В 1990-е годы Тед Тернер взял на себя роль рупора общественного мнения. Этот прямой и откровенный медиамагнат и миллиардер, основатель телеканала CNN активно занимался филантропией и в 1990 году создал Фонд Тернера. В сентябре 1997 года Американская ассоциация в поддержку ООН признала его вклад в дело благотворительности и присудила приз «За глобальное лидерство». В то время ООН испытывала огромные финансовые трудности, и это побудило Тернера при получении приза пообещать, что он выделит 1 млрд долларов на поддержку ее различных программ – от разминирования территорий до помощи беженцам. Тогда это было одним из самых крупных пожертвований от частного лица и выступление попало на первые полосы газет. В той же речи Тернер поклялся собрать еще больше средств для этой международной организации, убедив других сверхбогатых людей выделять больше денег на благотворительность. «Все, кто богат в этом мире, могут ждать от меня звонка», – сказал он, обращаясь к собравшимся в нью-йоркском отеле Marriott Marquis[142].

Тернер уже не в первый раз укорял других миллиардеров за то, что они уделяют недостаточно внимания филантропической деятельности. В 1996 году он предложил учредить Премию Эбенезера Скруджа для самых прижимистых миллиардеров. В поле его зрения попали и Гейтс с Баффетом, которые на тот момент занимали первое и второе места в мире по размеру состояний. Он назвал их скрягами за то, что они не жертвуют деньги. «Они год за годом борются за звание самого богатого человека в мире, – сказал он в интервью обозревателю The New York Times Морин Дауд. – Почему бы им не подписать совместный договор о том, что оба они для начала отдадут по миллиарду, а затем будут равномерно продвигаться вниз по списку Forbes?»[143]

Летом 2010 года Гейтс и Баффет пошли еще дальше, призвав других миллиардеров публично взять на себя обязательство отдать не менее половины своего состояния на благотворительные цели при жизни или по завещанию. Широко разрекламированная кампания, получившая название «Клятва дарения», была призвана заставить миллиардеров глубже задуматься о благотворительности. Идея возникла после небольшого ужина для семи семейных пар в 2009 году, который организовал Дэвид Рокфеллер[144]. Хозяин обходил стол, а гости по очереди рассказывали о своей философии благотворительности. Многие из участников были едва знакомы, но их объединяла общая позиция, и они откровенно говорили о своих семьях, о том, как родители повлияли на их отношение к благотворительности, и о том, сколько денег следует оставлять наследникам. Чтобы обойти весь стол, понадобилось два часа.

Еще до появления «Клятвы дарения» союз Баффета и Гейтса вызвал большой интерес у других миллиардеров, многие из которых обратились к Гейтсу с вопросом, могут ли они также пожертвовать свои деньги в его фонд. Вдохновленная тем, что их удалось задеть за живое, наша троица, включая Френч-Гейтс, стала обдумывать, как побудить более широкое сообщество миллиардеров к плановой благотворительной деятельности. В частности, Баффет, которому вскоре уже должно было исполниться 80 лет, хотел, чтобы люди задумывались о пожертвованиях преимущественно в более молодом возрасте, когда они мыслят яснее, а не в конце жизни, когда способность принимать решения может снизиться.

Многие свои филантропические идеи Гейтс и Баффет позаимствовали у Чарльза Фини, американца ирландского происхождения, который разбогател после создания глобальной сети магазинов беспошлинной торговли Duty Free (DFS), где пассажиры могли купить шотландское виски, швейцарские часы или флакон французских духов в ожидании посадки на международный рейс. Фини, основавший в 1982 году свой фонд Atlantic Philanthropies, популяризировал концепцию «отдавать при жизни». Когда в 1997 году мир узнал о его благотворительных акциях, специалисты по оценке состояний были вынуждены быстро пересмотреть свои оценки: у человека, чье состояние исчислялось миллиардами, на счете оказалось лишь около 5 млн долларов[145]. И дело не в том, что прежние расчеты были неверны. Фини действительно когда-то был миллиардером, но с 1982 года он незаметно и неуклонно спускался вниз по лестнице богатства, направляя все больше и больше акций DFS на благотворительность. При этом не было никаких пресс-релизов, сообщавших о его пожертвованиях, его имя не красовалось на зданиях. Он выделял гранты через Atlantic Philanthropies, с которой его имя не было связано публично. Университетам и некоммерческим организациям, которые получали его деньги, часто говорили, что подарки поступают от группы богатых клиентов. Для управления своими инвестициями и финансирования филантропической деятельности он создал частную инвестиционную компанию General Atlantic, которая позволяла ему скрывать свою личность. Анонимность была настолько важна для Фини, что его представители иногда расплачивались банковскими чеками. Он создавал свои фонды таким образом, чтобы свести к минимуму раскрытие информации в регулирующих органах. От Фини потребовали раскрыть информацию о его филантропической деятельности в 1997 году, когда компания Möet Hennessy Louis Vuitton (LVMH), мировой гигант в сфере роскоши, купила DFS. В 2002 году Фини заявил, что потратит активы своего фонда к 2016 году. К тому моменту, когда Atlantic Philanthropies завершила выдачу грантов за тот год, он успел раздать в общей сложности 8 млрд долларов. К 2020 году фонд закрылся. Фини, которому в ту пору было 90 лет, достиг своей цели – «отдавать, пока жив». Он умер в 2023 году. Гейтс сказал о Фини: «Чак был для нас маяком на протяжении многих лет. Он жил по принципу “Клятвы дарения” задолго до того, как мы ее сформулировали»[146].

Баффет и Гейтс провели, по сути, широкомасштабную кампанию, чтобы убедить других миллиардеров подписать обязательство. Баффет призывал их рассказывать в письменном виде, как они пришли к своему решению, утверждая, что письменные обещания важны для истории и могут вдохновить будущие поколения задуматься о филантропии так же, как «Евангелие богатства» Карнеги вдохновило его и Гейтса. Тем, кто сопротивлялся, он мягко намекал, что нет никакого смысла брать деньги с собой в гроб. Миллиардер Ларри Эллисон, занимавшийся разработкой программного обеспечения, сказал, что взял на себя обязательство только потому, что Баффет лично попросил его об этом. Гейтс использовал другой подход к привлечению миллиардеров в круг филантропов. Он и Френч-Гейтс устраивали ужины с небольшими группами богатых людей по всей стране, обычно не более дюжины, чтобы оценить их заинтересованность в подписании «Клятвы». Если кто-то проявлял интерес, Гейтс звонил ему и подробно описывал детали.

Рассказывая о «Клятве», Гейтс отдавал должное Тернеру, но при этом указывал, что относится к филантропии как к «удовольствию», а не обязанности. «Тед Тернер пытался задеть людей за живое, – говорил он. – Мы же пытаемся пойти дальше, демонстрируя людям, что это может быть весело». Мало того, что «Клятва дарения» основывалась на благородных началах, время ее появления было как нельзя более удачным. Финансовый кризис 2008 года разрушил экономику, ввергнув ее в Великую рецессию. Люди негодовали по поводу жадности дельцов с Уолл-стрит, которые, по их мнению, несли прямую ответственность за кризис на рынке недвижимости и последовавший за ним хаос. Люди, получавшие высокие доходы, подвергались личным нападкам за то, что мир оказался в корне несправедливым, за растущие студенческие долги, неконтролируемые расходы на здравоохранение и налоги, которые, как оказалось, идут на пользу только богатым. До начала движения «Захвати Уолл-стрит» оставался еще год, но уже заметно возросло разочарование людей, у которых не было возможности заставить богатых людей отвечать за свои действия. На фоне этого бурлящего недовольства «Клятва дарения» позволила богатым людям получить несколько положительных очков, хотя многие скептически называли ее всего лишь имиджевым трюком миллиардеров[147].

В первую группу подписавших «Клятву дарения» вошли 40 миллиардеров со всей страны, в основном из Калифорнии и Нью-Йорка. К концу 2010 года к ним присоединилось еще 17 человек или семей, включая Марка Цукерберга и его жену Присциллу Чан. Изначально в акции участвовали только американские миллиардеры, но в 2013 году она стала доступна и для миллиардеров всего мира. По состоянию на 2023 год «Клятву» подписали 243 человека. Казалось бы, немало, но это лишь небольшая часть миллиардеров мира, которых насчитывается 2600 человек. Многие из них живут в США, но растет число миллиардеров и в других странах, включая Индию и Китай. В некоторые годы число присоединившихся к «Клятве» превышало два десятка, но в среднем в год подписывается около 15 человек. В 2023 году их было всего семь, а в 2022 году – пять, что является самым низким показателем с начала кампании.

Их письма, в которых тщательно продумано каждое слово, размещены для всеобщего обозрения на сайте «Клятвы дарения». Все они составлены по похожей схеме в соответствии с указаниями Баффета, какие темы следует осветить. Некоторые миллиардеры рассказывают о том, как начинали свой путь, как сколотили состояние, превосходящее их самые смелые мечты, и как надеются сделать мир лучше, жертвуя свои деньги на благотворительные цели. Другие подчеркивают роль хорошего образования и упорного труда в создании богатства и упоминают о своей обязанности вернуть долги обществу. Кто-то говорит о благодарности, кто-то подчеркивает важность ценностей. Иногда они признают заслуги тех, кто помог им на этом пути, размышляют о том, что привело их к решению присоединиться к «Клятве» и на что они надеются направить свои пожертвования. Одни письма подчеркивают скромность авторов, другие составлены в высокопарных выражениях. Многие написаны на жаргоне бизнеса и подробно рассказывают об инвестициях, инновационных решениях и создании платформ для благотворительности. Нередко в них сквозит высокомерие с намеком на то, что автору был дан талант, который следует использовать на благо окружающих. Многие авторы, описывая свои щедрые намерения, не могут удержаться от самовосхваления. Возможно, именно их имела в виду Тейлор Свифт в своей песне: «Ты замечал мой скрытый нарциссизм, который я выдаю за альтруизм, подобно конгрессменам?» Они называют филантропию веселым, полезным, значимым и доставляющим удовольствие занятием, не похожим ни на какое другое.

«Каждому человеку при рождении выпадает определенный расклад карт, – пишет в своем письме, состоящем всего из шести предложений, Николас Берггрюн, инвестор, которого в свое время называли “бездомным миллиардером”, поскольку у него не было постоянного адреса. – Как с ними поступить, зависит от каждого из нас. Совокупность этих решений и составляет нашу жизнь». Дэвид Рубенштейн, соучредитель гигантского инвестиционного фонда Carlyle, пишет, что взял на себя обязательство отдать бóльшую часть своего состояния еще до того, как Гейтс поговорил с ним на эту тему. По словам Рубенштейна, он согласился подписать «Клятву дарения», так как надеется, что общественный резонанс вокруг этой затеи побудит жертвовать на общее дело всех американцев, а не только богатых. «И если каждый человек, имеющий возможность сделать благотворительные пожертвования, поступит так, то страна станет намного лучше, да и у самого дарителя, несомненно, станет теплее на душе», – пишет Рубенштейн с патриотическим пафосом. Многие другие миллиардеры с Уолл-стрит также взяли на себя подобное обязательство. Билл Гросс, один из соучредителей и управляющий фондом облигаций PIMCO, написал свое письмо в 2020 году от руки, объяснив, что сначала не хотел участвовать в этой акции, но со временем его мнение изменилось: «Я эволюционировал и стал умнее». Фини, чья филантропия вдохновила на разработку «Клятвы дарения», подписался на эту акцию в 2011 году, хотя к тому времени он уже раздал бóльшую часть своего состояния. Он призвал миллиардеров не просто раздавать деньги, а «в полном объеме заниматься филантропией на протяжении всей своей жизни». Тернер, также вошедший в первую группу участников, написал о том, что его отец в 1950-х годах оказал поддержку в получении образования двум афроамериканским студентам в своей альма-матер и таким образом привил ему ценности благотворительной деятельности. Тернер приписывает себе часть заслуг за то, что еще в 1997 году призвал богатых людей делиться и тем самым «побудил многих задуматься».

В целом эти письма отражают коллективный взгляд миллиардеров на то, как, по их мнению, они должны выглядеть в глазах мира: как вдумчивые, благодарные и щедрые филантропы. Ни в одном из писем не упоминаются налоговые льготы за благотворительные пожертвования и репутационные выгоды от широко разрекламированных филантропических акций. В большинстве писем даже не упоминаются системные недостатки общества, из-за которых возникает неравенство условий, мешающее людям реализовать себя и позволяющее лишь немногим накапливать огромные богатства. Напротив, упор делается на то, что их авторам помогли личные качества, хорошее образование и упорный труд.

«Высказывания авторов этих писем можно считать лишь социально приемлемым обоснованием ими своей щедрости», – пишут Ханс Питер Шмитц и Елена Макколлим в своем исследовании, основанном на проведенном в 2021 году изучении обязательств в рамках «Клятвы дарения»[148]. Авторы считают всю эту историю рассказами о благих намерениях, но без возможности проследить, было ли что-то сделано в действительности.

За 15 лет, прошедших с тех пор, как с большой помпой была впервые провозглашена «Клятва дарения», общественная дискуссия об экономическом неравенстве приобрела еще более острый характер, а экспоненциальный рост богатства миллиардеров стал предметом особого внимания. Самый большой вопрос заключается в том, удалось ли выполнить обещание, которое богатые люди, по сути, дали таким же богатым людям, и если да, то в какой мере. С самого начала Баффет, Гейтс и Френч-Гейтс говорили о том, что эта клятва – не более чем этическое и моральное обязательство, целью которого было побудить миллиардеров более системно подходить к пожертвованиям и изучать различные виды филантропии. На сайте «Клятвы дарения» подчеркивается, что это не юридическое обязательство, которое могло бы заставить людей отвечать за свои слова. Ясно дается понять, что никто не отслеживает, действительно ли миллиардеры осуществляют денежные пожертвования. Намеренно размытый и ни к чему не обязывающий характер кампании вызывает критику за то, что оставляет участникам множество возможностей для маневра (Баффет – один из немногих миллиардеров, который изложил план своей благотворительной деятельности во всех подробностях).

«Клятва дарения» заслуживает пристального внимания, по крайней мере, как средство бесплатной рекламы для миллиардеров, которые подписались под ней без возможности проверить, выполняют ли они свои обязательства, или оценить, в какой мере их действия идут на пользу людям. Она стала чем-то вроде обряда посвящения в миллиардеры. Во-первых, в «Клятве» не уточняется, когда следует измерять «половину состояния» – в тот момент, когда миллиардер подписался под обещанием или когда он начинает раздавать свои деньги. Возможно, речь идет о неком среднем арифметическом или это вообще не поддающийся определению параметр. Этот вопрос приобретает смысл в связи с ростом богатства миллиардеров. На конец 2022 года совокупная стоимость активов десяти американских миллиардеров, подписавших «Клятву», составляла более 720 млрд долларов. В то же время на момент подписания обязательства эта сумма равнялась примерно 150 млрд долларов. Другими словами, сумма, которую миллиардеры решили отдать, будет существенно отличаться в зависимости от того, в какой момент определяется размер их состояния[149].

Баффет поднял этот вопрос в 2021 году, объявляя о перечислениях, сделанных им в том году пяти фондам. Общая сумма, которую он пожертвовал до подписания обязательства (с указанием, что деньги должны быть потрачены в кратчайшие сроки), составила 41 млрд долларов. Если же брать за точку отсчета июнь 2021 года, когда он подписал «Клятву дарения», то ему следовало бы отдать 100 млрд.

«Получило ли бы общество в конечном итоге больше выгоды, если бы я подождал дольше с распределением своих активов?» – спрашивал Баффет. Признавая сложность этого вопроса, он считает, что такие решения каждый жертвователь должен принимать самостоятельно. «Решение о том, в какой момент следует переходить от накопления средств, предназначенных для филантропии, к их распределению, требует сложных расчетов, основанных на характере активов, семейных обстоятельствах, редко признаваемом инстинкте жадности и множестве других переменных. Не существует одного решения, одинаково пригодного для всех»[150]. Парадокс ситуации заключается еще и в том, что, несмотря на огромные суммы, выделенные миллиардерами на благотворительность, многие из них не опустились в списке самых богатых людей. Деньги поступают к ним гораздо быстрее, чем уходят[151]. Рост их богатства вызывает еще более острую критику.

Компания Wealth-X, отслеживающая состояние богатейших людей мира, подсчитала, что к 2020 году на благотворительные цели в рамках «Клятвы дарения» должно было быть выделено 600 млрд долларов. Создается впечатление, что это много, но цифры могут ввести в заблуждение, поскольку не хватает открытых данных, сколько из этих средств попало к некоммерческим организациям и другим непосредственным получателям, которые могут немедленно применить эти деньги на практике. Фонды обязаны каждый год передавать не менее 5% активов, чтобы сохранить свой благотворительный статус, позволяющий уходить от налогов. Деньги, поступающие в частные фонды миллиардеров, также считаются средствами, предназначенными для благотворительности, что выводит их из-под налогообложения. Кроме того, многие миллиардеры вкладывают деньги в благотворительные фонды, управляемые по рекомендациям доноров, что позволяет дарителям сразу же вычесть их из налогооблагаемых сумм, хотя на самом деле деньги могут лежать в этих фондах вечно, не принося никакой пользы миру.

Аарон Дорфман, возглавляющий национальный комитет «За ответственную филантропию», который следит за злоупотреблениями в сфере благотворительности, утверждает, что именно это и происходит в действительности. Если попытаться проследить путь средств от жертвователя до некоммерческой организации, то на самом деле их количество не так уж велико. В то же время огромная доля обещанных денег оседает в частных фондах самих дарителей или в фондах, управляемых по рекомендациям доноров. Являясь откровенным критиком «Клятвы дарения», Дорфман заявляет, что практика благотворительности стала более изощренной за последние десять с небольшим лет. По его мнению, «Клятва дарения» оказалась в определенном смысле «клапаном для стравливания общественного недовольства». «Если в обществе есть ощущение, что большинство миллиардеров собираются добровольно передавать свои деньги на благотворительные цели, то отпадает необходимость предпринимать политические шаги, чтобы силой заставить их сделать это».

Исследуя в 2020 году «Клятву дарения», Институт политических исследований указал на еще одну лазейку: по мере того как растет богатство миллиардеров, благотворительные налоговые вычеты также увеличиваются в абсолютных величинах. В исследовании говорится, что гипотетически может возникнуть дыра в сотни миллиардов долларов упущенных налоговых поступлений для правительства, которую придется компенсировать за счет остальных граждан страны, получающих доход.

Как бы то ни было, массовое накопление богатства создало еще одну проблему: как его перераспределять? Отдача денег требует времени, работы и творческого подхода. Одно дело – просто создать фонд, и совсем другое – выстроить инфраструктуру и тщательно все продумать, чтобы пожертвования осуществлялись с умом и эффективно. Дэвид Фридман, стоявший у истоков Wealth-X, которая снабжает данными организации, ориентированные на сверхбогатых людей, говорит, что в момент провозглашения «Клятвы дарения» люди, бравшие на себя обязательства, не очень-то задумывались о том, каким образом их можно осуществить. В результате, по словам Фридмана, реализация «Клятвы дарения» «практически застопорилась».

Те участники акции, чьи пожертвования можно отследить, по-видимому, отдали бóльшую часть своих денег на традиционные цели, включая университетское образование и научные исследования, а не на масштабные преобразования в обществе. Некоторые из самых богатых американцев, включая Безоса, Балмера, Пейджа и Брина, по состоянию на 2023 год не принимали участия в «Клятве дарения», хотя каждый из них занимается филантропией. Фил Найт из Nike и Говард Шульц из Starbucks также оказались среди тех, кто не почувствовал необходимости вступить в это сообщество или попросить Гейтса о консультации по этому вопросу. Другие же намерены заниматься благотворительностью, но не хотят брать на себя никаких письменных обязательств на тот случай, если вдруг передумают. Таким образом, лазейки в «Клятве дарения» настолько многочисленны, что это делает ее практически бессмысленной.

Те, кто видит положительные аспекты в побудительных мотивах «Клятвы», говорят, что следует оценивать не столько ее реальные результаты, сколько тот факт, что она привлекла внимание к необходимости благотворительности и заставила людей задуматься о том, что они намерены делать со своим богатством. Мысль Баффета, что лучше отдать деньги при жизни, чем оставить все своим детям, нашла отклик у многих потенциальных жертвователей, в том числе у мультимиллионеров, чьи состояния исчисляются десятками или сотнями миллионов долларов.

Появление «Клятвы дарения» послужило в последнее десятилетие толчком к росту числа консультантов по вопросам благотворительности, потому что многие состоятельные люди, желающие проявить щедрость и не ограничиваться пожертвованиями в пользу учебных заведений, где они получали образование, больниц и исследовательских центров, просто не знают, с чего начать. Консультанты по филантропии и те, кто управляет инвестициями миллиардеров через частные фирмы, называемые семейными офисами, говорят, что с их помощью людям стало намного понятнее, как лучше всего делать пожертвования. По их словам, они предоставляют профессиональные услуги, которые помогают богатым людям создавать фонды или находить некоммерческие организации, где их пожертвования могут оказать наибольший эффект.

«Я скептически относился к роли, которую будет играть “Клятва дарения”, но она способствовала совместным пожертвованиям, – говорит профессор Дьюкского университета Джоэл Флейшман, который внимательно изучал эту акцию. – Те, кто ее подписал, регулярно встречаются не только с другими основными донорами, но и со своими детьми. Другие учебные заведения, например Университет Индианы, пытались собрать богатых людей для конфиденциальных встреч, но так и не смогли этого сделать. Те немногие участники “Клятвы дарения”, с которыми я знаком, с большим энтузиазмом рассказывают мне о том, как они ценят свое общение с крупными дарителями».

Со временем «Клятва дарения» превратилась в площадку общения миллиардеров, ищущих способы усовершенствовать свою благотворительную деятельность. Ежегодно эта организация проводит двухдневную конференцию, на которой миллиардеры и их представители собираются вместе, чтобы обсудить различные темы, обменяться идеями и совместно с экспертами в области филантропии выработать стратегию и наиболее эффективные методы благотворительности. Участники акции также посещают групповые встречи, где они могут налаживать новые связи, обмениваться идеями и мнениями о том, что получилось, а что нет. В 2022 году Гейтс и Френч-Гейтс посетили конференцию, проходившую в Охае, и подтвердили свою приверженность филантропии[152]. На обучающих сессиях, проводимых в течение года, участники акции получают знания по борьбе с бедностью, реформе образования и другим потенциальным областям благотворительности. Участники программы даже посетили Белый дом, чтобы обсудить пути сотрудничества правительства и филантропов.

По словам одного из участников «Клятвы дарения», на этих встречах миллиардеры могут обсудить характерные для их круга проблемы, не опасаясь осуждения со стороны. Часто поднимается вопрос о том, сколько денег оставить своим детям. Но, помимо этого, миллиардеры делятся друг с другом советами, как управлять несколькими домами, содержать штат сотрудников, координировать жизнь и распорядок дня членов семьи, когда они путешествуют по миру, будь то по делам или ради отдыха. Те, кто занимается консультативными услугами в сфере благотворительности, говорят, что «Клятва дарения» оказала большее, чем ожидалось, влияние на миллиардеров за пределами США. Мелисса Берман, основавшая в 2002 году некоммерческую организацию Rockefeller Philanthropy Advisors и покинувшая свой пост в начале 2024 года, заметила, что многие из иностранных филантропов рассматривают участие в «Клятве дарения» как членство в глобальном клубе миллиардеров, сравнимое с участием во Всемирном экономическом форуме в Давосе. Это похоже на то, как некоторые с гордостью носят на одежде наклейку «Я сдал кровь». Она даже сталкивалась со случаями, когда люди преувеличивали свое состояние, чтобы иметь возможность присоединиться к «Клятве дарения». Наиболее взвешенную оценку влиянию этого начинания дал сам Баффет: «Участники программы пожертвовали больше денег, чем в случае, если бы такой программы не было, хотя это невозможно точно измерить, – писал он. – Билл внес существенную помощь в изменение культуры благотворительности во многих странах и продолжает делать это во время своих путешествий. Я тоже внес свою лепту в первые несколько лет, но с тех пор Билл несет основную нагрузку». Хотя в момент запуска этой инициативы у них с супружеской четой Гейтсов не было никакого грандиозного плана, она, по мнению Баффета, сработала лучше, чем он ожидал, и внесла определенный вклад в развитие филантропического мышления во всем мире.