Каждый июль, когда бизнес-магнаты со всего мира съезжаются в Сан-Вэлли на свою ежегодную конференцию, у репортеров и фотографов наступают суматошные дни. У них мало шансов осветить реальные события или даже подсмотреть повестку дня, поскольку представителей СМИ на конференцию не приглашают. Однако репортажи о моде миллиардеров с годами стали чем-то вроде традиции. Основатель LinkedIn Рид Хоффман в спортивной куртке. Исполнительный директор Apple Тим Кук в рубашке поло. Цукерберг из Facebook в одной из своих фирменных серых футболок. Барри Диллер в гавайской рубашке от Dior. Майкл Блумберг в лимонно-желтой клетчатой рубашке. Что за туфли на Шерил Сэндберг? Неужели Allbirds? Голубые тонированные линзы у управляющего хедж-фондом Андреаса Халворсена. Стейси Бендет из модного дома Alice & Olivia в цветастом платье. Баффет в лаймово-зеленой рубашке с изображением геккона – логотипа страховой компании Geico.

Поэтому неудивительно, что в 2017 году именно Сан-Вэлли стал тем местом, где репортеры заметили поразительное физическое преображение Безоса. Исчез ботан с детским лицом, основатель книжного интернет-магазина. На его месте появился качок в солнцезащитных очках-авиаторах и в объемной жилетке поверх приталенной футболки, из-под которой видны были выпуклые бицепсы. Эта фотография породила мем «Дутый Безос». Медийный момент вскоре прошел, но образ остался, потому что трансформация из бесхарактерного ботана в супермаскулинного «братана» идеально отражает потенциал современных героев технологической сферы. Другие ее представители тоже начали избавляться от своего «ботанического» телосложения. Цукерберг занялся джиу-джитсу и весной 2023 года, приняв участие в своем первом турнире, завоевал несколько медалей. Он и Маск даже вызвали друг друга на настоящий бой в клетке. Поначалу это была лишь шутка в Twitter, но она быстро трансформировалась в подготовку к настоящей дуэли двух мачо, вылезших из своего ботанического кокона. (Правда, впоследствии они объявили об отмене поединка.)

Хотя компании Amazon и Microsoft базируются в районе Сиэтла, Кремниевая долина считается центром инноваций и предпринимательства во всем мире. Это место, где приветствуются неудачи и хаос, а также поощряется невероятный риск. Люди переезжают сюда, чтобы получить финансирование для реализации идей, которые, как они надеются, изменят мир, а также для поиска талантов и нужных связей. В Долине действует, казалось бы, простой принцип: хорошая идея отыщет для себя деньги, а деньги найдут хорошую идею. Для того чтобы этот обмен произошел, здесь должны работать собственные правила, не применимые в других обстоятельствах и свободные от вмешательства правительства. С такой точки зрения Кремниевая долина – это автономная либертарианская утопия, в которой соединились контркультурные ценности, унаследованные от ботанов и компьютерных бездельников 1970-х годов, и непримиримый, ничем не ограниченный капитализм. «Кремниевая долина – это менталитет, а не территория», – сказал однажды Хоффман из LinkedIn в интервью газете Financial Times[67]. Некоторые города среднего размера по всей Америке приняли эту идею; десятки мэров стремятся превратить заброшенные деловые районы в элегантные Кремниевые мини-долины, привлекая молодых предпринимателей низкой арендной платой, а техногигантов – налоговыми льготами.

Одна из причин, по которой Долина может занимать такое исключительное положение, заключается в том, что она привержена идее «разрушения», которая гласит, что успех приходит к тем, кто быстро движется, ломает устоявшиеся представления и меняет бизнес-модели, часто не обращая внимания на последствия. «У них большие идеи, но зачастую очень мало этики», – говорит Розанна Сиино, бывший руководитель Netscape, которая сейчас консультирует стартапы и преподает в Стэнфорде курс организационной динамики. Она описывает Долину как место, где этика не является темой для разговоров. «У них никогда не было никаких предохранителей, а нерегулируемый рынок позволял людям делать все, что они хотели». Некоторая осмотрительность могла бы предотвратить негативные проявления, свойственные социальным сетям, и Сиино опасается, что спешка с созданием продуктов, связанных с искусственным интеллектом, без учета непредвиденных последствий может привести к аналогичным результатам. «Можно подумать, что венчурные капиталисты должны поддерживать какой-то порядок в детской комнате, но это не тот вид надзора, от которого выиграет общество. Их тоже интересуют в основном деньги, и большинству из них все равно, кого финансировать, лишь бы получить определенную прибыль от инвестиций», – говорит Сиино. Однако она отмечает, что открытая сетевая природа нашего мира все же позволяет вскрывать недостойное поведение основателей технологических компаний, которое в прошлом невозможно было отследить.

В ноябре 2023 года в OpenAI, ведущем стартапе в области искусственного интеллекта, случился скандал, который проиллюстрировал фундаментальное противоречие между созданием технологии, способной изменить мир, и соблюдением осмотрительности, призванной оградить нас от поспешной коммерциализации и безрассудных амбиций. Члены совета директоров некоммерческой организации, которая управляла OpenAI, уволили главу компании Сэма Альтмана. Поводом для такого решения, как утверждают, стали опасения, что этика Кремниевой долины, заключающаяся в быстром движении и разрушении основ, может иметь крайне негативные последствия для человечества. Альтман, как и Гейтс в случае с программным обеспечением, обнаружил безграничный рынок для приложений искусственного интеллекта и стремился быстро построить бизнес на его основе. Через несколько дней членов совета директоров заменили и Альтман вернулся в компанию еще более решительно настроенным, как и раньше, использовать искусственный интеллект для получения прибыли.

Вторая причина особого положения долины заключается в следующем: пропагандируя идею о том, что только личные заслуги позволяют находить и делать деньги, она подспудно учитывает и роль связей. Здесь часто создаются альянсы между людьми, которые учились в одних и тех же заведениях, разделяют один опыт и имеют схожие взгляды на мир. Хоффман – один из тех, кто неоднократно говорил о силе связей. Он познакомил Тиля, одного из основателей PayPal, с Цукербергом, когда тот искал финансирование для своего стартапа Facebook. Сами же Хоффман и Тиль познакомились на втором курсе Стэнфорда, где была основана так называемая мафия PayPal, в которую входит и Маск. Тиль заработал более миллиарда, вложив в Facebook 500 000 долларов.

В основе всего этого лежит такое качество, как «маскулинность» – понятие несколько расплывчатое, но помогающее понять структурные и институциональные особенности технологической индустрии. В отличие от мужественности, которая традиционно описывает определенные физические и социальные черты, такие как сила, энергичность, мускулистость и напористость, маскулинность ассоциируется больше с атмосферой товарищества, братьев по оружию, где людей приводят в движение запах пота и тестостерон, а тесные взаимоотношения завязываются в процессе кодирования, сопровождаемого отрыжкой и метеоризмом. Программисты нередко спят прямо под своими рабочими столами.

Стереотипные представления о ботанах, которые описывает Чериан, уже сами по себе отпугивают многих женщин от мысли о карьере в сфере технологий, но отдельные женщины из числа предпринимателей, венчурных капиталистов и представительниц технических профессий все же попадают в экосистему Кремниевой долины и зачастую оказываются в неприветливом мире. Они не видят себя успешными в среде, где царит мужское начало. Это обстоятельство отпугивает и новых иммигрантов, многие из которых не готовы заявить о себе из страха быть непризнанными или не вписаться в общество.

Чериан заинтересовалась этой сферой деятельности на первом курсе аспирантуры Стэнфорда, когда решила подать заявку на стажировку в технологических компаниях. Она помнит, как пришла в офис одного из стартапов и сразу наткнулась на конференц-зал, который был назван в честь космического корабля из «Звездного пути». «Я усомнилась тогда, впишусь ли я в этот коллектив», – вспоминает она. Вместо этого она записалась на стажировку в Adobe, руководствуясь исключительно тем, как выглядели офисы этой компании, занимавшейся программным обеспечением: просторные помещения, кафе и тренажерный зал. Это помогло ей ощутить «чувство принадлежности».

Статистика подтверждает эти наблюдения: более 90% венчурного капитала используется для финансирования мужчин. Возможно, сейчас женщины зарабатывают больше, чем раньше, и трудятся на более высоких должностях, но они владеют меньшим количеством акций компаний, а это означает, что при выходе компании на биржу или ее продаже они получают меньше прибыли. Согласно статистическим данным за 2021 год, доля женщин в технологических и смежных областях остается ниже, чем в других секторах, включая финансы и здравоохранение, особенно на начальном этапе карьеры[68].

В такой обстановке даже высокопоставленным сотрудницам технологических компаний приходится нелегко в Кремниевой долине. Эллен Пао, бывший партнер компании Kleiner Perkins, которая в 2012 году подала в суд на знаменитую венчурную фирму за дискриминацию и предвзятое отношение к ней, оказалась изгоем среди венчурных капиталистов после судебного процесса, который она проиграла. В суде она рассказала о корпоративной культуре в компании, где работают преимущественно мужчины, в частности о совместной поездке на лыжный курорт Вейл, в которую ее просто не взяли[69]. Сьюзан Фаулер, инженер компании Uber, в 2017 году написала подробный пост в своем блоге о враждебной рабочей среде в компании, предоставляющей услуги по вызову такси, где процветает культура сексизма, сексуальных домогательств и преследований. Недавние усилия по продвижению большего числа женщин-учредителей и инвесторов в компании Долины внушают некоторую надежду, но в целом основополагающая культура мужского пола в мире технологий остается такой же непоколебимой, как и прежде.

Истории первых женщин-предпринимательниц, таких как Энн Уинблад, которая в 1976 году на заемные деньги создала компанию по разработке бухгалтерского программного обеспечения, теряются в общем повествовании. Уинблад, которая долгое время была успешным венчурным капиталистом, вновь привлекла внимание широкой общественности лишь в 2021 году, да и то благодаря своим воспоминаниям о прошлых отношениях с Гейтсом, который в то время только что развелся. Многие женщины, добившиеся успеха в Долине в роли топ-менеджеров или венчурных капиталистов, научились «играть по мужским правилам». Как пишет Сиино, одна из них в разговоре заявила, что поднялась по карьерной лестнице в Кремниевой долине, где работают в основном мужчины, лишь благодаря тому, что ей «было на все наплевать».

Несмотря на все разговоры руководителей технологических компаний о том, что они хотят изменить мир, пока нельзя сказать, чтобы они изменили к лучшему условия в своей среде. Скорее, они просто получили то, чего, по своему мнению, заслуживают. Некоторые из крупнейших предпринимателей в этой сфере, похоже, наверстывают упущенную молодость. Маск, который говорил, что над ним издевались в школе, не перестает вести себя как школьный хулиган, попеременно насмехаясь над окружающими и задирая их, но при этом отчаянно нуждается в одобрении. Он объясняет свою постоянную потребность писать в Twitter затянувшимся подростковым возрастом[70]. Кроме того, ботаны демонстрируют высокомерное поведение, которого мы обычно ожидаем от тех, кого называем магнатами, ключевыми фигурами и знаменитостями. Доминирование и успех придают ботанам определенную известность. Быть ботанами модно. Свалившееся на них богатство обладает притягательной силой. Они имеют доступ к руководителям Уолл-стрит и ведущим политикам, общаются с голливудскими и спортивными суперзвездами. Даже их сексуальные подвиги и необычные романтические связи становятся поводом для новостей. В книге «Братопия» (Brotopia) журналистка и телеведущая Эмили Чанг описывает нездоровую обстановку в Долине, которая, по ее мнению, разрушает общество[71]. «Их поведение на элитных вечеринках, которое они считают проявлением своей прогрессивности и открытости, – это неприкрытая дерзость, вызванная убежденностью, что они способны изменить мир». Эти вечеринки, возможно, не отличаются такой психологической остротой, как эротический триллер Стэнли Кубрика 1999 года «С широко закрытыми глазами», но напоминают место, где богатство может купить самые экстремальные сексуальные фантазии. Правда, в отличие от фильма в Кремниевой долине все маски уже сняты. В 2014 году Андриссен сопоставил эволюцию компьютерных технологий с 1950-х до 2010-х годов с меняющимся образом ботанов в серии постов в Twitter под названием «Как эволюционируют ботаны». 50-е, 60-е, 70-е, 80-е и начало 90-х годов XX века были временем, когда все компьютерные технологии ассоциировались с ботанами, писал он. Однако к 2014 году общественное настроение сменилось и теперь выглядит так: «У этих ботанов кончились идеи, так их теперь на секс потянуло!»[72]

Один многолетний обозреватель Кремниевой долины и партнер венчурной фирмы заметил, что ботаны стали более уверенными в себе и даже высокомерными, потому что почувствовали, что имеют на это право. «Непросто совладать с собой, когда у тебя вдруг появляется богатство, на тебя обращают внимание, ты оказываешься в центре событий, тебя приглашают на церемонию вручения “Оскара”, у тебя появляются девушки, – говорит наш собеседник. – Раньше никто даже не смотрел в твою сторону, а теперь у тебя есть все, что пожелаешь». Конечно, общество восхищается гениями, создающими революционные продукты и услуги, но, подобно художникам и музыкантам, за это гению часто приходится расплачиваться. «Ошибка заключается в том, что мы ожидаем, будто ботаны будут вести себя нормально во всех остальных отношениях, кроме своей гениальности».