На протяжении семи лет Боб Сидоу управлял капиталом в размере примерно 1,6 млрд долларов для своего единственного клиента фирмы – Фонда Гейтса. Его фирма, Grandview Capital, инвестировала небольшую часть целевого капитала фонда в высокодоходные облигации. Но в феврале 2006 года Сидоу был внезапно уволен. Отношения его фирмы с фондом были в одночасье расторгнуты. Пытаясь найти новых клиентов, Сидоу обнаружил, что стал изгоем в индустрии управления активами. Люди отказывались работать с ним, так как не понимали, почему Фонд Гейтса выгнал его. Поскольку никаких объяснений не поступало, потенциальных клиентов настораживала возможность того, что Grandview совершила нечто преступное. Начать новый бизнес было невозможно. Сидоу стал «неприкасаемым».

3 ноября 2006 года Сидоу описал свою ситуацию в шестистраничном письме, адресованном Биллу Гейтсу и Френч-Гейтс. В нем говорилось, что бóльшую часть года он провел в попытках привлечь новых клиентов и спасти свою репутацию, но не добился никаких успехов. Его целью было обратить их внимание на поведение Ларсона. «Я действительно считаю, что на вас работает человек, который может поставить в неловкое положение и вас, и фонд», – писал Сидоу. Хотя письмо было адресовано обоим супругам, оно было отправлено по разным адресам: Гейтсу – в штаб-квартиру Microsoft, а Френч-Гейтс – в компанию Watermark Estate Management Services, которая занималась семейными делами пары. Сидоу считал, что Ларсон оборвал с ним отношения просто из личной неприязни. По его словам, они были близкими друзьями на протяжении 24 лет и он даже был крестным отцом первенца Ларсона. Однако после того как Сидоу сказал Ларсону, что ему нужно перестать использовать свою власть, чтобы причинять людям боль, Ларсон решил прекратить пользоваться услугами Grandview. Представитель Ларсона Зерен сказал, что тот имеет право отказаться от услуг внешних управляющих на основании результатов их работы или своего желания изменить структуру инвестиций. Ларсон также заявил через Зерена, что Сидоу не является крестным отцом ни одного из его детей.

Для тех, кто работал с Ларсоном, инцидент с Сидоу не стал чем-то неожиданным. Ларсон, грузный мужчина, любивший одеваться в розовые рубашки и однажды сделавший прическу, напоминавшую челку Джонни Деппа, в течение многих лет управлял компанией Cascade по своей прихоти, держа все под личным контролем и не соблюдая никаких процедур. Он часто нанимал молодых сотрудников прямо из колледжа, в том числе из своей альма-матер – колледжа Клермонт Маккенна, и не видел необходимости в отделе кадров. Иногда он присваивал сотрудникам новые названия должностей, а затем по своему усмотрению менял их, что приводило к путанице. Многим он казался властным, грубым и агрессивным. Более десятка человек, работавших на него в течение десятилетий, говорят, что Ларсон был придирчивым начальником, склонным к приступам ярости, и иногда плохо обращался с подчиненными. Но, по словам Зерена, Ларсон всегда подчеркивал необходимость качественного выполнения работы. Некоторые сотрудники были свидетелями того, как Ларсон оценивал сотрудниц по их привлекательности. Известен по крайней мере один случай, когда он сделал расистское замечание. В день выборов 2004 года Ларсон спрашивал коллег по офису о том, в какое время лучше всего идти голосовать. Когда молодая чернокожая сотрудница Стейси Ибарра ответила, что проголосовала тем утром безо всякой очереди, Ларсон заметил: «Но вы ведь живете в гетто, а все знают, что черные не голосуют»[227]. В том же году он удалил из портфеля фирмы значительное число акций Infospace, так как Ибарра сказала ему, что уходит в эту компанию. Очевидно, это было сделано из вредности. Зерен подтвердил, что Ларсон действительно играл на понижение курса Infospace и даже заработал на нем, но отрицал, что это было сделано из личных побуждений, назвав это «откровенной ложью». По его словам, Ларсон отрицал, что допустил расистский комментарий, а любые заявления о расовой дискриминации или сексуальных домогательствах с его стороны «категорически не соответствуют действительности». Ларсон якобы всегда гордился своими «многолетними усилиями по продвижению равенства и разнообразия» как в Cascade, так и в различных компаниях, в которые Cascade инвестировала деньги.

Когда Дорриз Калбфлейш в 1998 году пришла в Cascade, там работало всего четыре человека. Ей было поручено курировать налоговую и бухгалтерскую деятельность. Сascade напоминала «гаражную компанию», вспоминает она выражение своего коллеги. По словам Калбфлейш, к тому времени, когда она вышла на пенсию в 2022 году, управленческая структура фирмы стала гораздо более профессиональной и тот же коллега называл ее уже «рок-группой». Причинами перемен были отчасти жалобы на поведение Ларсона, отчасти то, что штат Cascade вырос примерно до 150 человек, что сделало «ручное» управление для Ларсона невыполнимой задачей. Кроме того, Ларсон понял, что инвестор из него гораздо лучший, чем менеджер. Теперь Ларсон общался лишь с ограниченным кругом людей, в компании появилось большее число управленческих уровней и предпринимались более активные усилия по привлечению людей с разным опытом работы. В 2021 году, впервые за время своего существования, компания Cascade обзавелась веб-сайтом, на котором рассказывалось о том, чем она занимается и как стремится к многообразию и инклюзивности.

Изначальный подход Ларсона к работе, заключавшийся в том, что проблемы надо решать по мере их возникновения, вызывал бы, возможно, меньше вопросов, если бы Cascade оставалась небольшой организацией, состоявшей всего из нескольких человек. Но, когда возникла необходимость отделить личное состояние Гейтса от Microsoft, фирме пришлось увеличить штат сотрудников и дополнительно нанять юристов, экспертов по налогообложению, биржевых аналитиков, IT-специалистов и т. д., что сделало ее похожей на любую другую крупную инвестиционную компанию. В то же время на начальном этапе мало кто задумывался о создании вспомогательной инфраструктуры, характерной для профессионально управляемых организаций, например о привлечении специалистов, которые подбирали бы и нанимали персонал, помогали сотрудникам планировать карьеру, создавали каналы обратной связи и обеспечивали хорошие условия для работы.

Что касается личных качеств Ларсона, то и друзья, и недруги отмечают его резкость и прямолинейность, доходящую до грубости, а также отсутствие сочувствия и такта, особенно потому, что он настаивал на плоской организационной структуре. Калбфлейш, будучи одной из первых сотрудниц компании и находясь с Ларсоном в хороших отношениях, описывала его как начальника, который может безо всяких задних мыслей обругать кого-то в присутствии других. По ее словам, он однажды решил сделать ей замечание по поводу того, что она якобы не обладает достаточной квалификацией для решения налоговых вопросов, и оповестил об этом весь штат фирмы по электронной почте. Ей пришлось зайти к нему в кабинет и попросить больше так не делать. В то же время Калбфлейш считала его внимательным и чутким человеком, который «заботился о таких вещах, как льготы и компенсации для сотрудников. Если у них возникали личные проблемы, он принимал в них участие, а если кто-то покидал фирму, то помогал найти новую работу».

В какой-то момент из-за жалоб на его стиль общения и непредсказуемое поведение по отношению к сотрудникам встал вопрос о том, что делать. Одним из решений было создать физическую дистанцию между кабинетом Ларсона и остальными сотрудниками путем перевода части из них на другой этаж, но это «не сказалось на его поведении, а лишь изменило характер его проявления, – говорит бывший сотрудник, работавший в компании долгое время. – Теперь это происходило через электронную почту». Некоторые сотрудники стали называть его письма «бомбами Ларсона». Калбфлейш тоже вспоминает о них как об «электронных бомбах» и добавляет, что, насколько ей известно, офисные помещения были реорганизованы для того, чтобы разместить новых сотрудников. У Ларсона было несколько поклонников. Одна из них пришла в Cascade в 2016 году, проработала там три года и прекрасно себя чувствовала в той атмосфере «бесцеремонности», которая, по ее словам, сильно отличалась от общих правил вежливости, принятых во многих компаниях в Сиэтле. Ларсон в присланном мне по электронной почте письме признал, что когда-то был резким и требовательным, но, по его словам, в этом не было ничего личного. «Много лет назад в своей карьере я использовал грубые выражения, которые не стал бы использовать сегодня», – написал он, добавив, что с тех пор проделал «большую работу, чтобы поменять свое поведение».

В 2021 году The New York Times сообщила, что на поведение Ларсона поступило не менее шести жалоб, в том числе четыре – от сотрудников Cascade. В то же время еще один представитель Ларсона заявил, что за все эти годы таких жалоб было «менее пяти». Зерен подтвердил, что информация о жалобах «категорически не соответствует действительности»[228]. По данным Times, полудюжине сотрудников были выплачены компенсации в обмен на запрет делиться информацией о своей работе в компании. Подобные соглашения о неразглашении не являются уникальными для Cascade, и многие истцы заключают «мирные соглашения» со своими компаниями за закрытыми дверями в обмен на выплаты. Но те, кто подписывал соглашения о неразглашении в Cascade, говорили, что эти документы имели настолько расширенное толкование, что запрещали сотрудникам выдавать любую информацию о Ларсоне, Гейтсе, Френч-Гейтс и даже о Фонде Гейтса. Аналогичные соглашения требовались и от топ-менеджеров в других подразделениях компании Гейтса. Адвокаты Cascade иногда звонили людям, которые, по их мнению, нарушали договоренности, и угрожали подать на них в суд. Увольняясь, многие сотрудники рассказывали Гейтсу и Френч-Гейтс о порядках у Ларсона. По словам нескольких бывших сотрудников, даже если Гейтс и знал о поведении Ларсона, он часто подходил к этому с позиции «избавься от жалобщика», а не пытался изменить культуру в Cascade или приструнить управляющего. Некоторые сотрудники считали, что до тех пор, пока Ларсон сохраняет состояние, умело распоряжается деньгами фонда и избегает критики в прессе, ему позволено делать все что заблагорассудится. По словам представителя Ларсона, около пятнадцати лет назад компания Cascade начала внедрять традиционные программы обучения персонала, включая «процессы, культуру, процедуры», оценку результатов работы и даже анонимную горячую линию для сообщений. По данным Калбфлейш, за эти годы Cascade также привлекла множество консультантов для проведения внутренних опросов, «правда, без получения обратной связи и без озвучивания сделанных выводов. Люди не всегда честно высказывали свое мнение, так что это не приносило пользы».

Пресс-секретарь Зерен, который обычно выступал от имени Ларсона, заявлял, что Ларсон создал из Cascade гостеприимное, открытое и внимательное к нуждам работников учреждение, где людей поощряли высказывать свое мнение. По его словам, за три десятилетия Ларсон с помощью талантливых менеджеров и специалистов по кадрам построил «организацию мирового класса с сильным управлением». В качестве одного из достоинств Cascade он привел плоскую организационную структуру, свободную от жесткой иерархии. «Cascade – это организация, где каждый, независимо от профессионального статуса, может свободно предлагать идеи, которые улучшают работу группы и ее инвестиционную деятельность», – сказал Зерен. Ларсон также категорически не согласен с тем, что его изображают как грубого и властного руководителя. Через Зерена он назвал имена нескольких человек, которые могли бы представить иную точку зрения, в том числе двух, которых он выдвинул в совет директоров Republic Services, одной из крупнейших в стране компаний по вывозу мусора. Cascade владеет более чем третью акций Republic Services и является ее крупнейшим акционером, а Ларсон также входит в ее правление.

Томаго Коллинз, один из этих директоров и давний друг Ларсона, рассказал, что был поражен широтой и искренностью связей своего друга со всеми, с кем он общался, – от менеджеров спортивных команд до коллег-инвесторов. Коллинза также поразил неподдельный интерес Ларсона к карьере молодых людей, будь то обладатели дипломов MBA из университетов Лиги плюща или ресторанные разносчики. Он предлагал им свои советы, если считал, что они могут принести пользу. «Для меня было удивительным, что люди, добившиеся успеха, дают рекомендации другим», – говорит Коллинз, который по-прежнему встречается с Ларсоном примерно шесть раз в год. Он добавляет, что никогда не видел, чтобы Ларсон делал «что-то обидное или вредное» как в социальном, так и в профессиональном плане. Коллинз, работающий сегодня в индустрии спорта и развлечений, также входит в совет директоров Four Seasons в качестве представителя Cascade, которая является крупнейшим акционером этой гостиничной компании.

«Он не такой как все, много знает, потрясающе умен и многому меня научил», – говорит Дженнифер Керк, еще одна из директоров Republic Services, которую Ларсон привлек к работе, когда хотел разнообразить состав правления по полу, цвету кожи и образу мышления. Керк, топ-менеджер компании Medtronic, производящей медицинское оборудование, называет Ларсона своим наставником. Ей тридцать с небольшим лет, и она считает, что он понимает нужды молодого поколения, которое рассматривает работу не только как источник дохода. Ларсон задавал ей множество вопросов о ее маленьких детях: «Что пьют ваши дети, Дженн? Любят ли они энергетические напитки, пьют ли газировку?» В профессиональном общении он проявлял прямоту и в то же время уважительность. «Он не любит длинных речей», – сказала она, добавив, что односложные электронные письма Ларсона производили эффективное действие, но не были грубыми. Керк предположила, что в целом прямота, которая многих отталкивает, – это свойство профессиональной культуры в определенных отраслях, в частности в финансовой, где люди «умнее среднего» и ожидают того же от окружающих. Калбфлейш согласна с этим мнением. Она считает Ларсона умным, но говорит, что «ему не хватало навыков общения с людьми, как и многим из тех, кто занимается инвестициями. Он просто не думал об этом».

Для таких людей, как Коллинз, Керк и другие, особенно за пределами Cascade, Ларсон может быть приятным человеком, чья прямота является частью личности, как и его емкий ум, который, по их словам, хранит такую обширную информацию, как, например, методы производства вина или статистика выступлений спортивных команд. «Он сам себе ходячая Википедия и LinkedIn, – говорит Майк Джексон, бывший исполнительный директор компании по продажам автомобилей AutoNation и давний друг Ларсона. – Он постоянно находится в разъездах, работает как сумасшедший и, естественно, проявляет принципиальность и по отношению к другим. Хотите поговорить с ним о спорте – пожалуйста, хотите поговорить о сельском хозяйстве или о валютных курсах – он может и это, – сказал Джексон в интервью, взятом для статьи о Cascade, которая была опубликована The Wall Street Journal в 2014 году. – Единственное, от чего он держится подальше, – это технологии. Он говорит: “За этим обращайтесь к Биллу”. Я не могу передать, насколько этот человек любознателен по отношению ко всему на свете».