Рокко тратил достаточное количество своего времени на то, чтобы убедить девушек пойти с ним, для этого он рассылал сообщения, приглашал их на обеды и совершал длинные прогулки по городу. Ему был тридцать один год, и он был родом из Африки. Он был бесспорно очень приятным и к тому же всегда старался понравиться красивым девушкам. Чтобы создать свою сеть контактов, он старался подружиться с модельными агентствами и сам встречался с русской моделью.
Его настоящей страстью была музыка, и ему нравилось играть сеты в клубах, но так как он был промоутером, ему нужно было фокусироваться на девушках за своим столиком, а они всегда требовали, как ему казалось, чрезмерное количество внимания.
Когда я как-то в пятницу пришла на его вечеринку в Клуб М, он уделил мне слишком много времени, так что девушка, которая сидела около него, просто встала и ушла, не попрощавшись, потому что ей стало скучно и она почувствовала, что ее игнорируют. Он вздохнул и покачал головой, получив от нее вскоре сообщение: «В следующий раз было бы круто обнять меня или хотя бы дать пять, а не игнорить весь вечер. Чувствую себя полной дурой, но это ничего».
– Им всем нужно внимание, – сказал Рокко. – Понимаешь, я должен уделить внимание каждой. А как насчет промоутера? Никто, блин, не спрашивает, как у меня дела. Никому нет дела до промоутера.
Это была достаточно смешная жалоба от мужчины, чьей работой было торговать красивыми девушками в ночном клубе и получать за это еженедельно по восемьсот долларов. Но между тем Рокко затронул тему, которая беспокоила почти что всех промоутеров, с которыми я общалась: девушки тоже использовали их ради своего веселья и получения внимания в своеобразных отношениях, в которых их и эксплуатировали.
Мы можем рассматривать сети друзей, одолжений, подарков, близости, гарантий и взаимностей как своеобразную инфраструктуру отношений, которая поддерживает связи между промоутерами и их девушками. Если инфраструктура здоровая, то обмен проходит гладко, и тогда девушки предоставляют промоутерам свой ценный труд, который совершенно трудом не кажется, а выглядит как веселый вечер с друзьями. Но эта инфраструктура может легко сломаться, если, например, в отношениях промоутера и модели отсутствует определенная близость, если промоутер действует слишком уж в лоб, а за их отношениями стоит холодный расчет. Мы можем также сказать, что случаются несовпадения в отношениях: это когда условия обмена, отношений и форм компенсации не простроены. В таком формате кто-то всегда получается застигнут врасплох{117}. И промоутеры, и девушки описывали подобные неудачи как формы насилия, которые легко могли привести к разрыву отношений между ними.
– Все используют всех, – однажды сказал мне Малкольм.
Девушка использует промоутера по целому ряду причин, ровно так же, как и он использует ее, чтобы заработать денег. Может быть, ей нравятся вечеринки, может, ей нужны друзья, а может, она просто не может позволить себе вкусный ужин. Лука, партнер Сантоса, который работал в Милане, описал это следующим образом: «Многие из них ведь просто используют меня ради отдыха, вечеринок и связей. Это не круто. Я это знаю. Но я делаю то же самое. Я использую их для работы, они используют меня для связей и бесплатного отдыха».
– Но существует разница между тем, что тебя используют, и тем, что тобой пользуются, – продолжил Малкольм. – Клуб использует промоутера, промоутер использует друзей, друзья хотят тусоваться, так что они используют промоутера.
В конце концов, таков был уговор, негласные условия обмена между промоутерами и девушками. Проблемы начинались, когда-либо промоутер, либо девушки воспринимали эти отношения не как использование, а как оскорбление и насилие. Так случалось, когда, например, девушка использовала промоутера для бесплатного ужина и приводила с собой на халяву друга-мужчину. Малкольм считает, что такой подход уже называется «воспользоваться» и что он нарушает условия договора.
Работа, основанная на отношениях, была не только видимостью и маскировкой намерений. Промоутеры тоже могли верить в эти связи, и им тоже могло быть больно, когда отношения не складывались. В частности, Энрико очень чувствительно относился к тому, что девушки пытались использовать его деньги или время. Ему, например, было ужасно неприятно, когда девушки, у которых были дорогие сумки и дизайнерская одежда, пытались клянчить у него деньги на такси.
– Что с ними не так? – спросил он как-то у меня после ужина, во время которого стриптизерша, одна из его подруг, сказала, что она поедет с ним в клуб, только если он оплатит ей такси из клуба домой. – То есть у нее сумочка Chanel, она одета в Louis Vuitton, но она все равно говорит: «Дай мне десять баксов на такси». Я не понимаю.
Для него десять долларов были смешными деньгами, так что у него не было проблем дать деньги девушке, если она их просит. Но для него это был сигнал, что девушка его использует, а этого он не переносил. Для Энрико грань между «использовать» и «пользоваться» была очень тонкой. И ведь это было невероятно несправедливо. То есть он заявлял, что ищет равноправной дружбы, без дополнительных условий поддержки. Но сам он существенно зарабатывал на своих девушках и при этом высмеивал их за то, что они были «фальшивками», только потому, что они что-то попросили у него взамен.
Девушки тоже понимали эту грань, и их толерантность к насилию была низкой. Напитки, ужины и отдых были не такими уж и бесплатными, они ведь платили за них своим телом и настроением, и это касалось и общего ощущения усталости от того, что твои мнимые друзья тебя используют. Так что в обмен на это они ждали к себе определенного отношения. Они регулярно покидали мероприятия, если ощущали, что к ним потеряли интерес или что их слишком открыто используют.
Например, Лейла говорила про Тревора и Малкольма, с которыми она частенько выходила, что «они мои друзья, но я знаю, что они работают». В основе этой дружбы лежал взаимный обмен выгодами: их доход за ее веселье. Если ночь не была веселой, она просто переставала принимать в этом участие. Она вспомнила, как однажды просто взяла и ушла с вечеринки Тревора. Он весь ужин без отрыва провел в телефоне, и точно так же вели себя все девушки за столом, так что никто ни с кем не разговаривал. Она подождала пару минут, а потом сказала: «Тревор, я пошла, мне скучно».
Можно ли «по-настоящему дружить» с человеком, который из вашей дружбы извлекает выгоду? Становятся ли отношения ненастоящими, если в них присутствуют денежные мотивы?
В современном рыночном обществе мы рисуем четкую линию между корыстными и бескорыстными отношениями. Но «чистая» дружба – это идеализация, она вводит нас в заблуждение и мешает замечать взаимовыгодные договоренности, которые лежат в основе социальных отношений. Было бы наивным сводить все отношения к холодному расчету только потому, что в них подразумевается экономическая ценность[129]. Это может привести к игнорированию широко распространенных методов, благодаря которым рыночные и нерыночные отношения размываются в эпоху позднего капитализма. Люди из коммерческой сферы – от продавцов до работников секс-индустрии – постоянно ищут способы, как придать их бизнес-отношениям приватный статус. Организации, занимающиеся прямыми продажами, например, косметическая компания Mary Kay, полагаются на коммерческую ценность дружбы в качестве своей бизнес-модели[130]. Многие из нас используют своих друзей ради экономических выгод, но самое важное, мы соответствуем социальным ожиданиям, мы пользуемся и бываем использованы в том, что кажется нам приемлемым.
Единственная причина, по которой мы не можем рассчитывать на подобные отношения, заключается в том, что мы бываем застигнуты врасплох их двойственностью. Мы часто думаем, что отношения бывают либо эксплуатационные, либо настоящие и чистые. Но эксплуатация лучше всего работает, когда человек получает удовольствие и когда его отношения кажутся настоящей дружбой.
Отсюда и выходит важность для промоутеров работы, основанной на отношениях, их упорных попыток достичь близости с девушками. Используя подарки, общий опыт, одолжения, секс и слова типа «мой друг», промоутеры наделяют свои отношения смыслами и прячут свои экономические мотивы. Промоутеры, которые хороши в своей работе, делают так, что выход куда-то в компании друзей – это весело. Они эксплуатируют девушек в классическом понимании марксизма, то есть они извлекают дополнительную выгоду из женских тел, потому что имеют преимущество перед девушками, которые не могут сами торговать собой и выигрывать от своей ценности.
Упражняясь в инструментах управленческого контроля, промоутеры извлекают из девушек труд под видом отдыха. Они следят за тем, как они выглядят, за их временем и движениям так, что вы не замечаете контроля в этих действиях. По сути, промоутерские стратегии ничем не отличаются от стратегий, которые используют работодатели, которые хотят добиться максимальной продуктивности от своих сотрудников. В индустриальном капитализме работодатели выжимают дополнительный доход из своих сотрудников, используя переработку и ужасные условия для работы, что приводит к ранней смертности. Жестокие меры уже давно считаются неэффективными. Они редко работают, потому что сотрудники начинают бунтовать. Да и большинство индустриальных демократий теперь регулируют условия труда. Социолог Майкл Буравой в 70-х годах изучал производства и понял, что лучший способ извлечь наибольшее количество труда из работников – это объединить цели работников и менеджеров. То есть добиться того, что работники согласятся на собственную эксплуатацию, изменив их отношение к делу[131]. Эксплуатация совершенно не обязательно должна ощущаться как что-то плохое для того, чтобы работники делали свою работу. На самом деле продуктивность идет вверх, когда работники верят в ценность того, что они делают{118}.
Грубо говоря, все считают, что эксплуатация несправедлива и как следствие приносит боль. И да, я наблюдала за тем, как чем более приятными были отношения между девушкой и промоутером, тем с большей отдачей и усердностью она работала, то есть тусовалась, потому что для нее это действительно ощущалось по-другому: дружба, отдых и веселье. Работа, основанная на отношениях, – это инструмент промоутера для того, чтобы скрыть и переопределить неравенство рыночного обмена. Это не значит, что все отношения промоутеров с девушками основывались на лжи или были ложными, но все они были структурно асимметричны[132].
Я вижу проблему в построении тщательно продуманных асимметрий, когда одна сторона извлекает ценность из непризнания подлинности отношений[133]. Некоторые промоутеры, вроде Малкольма и Энрико, использовали дружеские отношения, чтобы требовать преданность и уважение от своих друзей и, как следствие, чтобы получать от них еще больше выгоды. Другие промоутеры умышленно врали о том, что отношения были важнее девушкам, чем промоутерам.
Именно так работал Тиболт.
Он часто повторял мне, что большинство людей не понимают ни как много денег зарабатывают промоутеры, ни как много усилий на это уходит. Ты должен серьезно относиться к работе и усердно трудиться, говорил он, а не так, как это делают парни, воспринимающие работу промоутеров как краткосрочное временное веселье. Тиболт говорил, что такие парни слишком много пьют и употребляют наркотики, из-за этого они небрежны.
– Я не люблю полумеры. Когда я что-то делаю, я занимаюсь этим с полной отдачей, – сказал он.
Когда Нина была на последних сроках беременности, она узнала, что Тиболт изменяет ей с девушкой, которая была сильно моложе, чем она, с одной из девушек, которая с ними тусила. Так что Нина ушла от Тиболта, а когда родился их малыш, она стала матерью-одиночкой и продолжила модельную карьеру в Нью-Йорке. С Тиболтом, который отказывался признавать отцовство, у них были натянутые отношения. Несколько лет она судилась с ним, но так и не получила от него никакой материальной поддержки. Все свое внимание он сосредоточил на своей новой девушке – бразильской модели.
Промоутеры, которые были ужасно несправедливы к своим девушкам, стремились стать мужчинами с выгодным положением и примкнуть к бизнес-элитам. Как и их девушки, промоутеры понимали, что в мире ночной жизни они не имеют реальной власти, в отличие от богатых и влиятельных мужчин-клиентов.