Промоутеры были центральной частью различных близких отношений внутри клубов – как сексуальных, так и не связанных с сексом. Девушки формировали сильные диадные связи промоутер – девушка среди множества девушек, а также внутри разных промоутерских команд, которые могли функционировать как большая семья.

Среди всех промоутеров, с которыми можно было тусоваться, двадцатипятилетняя бывшая модель Нора предпочитала Дре.

– Я знаю его почти целую вечность, но мы просто друзья, – говорила она. – Он милый парень.

Перед тем, как попробовать знаменитую нью-йоркскую ночную жизнь, Нора полтора года проработала моделью. Она много слышала о клубах и бесплатном шампанском, но также она слышала много «стремных историй», в основном от консервативных родителей Среднего Запада, которые предупреждали ее о том, как небезопасно пить алкоголь в присутствии иностранцев. Однако, когда она окончила свою модельную карьеру и начала искать, чем бы заняться, она сказала себе: «Мне двадцать, чем я занимаюсь? Мне надо тусоваться. Все вокруг веселятся… Все девчонки постоянно рассказывают мне, что можно ходить в клубы бесплатно и весело проводить время. Мне интересно попробовать, каково это!»

Она пошла необычным путем. Она нашла промоутеров в Facebook[123] и сама им написала. Вскоре она связалась с Дре, и они «действительно общались», после чего Дре, естественно, пригласил ее потусоваться.

– Конечно, я ужасно сомневалась, – говорит Нора. – Он парень, и я даже не знаю, сколько ему лет. Я знаю только его имя и фамилию, ну, вернее, я знаю фамилию, которую он мне сказал». Нора была осмотрительной и взяла на встречу подругу, перед тем как пойти в караоке, они встретились в ресторане на ужине.

Это было пять лет назад. С тех пор она начала новую карьеру в сфере спа и пару раз сходила потусоваться с другими промоутерами, но поняла, что ей больше импонирует Дре. Она считала его настоящим другом, и они тусовались вместе в «реальной жизни», не только в клубе. Особенно они любили смотреть вместе ужастики. Он всегда настаивал на том, чтобы заплатить за билет, поэтому она бежала вперед, чтобы успеть купить попкорн и содовую. Она никогда не ощущала никакого сексуального давления с его стороны, и, по ее мнению, секс вообще не был ключевым элементом его огромного списка контактов:

– По какой-то необъяснимой причине рядом с Дре я чувствовала, что он мой настоящий друг. Когда мы куда-то выходили, я ощущала себя очень защищенной. Все за его столиком говорили: «О, я знаю Дре уже десять лет» или «А я знаком с ним уже семь лет».

Другие промоутеры предлагали ей вечеринки в других клубах, но Норе не нравился их подход. Она немного потусовалась с Сампсоном, до одного неприятного инцидента, когда она привела на ужин двух подруг, не моделей, но тоже очень красивых девушек. Сампсон отказал им в ужине из-за того, как они выглядели.

– Он еще потом писал мне и приглашал: «Давай потусуемся вечером», но я даже не отвечала, мне это уже было не интересно, – добавила Нора.

По сути, большинство девушек ходили тусоваться с теми промоутерами, которые, как заметила Ханна: «им действительно нравились». Беатрис описывала свои правила: она никогда не пойдет на вечеринку в клуб с промоутером, с которым не стала бы проводить время днем. Также она никогда не пойдет с промоутером, если поймет, что тот пытается с ней переспать. Было понятно, что среди некоторых девушек промоутеры создавали значимую и взаимовыгодную дружбу без секса.

С некоторыми девушками, как с Норой, у них были глубокие и продолжительные дружественные связи. Еще один пример – Петра, которая хорошо была знакома с промоутерами еще со времен своей модельной карьеры в Милане и Гонконге, где они также были тесно переплетены с индустрией моды. Но по возвращении в Нью-Йорк друг познакомил ее с парнем из команды Тиболта – Николасом, и она сразу почувствовала, что между ними есть какая-то связь.

– Мы друзья, прям настоящие друзья, – говорит Петра. – Николас – это человек, на которого я могу рассчитывать.

Он помог ей устроиться в городе, пока у нее еще не было контракта с агентством. Он позволил ей немного пожить в его просторных апартах в Нью-Йорке, без каких-либо дополнительных обязательств, кроме выгула его собаки пару раз в неделю. Они постоянно что-то обсуждали, особенно когда речь шла о мероприятиях и возможностях, а еще он помог ей найти квартиру в Париже.

– Я получаю от него много информации и делюсь с ним своей тоже, потому что у нас много общих знакомых и у нас общие интересы.

Петра не считала их отношения сделкой, но считала, что они важны и нужны в равной степени обоим. Так, например, Николас иногда приглашал ее на мероприятия, где были представители политической элиты. Ему это было полезно, а ей интересно. Когда Николас сменил сферу деятельности и ушел из мира промоутеров и начал заниматься организацией мероприятий по сбору денежных средств, Петра абсолютно искренне гордилась им:

– Он всегда хотел делать больше. И он преуспел. Теперь у него огромные апартаменты. Он летает на частных бортах. Он больше не промоутер. Теперь он занимается бизнес-сделками и даже делает что-то для топовых политиков… И это мегакруто, и это то, чем он всегда хотел заниматься.

Девушки также ценили отношения друг с другом, которые у них появились благодаря VIP-тусовкам. Клубная жизнь предоставляла людям, которые только недавно приехали в город, социальные связи, через которые они могли найти друзей на всю жизнь. Ну а самое крутое было то, что тусовка была разбросана по всему миру, поэтому когда ты путешествуешь из одного города в другой, то у тебя везде есть друзья.

– Тусовка уже там, так что тебе только надо выйти и найти всех. Это классно, потому что иногда в новом городе непросто найти друзей, а особенно подруг, – рассказывала Петра.

Среди девушек Дре Нора познакомилась с двумя моделями, которые были примерно ее возраста, с которыми они стали близкими друзьями. Все три девушки каждый вторник ужинали вместе и после танцевали в клубе в компании Дре. Работа Норы забирала огромное количество времени: шесть дней в неделю, иногда по двенадцать часов в день. Так что возможность выйти куда-то была невероятно важна для нее. Особенно приятно, что это было бесплатно. На момент нашего интервью Нора едва ли могла оплачивать свою часть ежемесячной ренты за небольшую двуспальную квартиру – тысячу триста долларов. Семья Норы принадлежала к верхней прослойке среднего класса, и ее мечтой было когда-нибудь открыть свой собственный спа-салон. Но на тот момент Дре помогал ей позволить себе тот небольшой отдых, на который у нее было время.

Грамотно совмещая близость, подарки и стратегический подход, промоутеры могли формировать близкие личные связи с девушками, что помогало преодолеть подозрения касаемо их мотивов. Девушки также получали некоторые выгоды от своих «друзей» – промоутеров, которые помогали им осесть в городе.

– Я неплохой парень, – сказал мне как-то один промоутер в клубе. Мамы его девушек покупали ему подарки на день рождения. В конце концов большая часть его бизнеса была связана с отношениями[124].

Девушки иногда ощущали такую близость с промоутерами и их командой, что даже считали их семьей.

Подобная история произошла с Пабло и Ванной, командой промоутеров, которые владели квартирой на Юнион-сквер. Квартира была их выгодным вложением. А для Рене и Катерины, которые там жили, это место было домом. Катерине было девятнадцать, и она жила там уже шесть месяцев. Рене был двадцать один год, она работала в Abercrombie & Fitch, когда друзья познакомили ее с Пабло. Она прожила в квартире целый год, продолжая работать в магазине, но параллельно находясь в поиске модельного агентства, которое будет ее представлять. Девушки обожали Пабло и Ванну, особенно Ванну, потому что у нее у самой была довольно успешная модельная карьера. Они говорили о промоутерах как о своих «братьях и сестрах», потому что они действительно заботились о том, чтобы им было хорошо. И это несмотря на то, что их отношения и проживание в квартире подразумевали, что три раза в неделю они должны были тусоваться вместе с промоутерами до трех утра. И хотя все эти тусовки физически было непросто выносить и в некоторые вечера они лучше бы посидели дома, девушки все равно не воспринимали эти выходы как работу, но они понимали, что это стоит определенных усилий.

– Я не считаю это обременением, но понимаю, что это своего рода работа, – говорила Рене. – Потому что я знаю, что…

– Что мы их как бы представляем, – дополняет Катерина. – Ну то есть мы понимаем, что наша задача сделать так, чтобы они хорошо выглядели.

– Точно, – соглашается Рене.

– Мы понимаем, что мы в целом не только друзья, мы их поддерживаем на тусовках и не имеем ничего против, – говорит Катерина.

– Ну просто мне вот, например, очень важно, чтобы мы их представляли хорошо. И тогда еще больше девушек захотят тусоваться с нами. И тогда еще больше девушек будут работать над тем, чтобы они лучше выглядели, – заканчивает свою мысль Рене.

Желание оплатить за ту щедрость, которую они получили от промоутеров, мотивировало девушек прикладывать больше усилий к тому, чтобы те круто выглядели, когда они тусуются.

Они даже называли свои субботние тусовки в клубе Jewel – «семейным вечером», потому что им было невероятно весело и круто друг с другом. Рене объясняла:

– Я нигде больше такой компании не видела, куда бы мы ни ходили. Мы просто приходим и круто проводим время. И это именно то, что мы хотим делать. Если тебе надо выходить на тусовки, то смысл делать это и ненавидеть свою жизнь.

И дело не в том, что они не понимали свою экономическую ценность в VIP-мире. Они действительно не знали конкретных цифр, но они точно понимали, что благодаря им Пабло и Ванна зарабатывают большие деньги. Они не понимали, каким образом их экономическая ценность могла конфликтовать с их дружбой. Напротив, часто во время вечеринок девушки наслаждались своей возможностью влиять на доходы промоутеров, побуждая клиентов тратить больше денег, заказывая дорогие огромные бутылки алкоголя. Подобная практика называется апсейл[125].

Как-то на одной вечеринке за столиком с Пабло был крупный клиент, Рене подошла к нему, чтобы поздороваться, а когда он предложил ей бокал шампанского, она с радостью согласилась, хотя не собиралась его пить. Потому что таким образом клиент быстро закончит свою бутылку и закажет еще одну, а это значит, что Пабло получит более высокую комиссию.

– Потому что он сидит за столиком с клиентом, и он знает, что я знаю, что он делает. Мы все как будто бы поддерживаем друг друга, – говорила она.

Иногда девушки искусно подталкивали мужчин к тому, чтобы те заказывали больше дорогих бутылок.

– Частенько в клубах ни одна из нас не пила, но бокал с шампанским брала каждая. А потом Рене поднимет вверх свой бокал и скажет тост. И все такие: «Да!» – и тоже поднимают вверх бокалы, а потом мы ставим их сзади на столик, откуда их унесут помощники официанта.

Или же они просто «сольют его», то есть тайно выльют бокал в ведро со льдом, когда никто не смотрит.

– Ты быстро учишься подобным штучкам, – рассказывает Катерина. – Так было в первый раз, когда Ванна передала мне бокал, а я такая: «Ой, нет, я не хочу!», а она такая: «Да ты просто подержи его».

Побуждаемые желанием пополнить бокалы всех гостей за столом, клиенты потом заказывают новые бутылки, а Пабло радуется тому, как этим вечером растет его заработок: «Охренеть, сколько они тратят!»

Катерина и Рене даже начали разрабатывать свои собственные списки контактов девушек, которых можно было приглашать на тусовки Пабло и Ванны. Используя трюк, прямо-таки из книги трюков Дре, Рене брала в руки телефон и писала всем своим подругам-моделям: «Привет, я соскучилась!», а после убеждала их пойти вечером тусоваться. Катерина делала то же самое:

– Ну то есть ты типа пытаешься наладить общение с другими девчонками. И это всегда про дружбу. Но, честно говоря, первоначальный мотив этой дружбы другой: «Нам надо стать друзьями, тогда она тоже будет ходить на тусовки», ну то есть это всегда причина для дружбы.

Таким образом девушки неформально работали на Пабло и Ванну. Они проделывали такую усердную работу, что я невольно задалась вопросом: а разве не надо за нее платить?

Удовольствия от веселья и отдыха, которые они получали, были настолько несопоставимы с тем, как они представляли себе оплачиваемый труд – нудным, тяжким, обременительным, – что они твердо отказывались считать свои тусовки работой.

– Это работа, которая не считается работой, – говорила Катерина, – потому что ты встречаешься с удивительными друзьями и вы круто проводите время. И это нельзя считать работой, потому что все мы друзья.

– Как мы уже говорили, это наша семья. Да я что угодно для них сделаю. Что угодно. – добавляла Рене.

Как выяснилось впоследствии, Рене уже больше года была влюблена в одного помощника промоутера, Пабло. А Катерина была слишком далеко от своего дома в Орегоне, а ей ужасно хотелось быть частью какого-то общества. Ванна и Пабло были одними из первых людей, с которыми она познакомилась, которые к тому же помогли ей почувствовать себя так, будто она принадлежала этому городу. Пабло и Ванна, в свою очередь, всегда приглашали только тех девушек, которые им действительно были приятны. Оба промоутера считали, что они действительно по-настоящему дружат с девушками. Но не стоит забывать, что именно более слабая позиция девушек склоняла их присоединиться к команде и считать ее своей семьей.

«Семейные вечера» были по субботам, когда создавалась особая атмосфера и всем было очень весело. Но вечер среды был совершенно иным. Это была середина недели, девушки успевали получить отказы на кастингах и устать от недосыпа и похмелья. В 2:30 ночи, на вечеринке в среду, где она была вместе с Тоби, помощником Пабло, Катерина уже устала и была готова ехать домой. Тоби спокойно сказал, что она не может этого сделать. Согласно условиям ее бесплатного проживания в квартире, она должна тусоваться до трех утра.

– Я люблю ее, – прокричал он мне в ухо сквозь громкую музыку в перерыве между шотами текилы, – но эта сучка должна остаться до трех. Таковы правила! Вини игру, не меня!

В такие моменты модельная квартира выглядела не как награда, а как расплата. Так что Катерина осталась сидеть за столиком до положенного времени со своей временной семьей на условиях, которые были продиктованы ей денежным мотивом ее друга.

Лишь у немногих промоутеров были стабильные семейные союзы. Те же приемы, которые делали их успешными в работе, превращали их личную жизнь в катастрофу. Большинство промоутеров вступали в романтические отношения с моделями или с «хорошими гражданскими». Но поддерживать эти отношения было сложно, потому что в их работу входил флирт с другими девчонками. Среди моих знакомых всего один промоутер был моногамен – Итан. Он встречался со своей девушкой больше года, и их отношения были крайне необычны, потому что она была просто «гражданской», далеко не модельной внешности.

Некоторые промоутеры пытались состоять в моногамных отношениях. На момент нашего первого интервью Сампсон был женат на тридцатиоднолетней бывшей модели, которая ожидала, что муж будет ей верен. Она часто тусовалась с ним и выглядела достаточно молодо, чтобы быть за столиком. Они были женаты около двух лет, и у них был маленький ребенок. Сампсон гордился тем, что мог позволить себе аренду большого дома в Бруклине, а также оплату детского садика и большую машину, и все это на зарплату промоутера. Однако его успех частично зависел от его умения привлекать девушек и флиртовать с ними. Он был красив и очарователен, что ставило его в затруднительное положение, особенно когда тусоваться приходила его жена.

– Ну то есть девушки начинали клеиться ко мне, пытаясь прикоснуться ко мне, или тащили меня танцевать. И я такой: ой, мне нужна вода, или мне надо разливать шоты. То есть мне реально приходилось двигаться, чтобы сбежать от них. Моя жена начинала ревновать. Ну и когда она тусовалась со мной, мне было трудно, потому что я не мог нормально флиртовать с девчонками.

Меньше чем через год Сампсон развелся с женой, потому что она узнала о том, что он спит с одной из девушек из своей тусовки.

Успех Тиболта и Фелипе в VIP-клубах был общепризнан, а вот их личная жизнь оставляла желать лучшего. Когда я познакомилась с ними, у каждого из них были маленькие дети, которые жили с их бывшими девушками. Девушками, которых они когда-то водили тусоваться к себе за столики и которые теперь были обижены на отцов своих детей. У Фелипе было трое детей от разных женщин. У Тиболта был один ребенок от девушки, которая все еще работала моделью и жила с ним в Майами.

Так что я бы не сказала, что большим сюрпризом стала беременность Нины, девушки Тиболта, которая наступила вскоре после того, как мы познакомились. Нина хотела стать мамой, как она говорила, хотя ей и казалось это сумасшествием в двадцать три года. Она была влюблена в Тиболта и готова создать с ним семью, поэтому она перестала пить противозачаточные таблетки.

– Он удивительный человек, – говорила она, – на самом деле самый красивый человек, которого я когда-либо знала. Никто в моей жизни не делал столько для меня.

Люди, которые знали Тиболта, сильно сомневались, что мечта Нины о семье была хорошей идеей. Нина и сама знала, что это выглядело не очень. Не так давно на одном кастинге проводилось исследование моделей и рисков, связанных с их поведением: типа как часто они пьют, курят, употребляют наркотики. Там еще был вопрос, «как часто модели спят с промоутерами».

– Я была сильно оскорблена, – рассказывает Нина. Так что я сказала: «Ну я вообще-то собираюсь – за промоутера, так что какая разница». – Нина была настойчива. – Я говорю это всем. Тиболт самый красивый человек на Земле. Мы так сблизились, что я всем сказала, что он будет моим мужем.

Он подарил ей крошечное кольцо с прозрачным камнем в качестве предложения. Она носила его на руке чуть больше года, крутя его на пальце, когда она сидела за его столиком и скучала.