«Привет! Приветик! Это Эшли! Мои друзья работают в ночном клубе, и сегодня мы организуем большой ужин и вечеринку после. Девчонки, не хотите прийти?» После пары попыток звонков в модельные квартиры вместе с Тиболтом это была моя лучшая приветственная фраза. Было шесть вечера, я сидела на полу в спальне Тиболта, пытаясь собрать моделей за его столик на сегодняшнюю тусовку.
– Кто говорит? – спросил голос с сильным восточноевропейским акцентом на другой стороне трубки. Я запнулась и затараторила разнообразные объяснения, которые больше походили на оправдания за то, что я ворвалась в жизнь этой девушки: – Эм, я Эшли, и это, я дружу с Тиболтом, и мы с ним, э-э-э, пытаемся собрать классных ребят на сегодняшнюю вечеринку. – Тишина. Я неубедительно продолжила: – Прислать водителя?
В ответ я услышала что-то про усталость и после гудки отбоя в трубке. Я издала глубокий выдох.
– Ну это было неплохо, ты нормально справилась, – сказал Тиболт. Он сидел на полу около меня и, держа в руках телефон, ловко отправлял сообщения девушкам. – В следующий раз используй слова «большая вечеринка», «крутая вечеринка» и «суши», модели обожают суши. И я бы не использовал слова типа «организуют». Это же модели, они не понимают твой академический язык. Он их не цепляет. Просто говори «мы устраиваем офигенную тусу».
Так мы и сидели в «офисе» Тиболта, которым была его довольно-таки скромно обставленная односпальная квартира в Гарлеме, за которую он платил восемьсот пятнадцать долларов в месяц. Мы могли заниматься этой работой где угодно, но он считал, что лучше придерживаться системы и заниматься этим в одном и том же месте. Днем мы ездили на кастинги, потом тусовались вокруг Юнион-сквер, где пообедали вместе с моделями. А сейчас, с 14:00 до 16:30, у Тиболта было «свободное время», в которое он обычно занимался массовой рассылкой. Ему надо было отправить сообщение двум с половиной тысячам людей, чтобы оповестить о сегодняшней вечеринке. Каждый день в районе 17:00 он начинал заниматься организацией вечера. Поэтому сейчас он рассылал персонализированные сообщения и обзванивал около пятидесяти контактов из своего списка. Это были люди, которых он знал лично, которые были в городе и которые с наибольшей вероятностью могли прийти.
Его приглашения были яркими, полными заигрываний, а иногда смешными:
«Модель, это тот человек, который может послать тебя к черту, и ты будешь с нетерпением ждать этой поездки… А ты будешь сегодня тусить с нами в КЛУБЕ Х? Жду тебя на ужине в LuxHotel, Тиболт».
Обычно он отправлял сообщение сразу всему списку контактов, но эта функция почему-то сломалась на его телефоне. Теперь ему приходилось отправлять сообщения одно за другим, что ужасно замедляло весь процесс.
Тиболт попросил меня помочь и прозвонить по его контактам с компьютера, который был соединен с телефоном по кабелю, что позволяло ему пользоваться Интернетом бесплатно. Он дал мне список телефонов квартир, где жили модели, и ручку, чтобы я вычеркивала номера, по которым уже позвонила. Список был такой внушительный, что напоминал роман «Война и мир», только автором была Нина.
Сам Тиболт по телефону старался быть веселым или даже безумным, поэтому он говорил смешные вещи глубоким гремящим голосом, типа: «Приииииивет! Девчоооонки, сегодня будет чумовааааааая ночь!» Он объяснял это тем, что модели были молодыми девчонками и им это казалось веселым.
Второй его телефонной стратегией был обман. Например, я могла позвонить девушке и притвориться ее знакомой из модельного мира: «Привет, это Эшли, мы с тобой как-то на кастинге познакомились», – Тиболт думал, что раз я девушка, такой подход сработает. К тому же ему казалось, что, услышав мой голос, девушки будут более открыты, чем с незнакомым мужчиной, который будет названивать им домой. Как только у меня получалось привлечь внимание, я должна была сказать, что мы устраиваем крутую тусу с суши и что мы пришлем за ней водителя, которым будет Николас, Фелипе или Тиболт. Я могла всегда добавить, что вечером с нами будет кто-то из звезд, типа Леонардо Ди Каприо или Каньи Уэста. И это нельзя было считать ложью, потому что иногда звезды действительно приходили.
У Тиболта было много трюков, вот один из них: когда девушка говорила, что она не может сегодня пойти на вечеринку, потому что устала, надо спросить, чем она занималась днем. Это позволило бы Тиболту поработать над ее дневным расписанием, чтобы поймать ее где-нибудь и провести день вместе. Если ты хорошо провел с ней день, то договориться на вечер будет просто.
Еще, когда кто-то отвечал на телефон, можно было притвориться, что ты из агентства: «Привет, я из агентства. Девчонки, готовы сегодня пойти повеселиться, как мы и договаривались?»
Мне это казалось полнейшим нарушением личных границ, но Тиболт убеждал меня:
– Да ты спокойно можешь делать вид, что ты работаешь в агентстве. – Наверное, у меня был очень сомневающийся вид, потому что он добавил: – Послушай, это наша работа.
Тиболт собрал целый список телефонных номеров квартир моделей благодаря разным девушкам, с которыми он тусил и которые когда-то жили в этих квартирах или чьи друзья там жили. У большинства модельных агентств Нью-Йорка есть хотя бы одна квартира, которую они снимают для новеньких в индустрии. Эти квартиры разбросаны по всему Манхэттену, Нью-Джерси и Бруклину. Обычно они не особо обставлены и вмещают так много девушек, насколько это возможно; обычно это девушки, которые приезжают в Нью-Йорк и которым негде больше остановиться. Во время высокого сезона, типа Недели моды, в двухспальных апартах могут разместиться до девяти девушек, то есть четыре в каждой комнате. Им придется спать по двое на двухъярусных кроватях и раскладных диванах в гостиной. При этом цена за квартиру фиксированная для каждой девушки, и не важно, как много будет в квартире людей и как мало комнат. В одном докладе от 2016 года говорилось, что девушки платили по тысяче восемьсот пятьдесят долларов за месяц проживания в подобной двуспальной модельной квартире{102}.
Агентства берут эту плату в счет будущих доходов модели. Аренда была такой высокой, потому что агентство пыталось таким образом возместить свои потери от моделей, которые не становились успешными и, как следствие, не могли выплатить ренту. В общем, аренда квартиры автоматически записывалась на счет модели, точно так же, как и счет за авиабилеты до Нью-Йорка, визы и первую фотосессию в портфолио. По сути, туда шли все первоначальные вложения в модель, которые она должна была заплатить сама. Но так как большое количество моделей на старте карьеры почти не имели денег, то агентства закрывали эти траты раздутыми счетами, загоняя модель в долги задолго до ее первого контракта. Когда моделям нужны были карманные деньги, чтобы передвигаться по городу, агентства предоставляли эти суммы, но с пятипроцентной комиссией{103}. Быть моделью – дорогая работа, а чеки приходят медленно, если вообще приходят, потому что сначала надо погасить долги.
Во время Недели моды количество моделей в городе увеличивалось до нескольких тысяч, но большинство из них занимались бесплатной работой на кастингах или почти неоплачиваемой на показах{104}. Некоторые из самых знаменитых шоу на Неделе моды вообще не платили моделям, ну или платили, но не деньгами. Сара Зифф, модель, основательница коммерческой организации Model Alliance, рассказывала: «В модельной индустрии отсутствует хоть какая-то гарантия заработной платы, поэтому многие шоу на Неделе моды платят моделям одеждой»{105}.
Некоторые агентства засуживали моделей за невыплаченную арендную плату, потому что у несостоявшихся моделей почти что не было шансов оплатить свои долги или гонорары юристов. Модельные агентства прокручивали такую схему: они нанимали большое количество потенциальных топ-моделей, прекрасно понимая, что деньги заработают лишь некоторые из них, для агентства было круто, если выстрелят две или три девушки. Потому что модельный бизнес ведется по принципу «победитель забирает все». Поэтому парочка успешных моделей покрывала значительные расходы за всех тех, кто мечтал, но у кого не получилось и кто не мог расплатиться по счетам.
В 90-х годах модельные первопроходцы добрались до ранее скрытых стран, где были богатые модельные резервы, сюда относятся страны Восточной Европы, в том числе Россия, и бывшие страны Советского Союза. Все эти девушки жили в местах с относительно слабой экономикой и с маленькими возможностями для работы в модной индустрии. Так что эти страны были плодородной почвой для модельного бизнеса, особенно с ростом популярности путешествий в Европу и либерализацией торговли. Это дало западным агентствам в 90-х доступ к белым девушкам. Похожая ситуация была в Бразилии, где также была слабая экономика и большое количество белого населения, так что она тоже была первоклассной страной для поиска моделей{106}. Иными словами, модельные скауты пользовались глобальным мировым неравенством, создавая колониальную структуру получения красивых девушек модельной внешности из стран с бедной экономикой вроде Восточной Европы и Бразилии с целью заработка на них в более развитых странах и городах, типа Нью-Йорка и Парижа{107}. Ночная тусовка Тиболта как раз и состояла из бразильских и хорватских моделей.
В агентствах Нью-Йорка работает множество девушек, которым почти не платят денег. Многие живут в тесных квартирах, а большинство вообще впервые в городе и у них почти нет друзей. Поэтому модельные квартиры – идеальное место улова для промоутеров, хорошая возможность для знакомства с моделями и заманивания их на свои бесплатные ужины и вечеринки с друзьями. Один промоутер, а теперь владелец клуба пошел так далеко, что переодевался доставщиком пиццы, чтобы пройти мимо швейцара в доме. Как только он оказывался внутри, он снимал форму доставщика, стучал в дверь и приглашал девушек на вечеринки.
Конкуренция среди промоутеров побуждала их каждый раз придумывать новые способы вербовки моделей, иногда они делали это даже внутри модельных агентств. Когда промоутер Итан изучил команду Тиболта и их стратегии, он понял, что ему надо найти свою лазейку в модельном агентстве. Он создал себе дурацкое резюме, где говорилось, что он студент, который изучает моду, так он стал стажером в одном нью-йоркском модельном агентстве.
– Я был первым человеком, который приходил на работу, и последним, который уходил из офиса. То есть я работал там по десять часов совершенно бесплатно, пять дней в неделю.
А после полного рабочего дня в агентстве Итан ходил в зал, мылся там и шел в клуб работать промоутером всю ночь.
– Короче, я спал три-четыре часа, это был жесткий график. Я так два месяца прожил. Я посвятил себя знакомству с моделями и попытке понять, как стать кем-то вроде Тиболта и Фелипе в индустрии.
Он был настолько усердным работником, что агентство предложило ему хорошую должность с классными бонусами, даже после того, как они узнали, что он врал и делал это для того, чтобы найти девушек на вечер. Но для этого ему надо было отказаться от работы промоутером.
Но он сделал все наоборот – ушел из агентства.
– Я ведь пошел туда работать только для того, чтобы стать лучшим промоутером, – сказал он.
Сегодня Итан продолжает работать с модельными агентствами, но уже в другом амплуа. Он занимается поиском жилья и обеспечением всех необходимых нужд, чтобы облегчить трансфер моделей в Нью-Йорк. Когда мы встретились с ним в 2012 году, он отвечал за приезд в город трех моделей из Словении. В его обязанности входило встретить девушек в аэропорту, привезти в апартаменты, которые он снял для них в одном дешевом отеле, владелец которого был его знакомым. Он также отвечал за их ужины и, конечно же, за их ночную жизнь.
Три моих знакомых промоутера оказывали агентствам услуги консьержа. Они проводили день, подвозя и забирая моделей в аэропортах, помогая им с багажом и приводя их в агентства. А вечером они пожинали плоды своей плодотворной работы, имея лучших девочек за столиком.
К 2012 году у Тиболта была сильная конкуренция. Многие промоутеры начали копировать его агрессивные способы поиска девушек в модной индустрии. Некоторые девушки, которые жили в модельных агентствах, были лояльны другим промоутерам и, как следствие, испытывали неприязнь к Тиболту и его репутации. Некоторые, зная про команду Тиболта, отшивали промоутеров только за то, что они позвонили в квартиру. Фелипе предупреждал меня об этом. В одной нью-йоркской квартире какая-то модель распространила слухи, что Тиболту было шестьдесят лет (на эту тему Фелипе рассказывал: «И я такой, детка, ты вообще в курсе, как выглядит шестидесятилетний человек? Конечно, ему не шестьдесят!»). В другой квартире девушки оставили записку на стене, что Тиболт и Фелипе были плохими людьми, даже наркодилерами.
– Никогда в жизни я не прикасался и не буду прикасаться к наркотикам! – настаивал Фелипе. Ни он, ни Тиболт даже алкоголь не пили. – Но когда-то она уедет из квартиры, – продолжил он, – и ты сможешь пообщаться с другими девушками. И в конце концов они поймут, что с тобой очень круто тусоваться.
Сидя на полу в спальне Тиболта, я обзвонила тридцать четыре контакта из его списка. Многие телефоны не работали или по ним никто не отвечал. Когда погода была хорошая, как этим весенним днем, девушки гуляли в парке или ходили по магазинам, объяснял мне Тиболт. Так что надо будет перезвонить попозже.
– У тебя все хорошо получается, ты только расслабься! – сказал он. – Не переживай, что они кинут трубку, это все равно произойдет.