Конечно, дети веселее, но умение шутить приходит с возрастом, это более зрелый этап эволюции, чем инстинктивная реакция в виде смеха. Лично я точно еще не доросла до этого уровня, у меня тяжелый случай «шуточной» амнезии – я часто забываю ключевые фразы анекдота или путаюсь в изложении. Есть прирожденные шутники. Фрейд часто использовал шутки в своей аналитической работе с пациентами. Он считал, что «новая шутка передается от одного человека другому, словно новость о победе»[85]. Удивительно меткое замечание, особенно если вспомнить, как во время пандемии юмористические мемы буквально наводнили социальные сети, хотя официальная пресса не переставала «радовать» нас печальной статистикой. Фрейдизм «шутка – это истина, прикрытая улыбкой» указывает на две цели шутки: проявить агрессию, такую как сарказм; и проявить подсознательные желания через сексуальные шутки. Фрейд считал, что чем больше у человек подавленных сексуальных желаний, тем больше ему нравятся шутки на тему секса, дающие выход ментальной энергии и доступ к своему подсознанию[86]. Другими словами, шутки – возможность получить удовольствие, иначе недоступное. Фрейд очень интересно описал физическую реакцию на шутку, то есть смех: «Наша диафрагма пульсирует, а грудь вздымается, высвобождая психическую энергию, которая в противном случае была бы использована для подавления тревоги по поводу смерти, которую выражает шутка!»[87].

Фрейд отмечает, что шутки строятся на взаимодействии между рассказчиком и слушателем. Общее ощущение веселья и товарищества достигается, когда оба громко смеются, показывая тем самым, что они поняли шутку. В работе «Остроумие и его отношение к бессознательному» Фрейд пишет, что «шутка начинается с игры, и мы черпаем наслаждение из высвобождения абсурдного; однако она может послужить и более высокой цели, такой как борьба с подавлением, противостояние критическим суждениям и угнетению»[88].

Не знаю, к каким шуткам применимы столь глубокие размышления. Может, к таким:

– Как называют человека, который продал свою печень?

– Обеспеченный.

Чаще всего шутливые взаимодействия и спонтанные остроты возникают в ответ на повседневный опыт: неудачи, оговорки, несоответствия, социальные наблюдения и каламбуры. Однако иногда, несмотря на благие намерения, шутка граничит с оскорблением. Именно такие шутки, как считал Фрейд, позволяют нам узнать о себе что-то новое и важное. Прошло столько лет, а он продолжает вдохновлять все новые поколения фанатов на шутки. Кстати, о шутках:

– Что такое оговорка по Фрейду?

– Это когда говоришь одно, но имеешь в виду свою мать.

Шутки содержат в себе долю правды, с ноткой абсурда и неожиданности, когда вас намеренно сбивают с толку. Вы идете в одном направлении, и вдруг попадаете совершенно в другое место. Приведем пример из выступления комика Сары Сильверман: «Вчерашний вечер я провела с двумя мужчинами. Но второй раз я на такое не пойду. Я потом с трудом ноги передвигала. Два ужина за один вечер? Я объелась так, что еле дышала».

Моя свекровь Лиллиан была прирожденной шутницей. У нее мозг был так устроен. Многие годы она была нашим личным кладезем шуток, ощущение было такое, будто смотришь сериал «Старый еврей шутит». Она просто изливала на нас поток своих мыслей, не ограниченных никакой цензурой. Она спрашивала: «Я тебе рассказывала эту байку, Рос?», на что я отвечала: «Да, и не раз». Но это никогда не мешало ей рассказать еще раз, а потом еще и еще. Вот одна из ее любимых:

Пара пенсионного возраста – Бетти и Эйб. У обоих проблемы с памятью. Они смотрят фильм по телевизору в гостиной. Когда фильм прерывается на рекламу, Бетти говорит:

– Пойду возьму себе клубничного мороженого из холодильника. Тебе принести?

– Конечно, – говорит Эйб, – но обязательно запиши, а то забудешь.

– Не забуду, – бросает она в ответ.

Время идет, а ее все нет.

Эйб кричит из гостиной:

– Бетти, где ты там застряла? Реклама давно закончилась.

Наконец он слышит ее шаги в коридоре и, успокоившись, откидывается на спинку своего кресла.

Она протягивает ему тарелку с яичницей.

Он бросает взгляд на яичницу и начинает ворчать:

– Я же говорил тебе, что забудешь. Где мой тост с сыром?

Лиллиан рассказывала свои смешные истории с таким веселым обаянием, что никто не оставался равнодушным. Достаточно сказать, что они помогали сгладить неизбежное раздражение, без которого не обходится жизнь ни одной семьи (в своей прошлой жизни я была дипломатом). И это обаяние притягивало к ней незнакомых людей, словно магнитом. Репертуар ее шуток был настолько велик, что ее внутреннему ребенку ничего не грозило.