вначале обстановка секретности в Cascade была такова, что имя Гейтса не значилось ни на визитных карточках сотрудников, ни на табличках в офисе. При встрече с потенциальными инвестиционными партнерами или продавцами сотрудникам предписывалось говорить, что они работают на небольшого финансового управляющего из Керкленда. Такой туман был необходим в том числе и для того, чтобы продавец не вздумал потребовать премию за актив, поскольку покупателем выступал Гейтс. Стремление к секретности было настолько велико, что, хотя Cascade наняла небольшую группу сотрудников для работы в Microsoft по обслуживанию технологических решений, они в большинстве своем даже не знали, кто владелец компании, чьи технологии они обслуживали. Работники Cascade должны были подписывать соглашения о неразглашении информации, которые зачастую бывали очень строгими и допускали расширенное толкование. «Большинство из принятых на работу были молодыми людьми, только что окончившими колледж. Они боялись, что, если слишком много болтать, Билл может подать на них в суд», – рассказывает бывший сотрудник.
Время от времени сведения об обширности владений Гейтса неожиданно становились достоянием гласности. В 2015 году у выращивающей лук фермы Stanley Farms в Джорджии возникли проблемы: конкуренты обвинили ее в том, что она выдает обычный желтый лук за видалию – уникальный сорт, который можно выращивать только в определенной части штата. Оказалось, что ферма расположена на землях, принадлежащих Гейтсу. Власти штата назначили ей испытательный срок в связи с предполагаемым мошенничеством, и, хотя до штрафа дело так и не дошло, ферма потеряла 100 000 долларов в результате порчи продукции во время проверки, сообщает Bloomberg[222].
Придя в компанию в 1994 году, Ларсон создал Cascade для управления личным состоянием бывшей супружеской пары. В 2000 году, после того как Гейтс покинул пост главы Microsoft, два фонда, основанные им в 1990-х годах, объединились в Фонд Билла и Мелинды Гейтс и в него начали поступать миллиарды долларов в виде акций, принадлежавших Гейтсу. Структура, контролирующая Cascade и активы фонда, стала называться Bill Gates Investments. В 2015 году она была переименована в Bill and Melinda Gates Investments, чтобы отразить растущую роль жены. В июне 2021 года, после развода Гейтса и Френч-Гейтс, название BMGI было заменено на Cascade Asset Management. Эта структура теперь контролирует как принадлежащие лично Гейтсу деньги, так и переданные в фонд для доверительного управления. По многим оценкам, Ларсон управлял состоянием Гейтса весьма успешно. Трудно судить о том, как скомпонован его портфель, учитывая недостаток общедоступных данных, однако результаты деятельности целевого капитала фонда дают некоторые подсказки, поскольку портфель акций, которым управляет Ларсон, не слишком сильно отличается от акций, в которые он вкладывает личное состояние Гейтса. Пресс-секретарь Ларсона Чарльз Зерен утверждает, что часть Фонда Гейтса, переданная в доверительное управление для получения дохода, превзошла по доходности биржевой индекс S&P 500.
Cascade представляет собой тип фирмы, который в последние пару десятилетий приобрел популярность среди состоятельных людей. Эти так называемые семейные офисы не подотчетны регуляторам и занимаются инвестированием состояния миллиардеров. Традиционно многие состоятельные люди прибегали к услугам внешних управляющих в банках и других компаниях, чтобы те распоряжались их деньгами. Но с ростом благосостояния и появлением все новых крупных состояний многие миллиардеры стали создавать семейные офисы для управления своими инвестициями, а иногда и благотворительной деятельностью. В зависимости от богатства и амбиций владельца семейный офис может быть небольшим предприятием с горсткой сотрудников, а может быть и таким, как Cascade, который, по сути, работает как крупная финансовая компания с Уолл-стрит, используя методы хеджирования для защиты инвестиций, сочетая краткосрочные и долгосрочные стратегии по различным категориям активов, осуществляя прямое инвестирование или участвуя в совместных инвестициях с другими компаниями. Ларсон начал свою деятельность, имея в управлении около 11 млрд долларов. Если сложить личное состояние Гейтса и средства фонда, то сегодня под управлением Ларсона находится около 200 млрд долларов. Несмотря на то что компания Cascade невелика по сравнению с такими гигантскими управляющими компаниями, как BlackRock и State Street, которые орудуют триллионами долларов, она могла бы войти в список ста лучших компаний отрасли.
Ларсон исповедует достаточно консервативную инвестиционную стратегию, популярную среди семейных офисов, для которых сохранение капитала имеет первостепенное значение. Состоятельные семьи часто не хотят слишком рисковать своими деньгами и поэтому готовы довольствоваться более низкой, но стабильной доходностью. Ларсон перенял стиль инвестирования Уоррена Баффета, который известен как стоимостное инвестирование, предполагающее покупку акций, которые недооценены по сравнению с их внутренней стоимостью, и удержание их в течение длительного времени. Он покупает акции «немодных», но устойчивых компаний – от перевозчиков мусора до железных дорог и производителей сельскохозяйственного оборудования, – которые находятся в приоритете и у Баффета. Cascade имеет солидные доли в железнодорожной компании Canadian National, службе вывоза мусора Republic Services и производителе оборудования Deere. Есть также инвестиции в небольшие энергетические холдинги, такие как Texas Power Company и угольная электростанция в Миннесоте Otter Tail Power. В 2021 году компания объединилась с Blackstone и Global Infrastructure Partners для покупки за 4,7 млрд долларов компании Signature Aviation, предоставляющей услуги по обслуживанию самолетов и ангаров. Cascade впервые инвестировала в Signature в 2009 году и на тот момент получила контроль над 20% акций компании. По мере роста Cascade пришлось искать более широкие возможности для использования денег Гейтса, заключая сделки, например, с комплексом недвижимости в Тампе, но более половины личных инвестиций Гейтса по-прежнему приходится на покупку акций. После развода Гейтсов Cascade передала Френч-Гейтс акции таких компаний, как Coca-Cola Femsa, Grupo Televisa и Canadian National на миллиарды долларов. В настоящее время Мелинда управляет своим состоянием с помощью других инвесторов. Cascade не осуществляет прямого частного инвестирования, которое обычно считается рискованным. Прибыль при таком инвестировании может быть огромной, но инвесторы могут понести и очень большие потери или получить низкую прибыль. Однако компания пошла на то, чтобы вложить средства совместно с Silver Lake, потому что Роджер Макнами, основатель этой инвестиционной компании, специализирующейся на технологиях, хорошо знаком с Гейтсом. В прошлом Макнами называл Ларсона «верным слугой Гейтса».
Одной из старейших и наиболее известных инвестиций Cascade является 75-процентный пакет акций операционной компании, стоящей за Four Seasons – гостиничным брендом, который стал синонимом роскоши. Гостиничная компания, основанная Изадором Шарпом, открыла свой первый отель Four Seasons в центре Торонто в 1961 году и придерживалась инновационной бизнес-модели. Отели могли принадлежать частным лицам или компаниям, но Four Seasons управляла ими, руководствуясь собственными строгими стандартами, предлагая путешественникам неизменно роскошный отдых в своих отелях по всему миру. Впервые Cascade инвестировала в Four Seasons в 1997 году, когда эта компания была публичной. Спустя десять лет Cascade объединилась с Kingdom Holding Company, инвестиционной компанией саудовского принца Аль-Валида ибн Талала, которая также владела значительной долей Four Seasons, чтобы купить основную долю гостиничного оператора за 3,8 млрд долларов. Шарп сохранил за собой 5% акций. Вскоре после этого фондовый рынок рухнул, так как финансовый кризис 2007–2009 годов привел к рецессии, которая сократила спрос на роскошные отели. Партнерство, хотя и равноправное, вначале было нелегким, поскольку совладельцы спорили о стратегии[223]. Cascade хотела сократить расходы, чтобы повысить рентабельность, принимая такие меры, как отказ от ежедневной стирки простыней, но Шарп считал, что это приведет к размыванию бренда. В конце концов они пришли к компромиссу: гости могли положить на кровать сосновую шишку в знак того, что они не настаивают, чтобы постельное белье меняли каждый день. Cascade и Kingdom также спорили о том, кто возглавит Four Seasons после того, как Шарп покинул пост генерального директора в 2010 году.
Гейтс обычно не участвует в переговорах, связанных с его деньгами, но для Kingdom он сделал исключение: в 2013 году он встретился со своим коллегой-миллиардером Аль-Валидом, чтобы разрешить спор между двумя сторонами о направлении развития Four Seasons. Впоследствии оба сотрудничали в филантропических проектах. В конечном итоге Four Seasons восстановилась. В 2021 году компания Cascade заявила, что получит полный контроль над управляющей компанией, купив половину 47,5-процентной доли Kingdom, которая оценивалась в 10 млрд долларов. В настоящее время Cascade принадлежит более 70% акций гостиничного оператора, а Шарп продолжает владеть пятью процентами. Из-за того что Гейтс владеет долей в Four Seasons, сотрудникам Фонда Гейтса обычно не разрешается останавливаться в отелях этой сети, чтобы избежать любого намека на использование служебного положения.
В 2021 году издание Land Report подсчитало все земли, принадлежащие Гейтсу, и определило, что он является крупнейшим в стране частным владельцем угодий, пригодных для земледелия. Эта публикация издания, которое называет себя «Журналом американского землевладельца», оказалась совершенно неожиданной. В статье, озаглавленной «Фермер Билл», автор насчитал около 1100 квадратных километров площадей сельскохозяйственного назначения, которые приобрел технологический миллиардер[224]. Близкие к Cascade люди сочли, что в этом нет ничего необычного, указывая на то, что земля, которой владеет Гейтс, – это лишь очень малая часть из 3,5 млн квадратных километров всех земель, пригодных для выращивания сельскохозяйственных культур в Америке. Есть и другие собственники земель, которые владеют более крупными участками, чем Cascade, в частности мормонская церковь. Кроме того, Гейтс не единственный миллиардер, рассматривающий землю как ценную инвестицию. Медиамагнат Джон Мэлоун является крупнейшим частным землевладельцем в стране, в собственности которого находится почти 9000 квадратных километров сельскохозяйственных угодий, включая и земли, используемые для скотоводства. Более десятка других миллиардеров и членов их семей также владеют ранчо и фермами[225]. Гейтс дал понять, что инвестиции в фермерские земли – это не часть борьбы с изменением климата, а скорее решение, принятое его инвестиционной командой. Ларсон рассматривает сельскохозяйственные угодья как ценный, но ограниченный ресурс, который предлагает инвесторам способ застраховаться от волатильности фондового рынка и инфляции. С этой же целью Cascade покупает в больших количествах казначейские ценные бумаги, защищенные от инфляции (TIPS). Фирма стала скупать участки земли в начале 2000-х годов и владеет этими активами через посредство множества дочерних и подставных компаний. Структура собственности напоминает матрешку. Делается это не столько для сохранения тайны, сколько для того, чтобы избавить Гейтса от проблем, связанных с прямым владением землей, сказал один человек, знакомый с этими схемами. Поскольку фермеры получают крупные субсидии от федерального правительства, Ларсон тщательно продумал структуру покупок, чтобы не создавалось впечатления, будто Гейтс получает выгоду от государственных субсидий, сказал собеседник, подчеркнув, что Гейтс никогда не получал никаких государственных дотаций за владение землей. Как правило, Cascade покупала землю и сдавала ее фермерам по договорам аренды. Таким образом, государственные субсидии доставались арендатору, а доходы делились с владельцем.
Специалисты по сельскому хозяйству Cascade иногда покупали сельскохозяйственные земли у других крупных инвесторов в виде пакетных сделок. По словам одного собеседника, случались покупки и непосредственно у фермеров, особенно если их хозяйства нуждались в модернизации и новом оборудовании, и затем проводилась работа по улучшению техники, например тракторов, внедрению способов устойчивого ведения хозяйства и повышению производительности. На землях, которыми владеет Гейтс, выращиваются различные культуры, включая сою, морковь, кукурузу и даже картофель, который закупает McDonald’s для изготовления своего картофеля фри[226].
Гейтс и Ларсон встречаются не реже одного раза в месяц или в два месяца, чтобы обсудить состояние портфеля Cascade. Встречи в расширенном составе с привлечением сотрудников Cascade происходят раз в год, и эти собрания продолжаются целый день. Сотрудники представляют обновленную информацию об инвестициях и рассказывают о составе активов в портфеле. Иногда на собрания заглядывают крупные инвесторы с Уолл-стрит. В прошлом гостями были владелец фонда прямых инвестиций Дэвид Бондерман и глава управляющей финансовой компании Билл Миллер.