В апреле 2018 года, спустя 20 лет после катастрофического столкновения Билла Гейтса с правительством, в самом центре кризиса оказался Марк Цукерберг. Двумя годами ранее, во время президентских выборов 2016 года, один из исследователей завладел личной информацией миллионов пользователей Facebook и продал ее специализирующейся на психологическом таргетинге компании Cambridge Analytica, которую нанял предвыборный штаб Трампа для создания психологических профилей избирателей. Сеть Facebook, основанная Цукербергом в 2004 году в комнате общежития Гарвардского университета, уже превратилась из веселого места общения друзей и родственников в улей дезинформации. Другая его платформа, Instagram, трансформировалась в сайт, где можно было приобрести оружие и где педофилы обменивались детским сексуальным контентом. Законодатели начали присматриваться к компании. Разоблачения Cambridge Analytica лишь усилили кризис имиджа Facebook. Компания из Кремниевой долины предстала перед публикой в куда более зловещем виде, чем можно было себе вообразить. На фоне призывов удалить Facebook со своих компьютеров и требований законодателей предоставить им больше информации об обращении с данными клиентов, Цукерберг был вызван для дачи показаний перед Конгрессом.
Пытаясь преодолеть кризис, Цукерберг обратился за советом к человеку, который, как он знал, прошел через подобный опыт, – к Гейтсу. Цукерберг, который, как и Гейтс, не завершил учебу в Гарварде, считал соучредителя Microsoft своим наставником и обратился к нему с вопросом, как избежать потери имиджа и наладить отношения с политиками. Гейтс предложил Facebook нанять кого-нибудь вроде Брэда Смита, многолетнего члена правления Microsoft, проработавшего в компании почти три десятилетия. В 2002 году Смит стал главным юрисконсультом Microsoft, а с 2021 года был ее президентом и вице-председателем правления. Общительный и умеющий налаживать отношения, он сыграл ключевую роль в восстановлении доверия Вашингтона к Microsoft после кровопролитного антимонопольного процесса[102].
«Кто станет нашим Брэдом Смитом?» – этот вопрос, по словам одного из бывших сотрудников Facebook, долго не давал покоя руководству компании. В конце концов в октябре 2018 года Facebook (теперь известный как Meta) остановился на кандидатуре бывшего заместителя премьер-министра Великобритании Ника Клегга, наняв его на должность вице-президента по международным делам и коммуникации. Клегг с самого начала окунулся в скандал, поднятый Cambridge Analytica, и в итоге стал рупором компании в вопросах защиты данных. Сейчас он является президентом компании по глобальным вопросам.
Когда Цукерберг в апреле 2018 года давал показания в Конгрессе и отвечал на вопросы законодателей о злоупотреблениях в сфере использования персональных данных клиентов сторонними организациями, обстановка сильно напоминала антимонопольные слушания по делу Гейтса. Но если Гейтс с самого начала повел себя высокомерно и самонадеянно и отказывался идти на уступки по любым вопросам, то Цукерберг был настроен миролюбиво и сдержанно. Он часто извинялся перед законодателями и демонстрировал готовность внести изменения в свою деятельность.
Многие руководители и аналитики технологической отрасли считали поведение Гейтса перед Конгрессом примером того, как не следует поступать основателям и руководителям следующего поколения технологических гигантов. Как и Цукерберг, топ-менеджеры Google и ее материнской компании Alphabet, а также Amazon, Apple и других компаний, которых за последние годы несколько раз вызывали в Конгресс, сохраняли вежливость и скромность, даже когда отказывали законодателям в какой-то информации. Летом 2020 года Цукерберг, Джефф Безос, Тим Кук и Сундар Пичаи давали показания перед судебным комитетом Палаты представителей по вопросу о том, не слишком ли много власти у технологических компаний. Законодатели обвиняли руководителей компаний во всем – от злоупотребления доминирующим положением до предвзятости по отношению к политикам правого толка, но те сидели прямо, не сутулясь, а их мимика не выражала никаких эмоций. Многие свои ответы законодателям Безос начинал фразой «со всем уважением». Как бы ни проходили слушания и как бы уклончиво ни отвечали руководители компаний, они никогда не доходили до споров о значении слова «если», как это было в случае с Гейтсом.
Руководителей технологических компаний тщательно проконсультировали люди с опытом работы в сфере политики, а также бывшие руководители Microsoft, которые теперь работают в таких компаниях, как Meta и Alphabet. Им рассказали, чего не следует говорить и делать, даже когда законодатели задают вопросы, свидетельствующие об отсутствии у них технических знаний. The New York Times писала, что в 2020 году, когда Министерство юстиции начало расследование в отношении Google, сотрудникам компании было рекомендовано не оставлять бумажных «следов» при обсуждении бизнес-стратегий, особенно с использованием таких выражений, как «уничтожить конкурентов»[103]. Именно электронные письма с подобными высказываниями, которые Гейтс в свое время отправлял сотрудникам Microsoft, стали частью доказательств, использованных Министерством юстиции в деле против компании.
Microsoft оказала двоякое влияние на молодое поколение технологических компаний. В подходе к бизнесу Сергея Брина и Ларри Пейджа, основавших в 1998 году в общежитии Стэнфордского университета компанию Google, явно чувствовалось настроение: «Мы не Microsoft». Девиз молодой компании «Не делай зла», по словам О’Мары, был выбран сознательно как антитеза Microsoft. Они стремились создать продукт, основанный на программном обеспечении с открытым исходным кодом и свободном потоке информации, а не лицензировать его за плату, как это делала Microsoft. В первые годы Google даже нанимала специалистов по связям с общественностью, чтобы те в частном порядке злословили в адрес Microsoft перед журналистами. Более дружелюбный и мягкий образ новых технологических гигантов и заверения их руководителей в том, что главный мотив их компаний заключается в стремлении сделать мир лучше, а не добиться максимальных прибылей, отчасти является прямой реакцией на поведение Microsoft, проявившей себя как капиталистический громила, защищающий свою территорию.
В первом десятилетии XXI века регулирующие органы смотрели на зарождающуюся плеяду технологических компаний, таких как Google, Facebook и Amazon, как на предвестников инноваций. Новые продукты и услуги, многие из которых были удобны и бесплатны, меняли жизнь и привычки людей. Мало кто думал о том, что эти компании станут достаточно крупными, чтобы оказаться объектом государственного контроля. Скорее, как писала О’Мара, законодатели задавались вопросом: «Что мы можем сделать, чтобы помочь этой новой индустрии процветать?».
Но точно так же, как Microsoft за полтора десятилетия прошла стремительный путь от никому не известной фирмы до доминирующей технологической компании, многие стартапы последних двух десятилетий успели набрать скорость, прежде чем публика и законодатели насторожились. Потребовалось некоторое время, чтобы все осознали, что современная технологическая индустрия практически полностью состоит из монополий или дуополий и что многие из этих компаний уничтожают рабочие места и целые отрасли. Google, принадлежащая компании Alphabet, контролирует более четырех пятых рынка поисковых систем. Meta уже давно доминирует в социальных сетях и мессенджерах благодаря таким масштабным приобретениям, как Instagram и WhatsApp.
Даже такие старые компании, как Apple и Microsoft, завоевывают новые рынки. Компания Apple, которая контролирует более половины рынка смартфонов в США и является крупнейшим игроком на мировом рынке, держит в своих руках всю экосистему iPhone – от аппаратного до программного обеспечения – и получает значительную долю доходов от любого разработчика приложений, который хочет предложить компании свой продукт. Amazon переосмыслила всю систему розничной торговли, став компанией с триллионным оборотом благодаря своему неустанному вниманию к вопросам логистики и сокращения издержек. Во многом это достигается за счет использования позиции доминирующего покупателя, давящего на своих поставщиков и сокращающего оплату труда работников, чтобы увеличить свою прибыль. Подразделение Amazon Web Services – один из двух гигантов, предоставляющих бизнесу услуги облачных вычислений. Другой – Microsoft Azure. Отчасти это доминирование является естественным следствием сетевых эффектов – идеи о том, что, чем больше людей пользуются каким-то продуктом, тем выше его ценность, потому что другие участники тоже хотят находиться на этой же платформе. Обозреватель еженедельника The New Yorker Ом Малик отмечает, что в Кремниевой долине сейчас почти поголовно царит дух «Победитель получает все»[104].
Основатель компании Lotus Митч Капор, чья вражда с Гейтсом в 1980-х годах была хорошо известна, сказал в 2013 году, что, по его мнению, Цукерберг и Пейдж не так уж сильно отличаются от Джобса и Гейтса. «Я думаю, что во всех поколениях лидеры этой индустрии руководствовались очень сложной смесью мотивов, которые отчасти были идеалистическими, отчасти прагматическими, а отчасти позаимствованными у Дарта Вейдера[105]. Разница лишь в том, насколько большой вес приобрели их компании. То, что они делают, влияет не только на пять или десять миллионов ботанов и чудаков, а касается всех и вся», – говорит он.
Чувствуя критику и пристальное внимание со стороны правительства, некоторые из крупнейших технологических компаний увеличили свои лоббистские армии в Вашингтоне. В 1998 году, когда Microsoft предстала перед судом, у нее был 61 лоббист и она потратила на них чуть меньше 4 млн долларов. Осознав, что такое незначительное представительство в Вашингтоне не способствует делу, компания, по данным группы активистов OpenSecrets, наняла в 2000 году еще 107 лоббистов. За последние два десятилетия она добавляла к ним в среднем по 111 лоббистов каждый год и в 2023 году потратила на лоббирование 10,5 млн долларов[106]. Энди Джасси, занимающий с 2021 года пост генерального директора Amazon, считает своим долгом часто посещать законодателей и других правительственных чиновников в Вашингтоне. Расходы на лоббирование с 2012 по 2022 год были увеличены компанией примерно с 2,5 млн долларов до 21,4 млн[107].
Аналогичным образом Meta постоянно увеличивает свои расходы на лоббирование: с 8,7 млн долларов в 2016 году, когда разразился скандал с Cambridge Analytica, до 19,2 млн долларов в 2022 году. В разбивке по рынкам, на которых представлена Alphabet, самые большие расходы на лоббирование по состоянию на первый квартал 2023 года были связаны с бизнесом Google и интернетом.
Во время своего первого срока в Белом доме президент Джо Байден дал понять, что регулирование технологической индустрии является его приоритетом, назначив главным антимонопольным инспектором Лину Хан, прославившуюся как один из самых резких критиков крупных технологических компаний. Хан стала самой молодой в истории руководительницей Федеральной торговой комиссии. Ранее она получила известность в научных и политических кругах после своей знаковой работы 2017 года «Антимонопольный парадокс Amazon», в которой утверждала, что основа, на которой строилось и применялось антимонопольное законодательство на протяжении многих десятилетий – понятие вреда потребителю, перестала отвечать своему назначению. В качестве доказательства приводились сравнения с трестами позолоченного века. Байден также назначил в 2021 году Тима Ву, профессора права Колумбийского университета, специальным помощником президента по вопросам конкуренции и технологической политики. Тремя годами ранее Ву проследил путь от трестов позолоченного века, созданных Рокфеллером и его когортой баронов-разбойников, до агрессивной тактики поглощения или уничтожения конкуренции компанией Microsoft и далее к технологическим гигантам XXI века. В своей статье 2018 года Ву писал: «Технологическая индустрия стала состоять, по сути, из нескольких гигантских трестов: Google для поисковых систем и смежных отраслей, Facebook для социальных сетей, Amazon для онлайн-торговли. Хотя конкуренты продолжали существовать, их позиции с каждым днем становились все более маргинальными»[108]. На протяжении почти двух лет Ву помогал Белому дому понять, каким образом можно более решительно использовать антимонопольное законодательство.
Осенью 2023 года ФТК и семнадцать штатов обвинили компанию Amazon в «противозаконном сохранении монопольной власти» с использованием стратегий, которые не позволяют конкурирующим продавцам предлагать более низкие цены на других платформах и самостоятельно продвигать свои товары, что наносит ущерб потребителям. Amazon отвергла эти обвинения. Компания Google предстала перед судом спустя три года после того, как Министерство юстиции обвинило ее в вытеснении конкурентов с целью сохранения своего доминирования в области поисковых систем и рекламы. Это был первый судебный процесс над крупной технологической компанией со времен Microsoft. В марте 2024 года Министерство юстиции заложило основу для антимонопольного спектакля в стиле Microsoft, когда подало в суд на Apple, обвинив ее в поддержании незаконной монополии на рынке смартфонов. В комментарии к иску помощник генерального прокурора Джонатан Кантер пишет, что успешный судебный процесс его ведомства против «другого монополиста», под которым подразумевается Microsoft, способствовал развитию индустрии мобильных телефонов. Но теперь Apple, один из крупнейших производителей этого вида продукции, по сути, делает то же самое для защиты сложившегося рынка, на котором господствует iPhone.
Компании, как обычно, заявили, что их деятельность не направлена против конкурентов, используя тот же аргумент, что и Гейтс в ходе судебного процесса над Microsoft: барьеры для входа на рынок технологий очень низки и конкурентные преимущества можно легко потерять. Компания Microsoft, чья рыночная капитализация в начале 2024 года ненадолго превысила отметку в 3 трлн долларов, в то время как она боролась с Apple за звание самой дорогой компании в мире, теперь сама вновь находится под пристальным вниманием. После антимонопольного разбирательства, когда Гейтс отошел от повседневного руководства, избитая и помятая компания металась, не в силах найти опору и отставая в гонке за захват интернета. В 2014 году бразды правления Microsoft взял на себя уроженец Индии Сатья Наделла, который подтолкнул компанию в направлении, выходящем за рамки Windows. Он сосредоточился на том, чтобы стать ведущим поставщиком инструментов для офисной работы, и создал Azure, облачное программное обеспечение для предприятий. Он также начал менять внутреннюю культуру компании. Если раньше Microsoft была ориентирована исключительно на индивидуальный успех, то Наделла стал поощрять сотрудничество как внутри компании, так и за ее пределами, превратившись из тирана с Северо-Запада, каким компания была при Гейтсе, в союзника предприятий из Долины. Например, Microsoft заключила партнерство с компанией VMware, которая когда-то была ее заклятым конкурентом в области программного обеспечения. Укрепление связей с Долиной также привело к крупнейшему перевороту: покупке крупной доли в компании OpenAI, специализирующейся на искусственном интеллекте, хотя и она может подвергнуться проверке со стороны регулирующих органов после того, как Хан заявила, что ее офис будет пристально следить за развивающейся областью искусственного интеллекта, поскольку крупнейшие технологические компании спешат захватить этот рынок[109].
ФТК и Евросоюз, который всегда занимал жесткую антимонопольную позицию, также попытались заблокировать сделку Microsoft по приобретению гиганта на рынке видеоигр Activision Blizzard, однако покупка стоимостью в 75 млрд долларов все же состоялась в мае 2023 года, отчасти на том основании, что рынок видеоигр не так уж велик.
В интервью 2019 года Гейтс размышлял о ситуации, в которой оказались и продолжают находиться основатели технологических компаний, проводя аналогии с собственным опытом: «Как только технологии приобрели важное значение, с появлением персонального компьютера и интернета, к ним возникло двойственное отношение. Люди говорили: “Боже, это гениальная штука”, но при этом смотрели на меня или других лидеров индустрии и спрашивали: “Ради чего они работают? Осознают ли они потенциальные негативные побочные эффекты?” Я представляю собой яркий пример этой первоначальной двойственности. С одной стороны, я был чрезвычайно популярен, но с другой… вы же понимаете, что людей тревожил вопрос, что там замышляет Microsoft. Сегодня это уже можно считать основной тенденцией. Опасения вполне обоснованны и постепенно затрагивают все больше сфер жизни»[110].