Публичная библиотека Нью-Йорка располагается в центре Манхэттена и представляет собой историческую достопримечательность, перед которой постоянно толпятся туристы, мешая спешащим по делам клеркам, уже давно привыкшим к этому величественному зданию. Торжественное открытие библиотеки в стиле бозар с высокими колоннами и непременными львами из розового мрамора состоялось в 1911 году. Но утром 26 июня 2006 года, в ничем не примечательный летний день, внимание примерно 200 руководителей благотворительных организаций, репортеров и других лиц, собравшихся в отделанном мрамором главном холле библиотеки, было привлечено не столько великолепием архитектуры и картинами на стенах, сколько значимостью момента.
Уже за несколько дней до этого события обстановка в СМИ напоминала пчелиный улей. В приглашениях, разосланных Фондом Гейтса, говорилось лишь то, что Баффет совместно с Гейтсом и Френч-Гейтс сделает заявление. Накануне события журналистка Кэрол Лумис, давно знакомая с Баффетом, немного приоткрыла завесу тайны в своей статье в журнале Fortune, сообщив, что миллиардер из Омахи расскажет о том, как планирует распорядиться своим неимоверным богатством. Теперь же все хотели услышать это от самого Баффета. Вскоре после 11 часов Баффет, прилетевший на пресс-конференцию из Омахи, вышел к собравшимся в своем обычном костюме свободного покроя и сразу перешел к делу. По его словам, он уже давно собирался передать 99% своего состояния, оценивавшегося на тот момент в 44 млрд долларов, на благотворительные цели – либо при жизни, либо после смерти. В данный момент он выбирает Фонд Гейтса в качестве получателя самого щедрого прижизненного пожертвования.
Второй в мире по размеру богатства человек передавал свои деньги самому богатому человеку, доверяя распоряжаться ими для блага окружающих. Символизм места, которое он выбрал для этого заявления, трудно было недооценить. Нью-Йоркская публичная библиотека всегда считалась воплощением частного капитала, использованного для общественного блага. Она была построена на пожертвования фондов Астора, Тилдена и Ленокса. Позднее, в XIX веке, сталелитейный магнат Эндрю Карнеги пожертвовал еще 5 млн долларов на развитие филиалов библиотеки. Сегодня главное здание в центре Манхэттена носит имя Стивена Шварцмана, миллиардера и основателя огромного частного инвестиционного холдинга Blackstone, который в 2008 году передал библиотеке 100 млн долларов.
За несколько лет до своего заявления Баффет познакомил своего молодого друга с книгой Эндрю Карнеги «Евангелие богатства». Она была изначально опубликована в 1889 году в виде нескольких статей в North American Review. Карнеги писал, что обязанностью богатого человека является возврат денег обществу. В первой статье было дано моральное обоснование богатства, порождаемого капитализмом. Карнеги считал, что все выигрывают от рыночной экономики. Общество, построенное на индивидуализме, частной собственности, накоплении богатства и конкуренции, «создает условия, при которых удовлетворяются основные интересы человечества, но при этом неизбежно отдает богатство в руки немногих людей», – писал он. Другими словами, неравномерное распределение – это естественный побочный продукт законов капитализма, и даже если это кому-то кажется несправедливым, с этим необходимо смириться, потому что человеку не под силу изменить данное положение вещей, которое все же лучше, чем ситуация, в которой все одинаково бедны. Защитив таким образом капитализм и приравняв его к «цивилизации», Карнеги обращается к главному вопросу: как наилучшим образом распорядиться богатством, доставшимся немногим людям?
По его словам, передать богатство по наследству детям – это то же самое, что «навлечь на собственного сына проклятие всемогущего доллара», которое разрушит его жизнь. Что же касается передачи богатства на общественные нужды после смерти, то человек, создавший состояние, лишается возможности активно распорядиться им. Поэтому Карнеги считал, что умереть богатым – это позор. Долг каждого богатого человека состоит в том, чтобы отдать деньги обществу еще при жизни, и не через налоги, а через личную благотворительность. «Единственное средство противодействия неравномерному распределению богатства, при котором происходит примирение между богатыми и бедными и воцаряется гармония», состоит в том, чтобы богатый человек сам перераспределил его. «В его власти так организовать еще при жизни благотворительные мероприятия, чтобы массы его собратьев получили от этого долговременную выгоду и могли улучшить свою жизнь». Он предупреждает, что бездумная раздача денег без разбора была бы сродни милостыне. Благотворитель же должен давать деньги прежде всего тем, кто хочет помочь себе сам, и тем самым улучшать общее положение людей.
«Таким путем можно решить проблему богатых и бедных, – писал Карнеги. – Законы накопления при этом не затрагиваются, как и законы распределения. Индивидуализм сохраняется, но миллионер становится не более чем попечителем бедных. Ему как бы доверяется на время значительная часть богатства общества, которой он должен распорядиться наилучшим образом. Так лучшие умы – вдумчивые и серьезные люди, в чьих руках оказывается богатство, – достигнут той стадии в развитии человечества, когда это богатство будет годами использоваться для общего блага». В то время его слова вызвали переполох, так как их сочли слишком радикальными, но более века спустя «Евангелие богатства» стало интеллектуальной основой филантропической деятельности богатых людей. Карнеги воплотил свои мысли на практике, сделав пожертвования не только в адрес Нью-Йоркской публичной библиотеки, но и основав ряд аналитических центров, в частности Фонд Карнеги за международный мир, который стал одним из самых ранних примеров частного учреждения, созданного для общественного блага[138].
Хотя Баффет всегда верил в идеи Карнеги, ему было неинтересно следить за тем, как распределяется его собственное богатство. Ему хотелось оставаться в рамках того, что он называл «кругом своей компетенции». По его мнению, человек не должен считать, что если он хорош в чем-то одном, то он так же хорош во всем. Баффет надеялся оставить состояние Berkshire своей первой жене Сьюзан, активистке движения за право женщин на аборты. Она руководила их совместным фондом, рассчитывая, что переживет его. Но затем у нее был диагностирован рак, а в июле 2004 года она внезапно скончалась от инсульта в возрасте 72 лет. Баффет, тяжело переживавший эту потерю, был вынужден пересмотреть свои филантропические планы. У каждого из троих его детей – Сьюзан (которую неофициально называют Сьюзи-младшей), Говарда и Питера – были свои фонды, но эти организации пока еще находились в фазе становления. Фонд, которым управляла его жена (ныне покойная), носил название Фонда Баффета, пока Баффет не переименовал его в Фонд Сьюзан Томпсон Баффет. Он был больше, но все же недостаточно велик для миллиардов долларов, которые Баффет готов был раздать. В то же время Гейтс стал уделять больше внимания форме и структуре своей благотворительной деятельности после того, как в 2000 году покинул пост исполнительного директора Microsoft. Баффет наблюдал за тем, как его друг с нуля создавал организацию, которая уже начала менять облик глобальной филантропии. К 2005 году, когда он задумался о том, что тоже смертен, и в ежегодном послании акционерам Berkshire сообщил о своем намерении передать все принадлежавшие ему акции Berkshire благотворительным организациям, решение проблемы уже представлялось очевидным, даже если оно было импульсивным, как утверждают несколько человек, которые были свидетелями событий того времени. Приняв решение, Баффет провел множество бесед с Гейтсом и Френч-Гейтс об их работе, планах фонда и о том, смогут ли они создать инфраструктуру, необходимую для управления его миллиардами, которые должны были поступать в их фонд в виде ежегодных пожертвований. Только после того, как Баффет согласился с их долгосрочными целями, он решился на этот судьбоносный шаг. Тем самым он применил свою бизнес-стратегию к филантропии: если раньше в компании Berkshire он тщательно отбирал объекты для инвестирования средств, то теперь так же тщательно выбрал Фонд Гейтса, чтобы тот управлял его пожертвованиями. «Уоррен всегда поступал так: находил тех, кто лучше всех справляется с заданным делом, и останавливал свой выбор на них, – говорит Каннингем, акционер Berkshire и почетный профессор университета Джорджа Вашингтона. – Так было и в случае с филантропией». Позицию Баффета Каннингем охарактеризовал следующим образом: «Я ничего не знаю о малярии и не собираюсь узнавать».
В то утро в Нью-Йоркской публичной библиотеке Баффет изложил сложный план, основанный на уверенности в том, что капитализация Berkshire – гигантского конгломерата, который он создал и который создал ему репутацию легенды инвестирования, – будет только расти. Вместо того чтобы передать свое состояние сразу, Баффет разработал формулу, которая позволяла пожертвовать со временем гораздо большую сумму еще при жизни. Он четко и методично объяснил, как все это будет работать. У Berkshire было два типа акций – A и B. Все состояние Баффета включало в себя только акции типа A. (В то время одна акция типа А равнялась 30 акциям типа В, но после сплита, проведенного в 2010 году, это соотношение составило 1 : 1500. Акции типа А можно было конвертировать в акции типа В, но не наоборот.) Баффет выделил 10 млн акций типа B для Фонда Гейтса и меньшие суммы для четырех семейных фондов. В первый год он намеревался передать Фонду Гейтса 5% от этих акций, а в последующие годы – по 5% от оставшегося количества. Баффет объяснил, что, хотя с каждым годом количество передаваемых акций Berkshire будет уменьшаться, они будут достаточно прибавлять в цене, чтобы долларовая стоимость получилась выше. И оказался прав: в 2006 году одна акция Berkshire типа А стоила в среднем 95 000 долларов. В 2023 году ее стоимость выросла до полумиллиона долларов и даже выше – почти в три раза больше, чем медианный чистый капитал американских семей по состоянию на 2022 год[139].
Передача денег Баффета Фонду Гейтса сопровождалась тремя условиями. Во-первых, Гейтс или Френч-Гейтс должны оставаться активными участниками фонда. Во-вторых, средства, поступающие от него каждый год, должны квалифицироваться как благотворительные пожертвования, а не как подарки, которые облагаются налогом по другой ставке. И, в-третьих, стоимость ежегодных взносов должна не оседать в фонде, а быть истрачена на благотворительные цели в течение того же года в дополнение к тем пяти процентам от стоимости активов, которые фонды обязаны жертвовать в соответствии с налоговым законодательством. В период с 2006 по 2023 год Баффет передал Фонду Гейтса более 39 млрд долларов. Для сравнения: Гейтс и Френч-Гейтс внесли 39 млрд долларов в период с 1994 по 2022 год, из них 22 млрд были вложены сразу в момент образования фонда в 2000 году. В некоторые годы бывшая пара вносила в фонд менее полумиллиарда. В 2021 году они пообещали выделить 15 млрд долларов и в следующем году действительно вместе перевели эти деньги, а также еще 5 млрд долларов отдельно внес Гейтс. «Есть одна не очень известная, но невероятно важная причина, почему наш фонд стал таким влиятельным, – писал Гейтс в своем блоге в 2022 году. – Хотя он и называется Фондом Билла и Мелинды Гейтс, практически половина наших ресурсов на сегодняшний день поступила от Уоррена Баффета»[140]. По состоянию на 2023 год, ежегодные благотворительные мероприятия фонда осуществлялись большей частью за счет пожертвований Баффета.
В общем ажиотаже вокруг заявления Баффета в 2006 году от внимания ускользнула одна важная деталь его плана: хотя инвестор обещал выделить 99% своего состояния на филантропию, его обязательства перед пятью фондами должны были действовать только до тех пор, пока он жив. Баффет, которому на тот момент исполнилось 75 лет, сказал, что разработает отдельный план распределения акций, которые останутся после его смерти. Несколько месяцев спустя Баффет сообщил акционерам Berkshire в своем ежегодном послании за 2006 год, что, согласно составленному завещанию, все акции Berkshire, которые останутся после смерти, должны быть использованы на благотворительные цели в течение десяти лет (в 2021 году, за два месяца до своего 90-летия, Баффет сообщил, что на тот момент израсходовал лишь половину своих акций Berkshire). Таким образом, пройдет еще более десяти лет, прежде чем мы сможем окончательно оценить всю сумму финансирования Фонда Гейтса, четырех семейных фондов Баффета и тех средств, которые он передаст по завещанию своим детям. За это время может возникнуть и некоторая напряженность в дружеских отношениях Баффета и Гейтса.
Однако в тот летний день 2006 года, пока журналисты, представители некоммерческих организаций, филантропы, телекомментаторы и ученые рассуждали о том, каким образом Фонд Гейтса распорядится этими миллиардами, наша троица уже готовила настоящую информационную бомбу. Они выкупили всю первую полосу The New York Times, созвали очередную пресс-конференцию в отеле Sheraton на Таймс-сквер, а вечером приняли участие в телешоу Чарли Роуза. На этих выступлениях Гейтс с волнением и энтузиазмом рассказывал о возможностях, которые открыл для него дар Баффета. «Мы сделаем все возможное, чтобы он был потрачен с пользой, – сказал он, отвечая на вопросы репортеров о том, как фонд планирует расходовать деньги. – Мы хотим показать людям, что филантропия может не только приносить большую пользу, но и доставлять радость». Когда Роуз спросил Баффета, как он пришел к такому решению, миллиардер ответил, что его рассуждения были просты. По его словам, богатство лишено смысла, если оно не имеет материального воплощения. Если деньги приносят больше пользы другим, чем ему, то единственный логичный вариант заключается в том, чтобы отдать их. «В крупномасштабной филантропии важен не средний показатель попадания битой по мячу. а эффективность отбивания», – сказал он, пользуясь бейсбольной терминологией. Крупный фонд должен стремиться к высокой эффективности, то есть оценивать свой успех по пользе, которую он приносит, а не по количеству проектов, которые финансирует. Гейтс и Френч-Гейтс – это идеальные лидеры, сказал он Роузу, потому что они обладают достаточным авторитетом и красноречием, чтобы вдохновлять других на действия. «Отдавать деньги легче, чем время», – добавил Баффет и указал, что практическая деятельность этой семейной пары выходит далеко за рамки филантропических начинаний Карнеги и Рокфеллера. Хотя сам Баффет не собирался участвовать в принятии повседневных решений о том, как будут тратиться деньги, он заявил, что будет выступать в роли попечителя фонда. Впоследствии он обычно посещал только ежегодные собрания, пока в 2021 году не отказался от этого поста, однако по-прежнему не только молчаливо одобрял действия Гейтса, но и помогал ему советами. В конце концов, это были их общие деньги.