В середине 1990-х годов у Долины еще не было репутации центра технологических инноваций, которой она пользуется сегодня. Хотя такие компании, как Hewlett-Packard, Fairchild Semiconductor и Intel, построили здесь свои штаб-квартиры еще в 1970-х годах, а затем к ним присоединились Apple, Oracle и другие фирмы, но технологические гиганты типа Alphabet (материнская компания Google) и Meta (материнская компания Facebook) еще не родились. Поэтому Кремниевая долина на тот момент представляла собой средоточие начинающих компаний, которые годами наблюдали за тем, как Microsoft копирует, разрушает или скупает их бизнес. Многие предприниматели считали Microsoft злобной и воинственной. Известно было, что ее руководители обзванивали венчурных капиталистов с предложениями купить у них по заниженным ценам фирмы, в которые те уже вложили деньги. Если венчурные компании отказывались продавать, гигант из Сиэтла, по воспоминаниям одного из руководителей Microsoft, обычно реагировал так: «Ну и черт с вами, тогда мы вас раздавим». В результате такого выкручивания рук многие молодые компании, у которых за душой было всего несколько инновационных технологических решений и зачатки бизнес-плана, чувствовали себя очень неуютно, как и их спонсоры. Самый верный способ для стартапа остаться без финансирования состоял в том, чтобы указать в своей презентации, что Microsoft – один из его главных конкурентов.
В книге Маргарет О’Мары «Код»[93], посвященной технологической индустрии, автор пишет, что в то десятилетие многие стартапы в результате действий Microsoft были близки к уничтожению и у них были веские причины опасаться этого. «Microsoft была 400-килограммовой гориллой, на какое-то время прикинувшейся компанией по разработке программного обеспечения, – говорила О’Мара в одном из интервью. – Если бы нужно было выбрать одного плохого парня, то мой выбор пал бы на Гейтса. Налицо было противостояние крошечных стартапов и огромной компании Microsoft. Все обстояло чисто по-американски». Когда осенью 1994 года Microsoft объявила о своем намерении купить Intuit, это произвело эффект появления в Долине кровожадной акулы, которая уже разинула пасть. Intuit была любимицей Долины, и многие не хотели ее поглощения. Вскоре после того, как Microsoft и Intuit договорились о слиянии, группа компаний Кремниевой долины – они так и остались неназванными – наняли адвоката Рибека, который во всеуслышание сравнивал Гейтса с Рокфеллером, и попытались как-то помешать этой сделке[94]. Рибек, выпускник Стэнфорда и Йельской школы права, работал в престижной юридической фирме Wilson Sonsini, специализировавшейся на антимонопольном законодательстве. К тому времени ему было уже за сорок, но он сохранил моложавый вид, юношеский задор и жаждал борьбы. Первым делом он написал от имени своих анонимных клиентов заявление в суд, в котором указал, что Microsoft нарушает условия соглашения с Федеральной торговой комиссией, заключенного в 1994 году. Согласно Закону Танни от 1974 года, суды должны были периодически проверять такие соглашения, чтобы убедиться, что компании соблюдают все условия.
Короче говоря, в ходе процесса, начавшегося в 1995 году, Рибек заявил, что подписанное соглашение ограничивает Мicrosoft лишь операционными системами и не дает ей права использовать свое доминирующее положение на рынке программного обеспечения для установления контроля над новыми приложениями, появляющимися в этой отрасли. Намерение приобрести компанию Intuit, говорил Рибек, позволит ей выйти на новый рынок и создать монополию в сфере электронной коммерции и онлайн-банкинге. Другими словами, Microsoft сможет легко установить популярные приложения Intuit на свою операционную систему Windows и вытеснить других разработчиков программ для управления личными финансами.
В апреле 1995 года Министерство юстиции заявило, что проведет расследование по поводу планируемого приобретения Intuit с учетом положений антитрестовского законодательства. Сделка оценивалась примерно в 2 млрд долларов (такова была на тот момент цена акций Microsoft, которыми предполагалось расплачиваться). Энн Бингаман, возглавлявшая в министерстве антитрестовское подразделение, была уверена, что это поглощение задушит инновации и приведет к повышению цен для потребителей. Более того, вслед за Рибеком она утверждала, что Microsoft может использовать свое доминирующее положение в сфере персональных компьютеров для захвата рынков будущего, включая банковские услуги на дому. «Чтобы дать вам представление об антипатии к Гейтсу, – вспоминает Рибек, – в день, когда правительство заявило, что собирается подать на него в суд, чтобы заблокировать приобретение Intuit, в кампусе этой компании началось празднование. Аплодисменты раздавались буквально из каждого здания. Они не хотели работать на Гейтса». Три недели спустя Microsoft отказалась от сделки. Сегодня Intuit – гигант в области личного финансового программного обеспечения для бизнеса, рыночная капитализация которого превышает 150 млрд долларов. Эстер Дайсон, бывший технический аналитик и венчурный капиталист, сказала тогда в интервью газете Washington Post, что после провала сделки Microsoft, скорее всего, будет выглядеть «чуть менее мерзкой, чуть менее непобедимой» и что это поможет усмирить технологического гиганта[95].
«Усмирение» длилось еще несколько лет. Пока Microsoft была сосредоточена на рынке программного обеспечения, Долина переживала повод для волнения иного рода. Молодые предприниматели с восторгом говорили о будущем вычислительной техники и коммуникаций – о Всемирной паутине. Они видели коммерческий потенциал интернета и делали на него ставку. В дополнение к Netscape молодой выпускник Стэнфорда тайваньского происхождения Джерри Янг вместе с Дэвидом Фило основал в 1994 году интернет-сайт под названием Yahoo. Десятками открывались такие компании, как Infoseek и Lycos, которые надеялись воспользоваться новыми возможностями, появившимися благодаря интернету.
Венчурные капиталисты охотно финансировали их, стремясь защитить это новое веяние от чудовища с северо-запада, но Гейтс находился достаточно далеко от Кремниевой долины и потому не видел, как развивается интернет.
Конечно, соучредитель Microsoft уделял внимание интернету. В апреле 1994 года он опубликовал заметку под названием «Стратегия интернета и технические цели», написанную во время ежегодной «недели размышлений», которую он каждый февраль проводил в своем секретном коттедже, где много читал и глубоко вникал в документы своей компании[96]. Он также отправил конфиденциальную записку группе руководителей Microsoft, где описывал развитие электронных коммуникаций как «глубинное изменение», в котором компания будет проигрывать конкурентам[97]. Но он считал это направление второстепенным для Microsoft. Интернет будет бесплатной услугой, на которой слишком много не заработаешь, говорил он членам правления и совета директоров Microsoft. Он ожидал, что именно персональный компьютер, а не интернет-браузер станет пропуском в мир будущих продуктов и услуг, которые можно будет предлагать потребителям. Кроме того, руководители Microsoft были заняты тестированием и доводкой операционной системы Windows 95, выпуск которой и так уже задерживался из-за множества причин.
Первая книга Гейтса «Дорога в будущее», опубликованная в 1995 году, мгновенно стала бестселлером. В соавторстве с директором по технологиям Microsoft Натаном Мирвольдом и вице-президентом компании Питером Ринирсоном Гейтс изложил свое видение будущего цифровой революции, хотя почти не упоминал об интернете. Первоначальный тираж книги, опубликованной одновременно в нескольких странах, составил 850 000 экземпляров. 2,5 млн долларов, которые Гейтс получил за издание, были пожертвованы им на благотворительность. Однако многие критики дали весьма язвительные отзывы. Журналист Джозеф Носера написал статью для The New York Times, в которой назвал книгу не более чем «позиционирующим документом» для Microsoft, лишенным какого-либо реального видения того, как может выглядеть будущее, основанное на интернете. По его словам, Гейтс больше рассказывает о краткосрочных бизнес-планах своего гиганта в области программного обеспечения. «Если он именно так представляет себе дорогу в будущее, то она будет для него долгой и трудной», – писал Носера[98].
Где-то в 1994–1995 годах Гейтс внезапно изменил свое мнение по поводу интернета. Поначалу он не мог предвидеть, как быстро и основательно интернет изменит будущее вычислительной техники. Но чем внимательнее он следил за его стремительным развитием, тем больше его тревожило увиденное. Оказывается, ПК – это не главный элемент следующего поколения вычислительной техники. Скорее, им будет интернет, представляющий собой сеть соединенных компьютеров, доставляющих пользователям информацию и почту. Шлюзом в интернет был браузер, а Microsoft на этом рынке не присутствовала. За три месяца до запуска Windows 95 Гейтс написал для сотрудников длинное послание под названием «Приливная волна интернета», в которой в мельчайших подробностях описал, какое развитие претерпевают компьютеры прямо у них на глазах и как Microsoft придется перестраиваться, чтобы включить веб-функции во все свои продукты и приложения. Застигнутый врасплох и осознавший, что Microsoft должна догонять конкурентов, Гейтс подтолкнул своих сотрудников – а их было почти 18 000 – к созданию собственных продуктов, одновременно пытаясь найти способы обогнать конкурентов. Меморандум о «приливной волне» впоследствии будет рассматриваться правительством как доказательство монополистических устремлений Гейтса. Однако это послание возвело его в ранг оракула благодаря способности предвидеть, как будет разворачиваться цифровая революция. Гейтс осознал, что мир может двигаться дальше без Windows, потому что интернет – нейтральная платформа, но это не сбило его с пути.
В июне 1995 года Рибеку позвонил Джим Кларк из компании Netscape, который создавал свой браузер Navigator для работы с различными видами операционных систем, включая Windows. Кларк сказал Рибеку, что Microsoft утаивает у себя техническую информацию, которая нужна Netscape для написания версии своего браузера для Windows 95. Вместо этого Microsoft предложила, чтобы Netscape установила свой браузер на других операционных системах и старых версиях Windows, а для Windows 95 использовала браузер Internet Explorer от Microsoft. Если бы Netscape согласилась, эта сделка эффективно разделила бы рынок на части и гарантировала бы, что Netscape никогда не сможет стать браузером для большинства потребителей. Netscape отказалась от предложения, и Microsoft в конце концов предоставила ей необходимую информацию, но уже после запуска Windows 95.
Первая версия Internet Explorer, браузера компании Microsoft, была выпущена вместе с Windows 95 в составе специального пакета. Но уже в следующем году браузер бесплатно устанавливался в каждую копию Windows 95, давая пользователям возможность подключиться к интернету. Это повлекло за собой ущерб для браузера Navigator от компании Netscape, потому что у него внезапно появился более сложный путь к пользователю. В служебной записке 1996 года, адресованной своим сотрудникам, Гейтс рассказал о том, как Microsoft реорганизовала свою деятельность в направлении создания интернет-программ, сохранив при этом фокус на Windows. Эта записка также станет частью доказательств Министерства юстиции, когда оно будет строить антимонопольное дело. В другом документе Microsoft использовала слово «джихад», чтобы описать свое отношение к войне браузеров. В записках и электронных письмах Гейтса ощущались срочность и едва скрываемое чувство тревоги от того, что мир меняется быстрее, чем Microsoft.
Позднее Кларк сравнит Гейтса с вагнеровским драконом Фафниром, который, согласно нордической мифологии, символизировал алчность и убил своего отца, чтобы завладеть кладом. «Мне кажется, что Билл Гейтс, несмотря на образ ботана и заигрывания с прессой, чувствует себя счастливее всего, когда вышибает дух из компаний, которые осмелились застолбить территорию на границах разросшихся владений Microsoft», – писал Кларк[99].
К тому времени хор компаний Кремниевой долины, который кое-кто называл «шумовой коалицией» и который включал в себя среди прочих такие компании, как Sun, Netscape и Oracle, начал испытывать глубокий дискомфорт по поводу амбиций Microsoft. Рибек и его коллеги, которые ранее написали докладную записку с объяснениями, каким образом Microsoft распространяет свое господство в сфере операционных систем на рынок приложений, теперь подали жалобу от имени Netscape, в которой обвинили Microsoft в действиях, направленных на то, чтобы вытеснить с рынка браузер Netscape. Microsoft, говорилось в документе, предлагала производителям компьютеров скидки, денежные выплаты и другие стимулы, направленные на то, чтобы затруднить установку браузера Netscape на операционные системы Windows. Эти два документа обрекли Microsoft на поражение и навсегда изменили путь Гейтса.
Рибека уже было не остановить. Обладая талантом рассказчика, склонного к гиперболизации, и умея хорошо общаться с прессой, он на некоторое время стал главной фигурой завязавшейся смертельной схватки Кремниевой долины с Microsoft. Поскольку Microsoft продолжала выходить на новые рынки и угрожала своими амбициями молодым компаниям, Рибек взял на себя роль атакующего пса. «Я стал своего рода символом этой борьбы, но на самом деле в этом нет моей заслуги», – говорил Рибек. Свою роль главного заклятого врага Microsoft он объяснял лишь тем, что в списке клиентов компании Wilson Sonsini были самые известные имена в Долине. И Рибек не терял времени даром, обрушиваясь на Microsoft при каждом удобном случае – используя прессу, составляя судебные записки и разоблачая практику Microsoft. В судебных записках 1990-х годов Рибек утверждал, в частности, что Microsoft занимается продвижением «мнимой продукции», то есть анонсирует несуществующие продукты в надежде остановить конкурентов[100].
Даже спустя десятилетия Рибек с удовольствием пересказывает истории о том, как он работал от имени своих клиентов, чтобы дискредитировать Microsoft. «Если вы не жили в Кремниевой долине, вам трудно будет представить себе антипатию к Гейтсу и Microsoft в то время», – говорит он. Однажды его синагога проводила собеседование с претендентами на должность раввина. Когда один кандидат, прилетевший из Нью-Йорка, случайно упомянул Microsoft, «люди начали свистеть», рассказывает Рибек. По его словам, они так шутили, но «это наводит на определенные мысли». В другой раз Рибек присутствовал на мероприятии, где выступал юрист от правительства. Из его речи можно было понять, что Microsoft не так уж плоха. «В этот момент можно было буквально увидеть, как на окнах образуются морозные узоры, – говорит Рибек. – Все подумали, что этот парень хочет отнять у нас будущее. И когда в это же самое время Гейтс заявил, что нацелился на Intuit, я, воспитанный на культуре Долины, понял, что даже по сравнению с банками, которые были динозаврами, он-то и являлся настоящим разрушителем».
Но в самой Microsoft, однако, придерживались совершенно иного мнения. Сотрудникам было сказано, что компания подвергается нападению и должна защищаться. Боб Маглиа, который в период разногласий с правительством был одним из руководителей Microsoft, рассказывал впоследствии, что компания оступилась, потому что «мы просто оказались в растерянности». Сейчас Маглиа, находящийся на пенсии, говорит, что внутреннюю культуру Microsoft можно было описать словами «давай, давай, давай». Работать приходилось непрерывно, не давая себе ни минуты на то, чтобы остановиться и подумать. «Когда клиент впервые назвал меня монополистом, я был в шоке», – вспоминает он. Microsoft потребовалось много времени, чтобы понять, что мир смотрит на компанию и ее практику совсем иначе, чем она сама. Маглиа добавляет: «Когда вы так разрослись, уже невозможно вести себя как маленькая фирма».
В то время Гейтс отвергал обвинения в том, что Microsoft пытается подавить конкурентов. Он заявлял, что его видение персонального компьютера всегда основывалось на идее, что это будет инструмент коммуникации, просто такая идея не находила отклика до тех пор, пока не появился интернет и не были установлены новые стандарты, которые стимулировали продажи ПК, потому что люди испытывали огромную потребность в общении. И хотя в 1994 году он уже считал интернет важной частью будущего своей компании, развитие пошло так быстро, что у него не было другого выхода, кроме как мобилизовать свои войска. «Ведь нельзя же просто продолжать делать то же самое, что и раньше. Необходимо использовать свои навыки и атаковать новые рубежи, – говорил он Чарли Роузу в 1995 году. – Это была наша самая большая возможность и самый большой вызов».
В 1997 году законодатели и регулирующие органы начали постепенно усиливать давление на Microsoft и в апреле 1998 года довели ситуацию до точки кипения, подав антимонопольный иск. Гейтс чувствовал себя лично уязвленным. Юристы из Министерства юстиции создали вокруг него образ злого монополиста, который не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить конкурентов. Ему это было непонятно. Microsoft была предметом американской гордости. Компьютерный гигант из Сиэтла создал десятки тысяч рабочих мест. Имея рыночную капитализацию более 200 млрд долларов, эта технологическая компания была одной из крупнейших в мире. Она создавала новые технологии. Смятение, которое испытывал Гейтс, было заметно и для многих его близких советников. «Я не вижу в этом смысла, – говорил Гейтс одному из бывших сотрудников Microsoft, который часто общался с ним по вопросам медиастратегии. – Как правительство может объявлять на нас охоту, когда мы представляем собой один из лучей света и вносим огромный вклад в экономику?»
Гейтс, который вырос в семье юриста и был приучен к черно-белому образу мышления, рассматривал дело, которое завело на него правительство, исключительно как юридический казус, в котором можно одержать победу или проиграть. Он настаивал на том, что правительство не имело для этого никаких оснований. Если уж на то пошло, то как раз те вещи, за которые Министерство юстиции нападало на Microsoft, например включение интернет-браузера в программное обеспечение Windows, было задумано для улучшения обслуживания клиентов, рассуждал он. По своей наивности, он не вполне понимал, что политика и создание негативного образа могут одержать верх над логикой. Чем больше злодейских черт ему приписывали, тем сильнее он ощущал себя жертвой.
«Билла сбили с толку юристы Microsoft, утверждая, что это чисто юридическое дело, хотя оно всегда было политическим. Билл этого не понимал», – говорит Маглиа, который был в числе руководителей высшего звена, вызванных в суд для дачи показаний. Он отметил, что Гейтсу было трудно переварить то, как все обернулось. Дело в том, что адвокаты Microsoft плохо обрисовали ему ситуацию и не учли политических соображений, которые двигали правосудием, особенно кампанию, которую проводили предприятия Кремниевой долины, включая Netscape, Sun и Oracle. «Это очень ранило Билла. Он расценивал это как нападки лично на него», – говорит Маглиа.
Судебный процесс над Microsoft захватил всю страну. В конце концов, речь шла о Гейтсе, самом богатом человеке в мире, который стал фигурантом крупнейшего антимонопольного дела эпохи. В ходе процесса он только вредил сам себе, попеременно то возмущаясь, то проявляя высокомерие по отношению к суду, когда ему задавали вопросы о деловой практике Microsoft. Но самый негативный эффект произвели его показания в ходе трехдневного допроса, который вел главный адвокат правительственной комиссии Дэвид Бойс. Соучредитель Microsoft отвечал на вопросы с презрительным выражением лица. Уголки его рта были опущены, иногда он пожимал плечами, будто не соглашаясь с самой постановкой вопроса. Он раскачивался взад-вперед в своем кресле, как это часто бывало, а негативное отношение к допрашивающему делало его похожим на капризного ребенка. В какой-то момент он вступил в спор о значении слова «если». Гейтс отверг саму мысль о том, что у правительства есть законные основания для его судебного преследования, и заявил, что, мешая его компании разрабатывать и внедрять новые продукты, оно подавляет инновации в быстро меняющемся технологическом ландшафте, где в любом случае трудно сохранить монопольное положение. «Он выглядел так, будто ему прочищают корневой канал в зубе, – прокомментировал поведение Гейтса Кусумано. – Полагаю, хуже выступить было бы очень сложно, разве что полностью признать свою вину».
К 2000 году имидж Гейтса был основательно подмочен. По свидетельству бывших сотрудников, судебный процесс нанес сильный удар и по самой компании. «Он полностью изменил обстановку внутри фирмы, заняв все внимание команды руководителей на несколько лет», – говорит Маглиа. В 2001 году Министерство юстиции приняло к рассмотрению в общей сложности более 200 исков от американских компаний против Microsoft в рамках антитрестовского законодательства[101]. В 2002 году компания заключила мировое соглашение и пошла на ограничения, включая назначение специального чиновника, который должен был следить за ее поведением в течение следующих 10 лет. Каждый менеджер прошел антимонопольный тренинг. На улаживание противоречий с Европой ушло еще несколько лет. Но это был очень важный момент для всего мира, учитывая развитие интернета и рост количества операций в онлайн-режиме.
Следует признать правоту Гейтса в двух моментах. Во-первых, он правильно предсказал, что господство Microsoft «во многих отношениях было эфемерным», по словам Кусумано. Он предвидел, что интернет станет альтернативной вычислительной платформой, обеспечивая новый способ запуска приложений и угрожая всему будущему Windows. Во-вторых, Гейтс ощущал развитие мобильных платформ как большую угрозу для своей компании. А войны браузеров тем временем продолжались.