Порт Сен-Тропе соединяет небольшой древний городок Французской Ривьеры с ремесленными магазинами и уютными улочками с прозрачной голубой водой Лазурного побережья. Каждый год с июня по август порт становится парковкой для самых крутых яхт со всего мира, на которых средиземноморский ветер развевает флаги Каймановых островов{86}. Ночью набережная преображается в модный подиум, из колонок на яхтах играет модная музыка, а их владельцы и гости ужинают, танцуют и приглашают на борт прохожих. Девушки бегают туда-сюда по променаду на высоченных каблуках, одетые так, чтобы сто процентов получить приглашение, иногда они приветливо машут рукой тем, кто тусуется на яхте. Если их приглашают, девушки поднимаются на борт, выпивают бокал шампанского и иногда немного танцуют, чаще всего босиком. Туфли на яхте надо обязательно снять, потому что каблуки могут повредить дорогое покрытие яхты.

Я попала сюда после недели, проведенной с Сантосом в Каннах, присоединившись к каким-то европейским друзьям Энрико, богатого испанского промоутера, который познакомил нас. Они согласились приютить меня на своей яхте на выходные. На закате в пятницу вечером променад буквально пульсировал от прогуливавшихся по нему небольших групп людей. Некоторые девушки были студентками международных европейских университетов, которые приехали в Сен-Тропе на каникулы. Другие были моделями, которые приехали сюда с друзьями. Но были здесь и девушки, которых мужчины называли настоящими профессионалками.

На борт нашей стадвадцатифутовой яхты, которая принадлежала итальянскому банкиру Джованни, поднялась пара таких девушек, чтобы составить компанию хозяину и его друзьям и потанцевать под поп-музыку, которая орала из динамиков. Яхта Джованни была одна из самых небольших в порту. Он заходил сюда вместе со своей семьей, еще когда был подростком. А теперь он посещал Сен-Тропе раз в год с друзьями, среди которых были и мужчины, и женщины, молодые специалисты в разнообразных сферах, от финансовой до юридической, все представители высшего света.

Джованни засомневался, когда увидел девушек, поднимающихся на борт. Они были высокими, на них были платья от Herve Leger, тяжелые накладные ресницы, накачанные губы и настолько светлые волосы, что можно было подумать, будто на них были парики в стиле Пэрис Хилтон. Поэтому Джованни предупредил друзей, чтобы те следили за телефонами и кошельками. Но мужчины все равно с ними танцевали, болтали и пили в течение получаса на палубе под открытым небом прямо в порту Сен-Тропе.

Между тостами Джованни и его друзья смеялись над девушками: «Да она точно студентка. Уверен на все сто». «Я, пожалуй, познакомлю ее с мамой!» Эта шутка вызвала больше всего смеха.

Когда я в Милане познакомилась с Джованни, перед тем как мы прилетели в Сен-Тропе, он объяснил мне, что и он, и его друзья стараются быть бдительными в окружении таких девушек в клубах, потому что не всегда понятно, «девушка шлюха или нет». А вот если ты видишь одинокую девушку в баре в Сен-Тропе, которая особенно сексуально одета, то с очень большой вероятностью она работает проституткой, говорил он.

Как и у промоутеров в Нью-Йорке, у Джованни и его друзей на яхте была определенная градация девушек, которая базировалась на их сексуальном поведении: хорошая девочка, девочка-тусовщица и самая опасная категория, к которой относились с презрением, – платная девушка. Опираясь на некоторые неопределенные знаки, мужчины были уверены, что смогут отличить платную девушку от девушки-тусовщицы, ведь, по сути, первые были просто разновидностью вторых, но их можно было купить. К платным девушкам относились: официантки, которые подавали шампанское, а также девушки, которые нарушали все устоявшиеся нормы морали и напрямую требовали оплату за свое нахождение на вечеринке.

Самые очевидные из них работали в клубах. Такими были официантки, которых еще называли девушками-бутылками. Они принимали заказы у мужчин на напитки, приносили им блестящие бутылки, а иногда, если их приглашали, они могли сесть за столик, чтобы развлекать гостей. Помимо того, чтобы обслуживать мужчин за столами, девушки-бутылки должны были еще и заманивать мужчин за столики. То есть они должны были использовать свои связи с богатыми мужчинами и бывшими клиентами, чтобы те приходили в клубы и тратили деньги. По сути, они были женским аналогом промоутеров, которые приводили за столики девушек. А вот в клубе их задачей было удерживать внимание клиентов на себе любыми способами, обычно они добивались этого благодаря откровенному флирту. Подобная работа могла быть прибыльной, потому что девушки-бутылки легко могли рассчитывать чаевые в размере двадцати процентов от чека в конце вечера, а это было от двухсот до восьмисот долларов. К тому же клиенты часто платили им наличкой сверху этого. Так что иногда за ночь они зарабатывали до тысячи долларов.

Эта работа была хорошо оплачиваемой, но женщины, которые ею занимались, считали ее «грязной».

– Чтобы справиться с ней, тебе надо быть развязной и даже пошловатой… – объясняла мне Ольга, девушка Энрико, которая работала девушкой-бутылкой в небольшом клубе. Почти каждый вечер она зарабатывала около тысячи долларов чаевыми, но работа ее эмоционально угнетала. – Тебе надо привести клиентов, тебе надо наладить с ними связь, и это… это немного грязно. Ну тебе как бы и не надо с ними спать, но если ты хочешь иметь как можно больше клиентов… В общем, иногда встречаются некоторые девушки, которые бывают супер-пупер успешными в этой работе[86].

Девушки-бутылки считались более доступными, чем девушки за столиками у промоутеров. Они были высокими (а в одном из клубов Майами еще и должны были носить туфли на двенадцатисантиметровом каблуке) и возбуждающими. Чаще всего на них были обтягивающие короткие платья. Также они, в отличие от девушек за столами промоутеров, были разных национальностей. Физически и символически девушки официантки были про секс. Так что и клиенты, и промоутеры думали, что они продаются наравне с бутылками, которые они разносят по залу[87].

Один клиент утверждал, что, когда он заказывал напитки, ему на регулярной основе предлагали девушек-официанток:

– Наш менеджер в Клубе Х говорил, что за каждые потраченные пять тысяч долларов мы получаем в подарок девушку. Ну, девушку-официантку. С ней можно заняться сексом или она может отсосать у тебя, скажем, в будке диджея, когда там играет Tiesto.

Я не могу подтвердить слова этого клиента, но он точно разделял общепринятое мнение, что с официантками можно было спать. Поэтому их часто называли грязными или шлюхами.

Термин «девушка-бутылка» имеет сексуальный и криминальный подтекст в юридической среде. При расследовании серии краж в Майами агенты ФБР называли группу заключенных женщин «девушки-бутылки» (а еще b-girls, для краткости). А все потому, что те находили мужчин в барах и агрессивно впаривали им алкоголь, потому получали от бара двадцатипроцентную комиссию{87}.

Короче говоря, клиенты считали, что официанткам нельзя доверять. Один инвестиционный банкир, сорокатрехлетний Томас, с которым я познакомилась за столиком у Фелипе и Тиболта, сказал мне:

– А ты знаешь, что все эти официантки наливают себе бокал шампанского? Так что твоя гигантская бутылка шампанского, которая была полной, когда они ее выносили, уже на четверть пуста. Эти девушки выпьют свой бокал и исчезнут. Или они могут остаться и начать с тобой флиртовать. Но они всегда помнят, что надо следить, чтобы ты потратил до хрена денег.

Другой категорией платных девушек были девушки за столиками. Красивые молодые девочки, которым платили за то, что они тусовались у бара и ждали, когда их пригласят за столик. Я таких девочек встречала только в одном клубе, в Клубе Х. Их нанимали официантки, а за их заказы отвечали менеджеры клуба. Промоутеры относились к ним с отвращением. Тони, тридцатичетырехлетний промоутер из Италии, описывал их как подозрительных девиц:

– Потому что когда ты сидишь за столиком с клиентом и люди видят, что ты постоянно так делаешь (подсаживаешься за столики), тебя легко принять за проститутку. А вот если ты со мной за моим столиком, со всеми девушками, то ты модель… Не нравятся мне такие девушки. Они легко могут оказаться шлюхами.

Задачи девушек за столиками и моделей за столиком были схожими. Им надо было хорошо выглядеть и пить бесплатное шампанское, но вот позиции они занимали разные. Эта тонкая грань опиралась на проделанную девушками работу. Так что благодаря определенным разговорам становилось понятно, что девушкам за столиками платили наличкой и считали их шлюхами, в то время как моделям компенсировали их компанию напитками и достаточно высоким статусом в клубе. Но из-за того, что и девушки за столиками, и девушки-бутылки превращали свой образ в товар, за который требуется определенная плата, и те и другие считались близкими к работницам секс-индустрии.

Позорная репутация проституток является угрозой для всех девочек-тусовщиц. VIP-клубы получают выгоду от женской красоты, но женщин, которые получают выгоду от того, как они выглядят, избегают в клубах. Владельцы, менеджеры, промоутеры и богатые клиенты – все они считают женщин, которые имеют денежную мотивацию, подозрительными. Их называют «потребителями», «проститутками» и «шлюхами». Образ девочки-тусовщицы распространился на всех девушек, которые веселились в клубах. По факту это произошло потому, что они, как и проститутки, использовали свой внешний вид для получения выгоды, в данном случае – бесплатного шампанского или каникул на море.

Я и сама переживала, что меня могут причислить не к той категории. К моменту моей поездки в Сен-Тропе я успела обзавестись еще одной сумкой Chanel, которую я купила у подруги, бывшей модели, за триста долларов. Она собиралась продать ее на eBay, она постоянно продавала там свои дизайнерские сумки, которые дарил ей ее богатый муж. Это была черная сумочка «2.55», легко узнаваемая во всем модном мире, хотя конкретно мой экземпляр немного устал и потерял форму, так что пришлось немного над ней поработать, чтобы она выглядела хорошо. В любом случае, у нее был фирменный черно-золотой ремешок, и выглядела она намного лучше, чем та сумка, которую я взяла у сестры и на которую прилепила заплатки. Я полагала, что сумочка поможет мне стать своей в кругу богатых мужчин и успешных моделей. Но чем больше я ее носила, тем неудобней себя чувствовала. Людям становилось любопытно, откуда университетский профессор взяла сумочку за штуку баксов. Возможно, они думали, что сумка была подарком от богатого поклонника.

Подобные вещи были подозрительными для и так не доверяющих женщинам мужчин, потому что они сильно опасались, что девушкам нужны были только их деньги и люксовые предметы, которые на них можно было купить[88]. Один клиент, Рюс, финансовый консультант, описывал подобных девушек как тех, что пытаются «гарпуном поймать кита». Другой мужчина, тридцатипятилетний частный инвестор, который вместе со своими клиентами был постоянным гостем клубов в Нью-Йорке и на Сент-Бартсе, категорически отрицал саму идею того, что приличных девушек можно встретить в клубе:

– Эти девчонки начнут рассказывать тебе фантастическую историю о том, что нахождение в клубе в два часа ночи – это превосходная возможность наладить связи. Но это полнейший бред. В два ночи люди занимаются только одним бизнесом – смешно! Лично я ничего не жду от девушек в клубах. Для меня это как красный флаг. Ну реально, ну кто в среду и в четверг может тусоваться в два ночи? Чем они зарабатывают себе на жизнь?

– Ну, они могут быть студентками, – предлагаю я варианты.

– Студентками?! – Рюс настроен максимально скептически. – Да блин, студентки должны в библиотеке учиться, инфляция стоимости высшего образования каждый год составляет семь процентов, и их родители платят эти деньги!

Другой клиент, Уэйд, полагал, что девушки, которые получали подарки от своих богатых секс-партнеров, не совсем были проститутками, но они точно были вовлечены в то, что он называл «легкая проституция»[89]:

– Девушки могут даже не знать, что то, чем они занимаются, по сути, – легкая форма проституции. Они просто очарованы поездками, одеждой и туфлями. Они ведь никогда не берут деньги. Бывает, иногда кто-то может заплатить за аренду их квартиры, но это же не значит, что они шлюхи. Я не думаю, что они шлюхи. Я думаю, они просто девушки.

Но в принципе с таким подходом можно всех девушек считать работницами секс-индустрии или потенциальными работницами, ведь девушки обменивают свой капитал (то есть тело) на мужские деньги. Это и есть два актива, которые формируют мир ночных VIP-тусовок. Как пренебрежительно отметил владелец Клуба Х, когда я рассказывала ему идею своего исследования ночной VIP-жизни.

– Лучше напиши историю о том, как много девушек, которые тусуются, становятся проститутками, – сказал он, намекая на то, что происходит это частенько.

Различие между платными девушками, девочками-тусовщицами и хорошими девочками часто было завязано на восприятии женской сексуальной нравственности. Было важно, как хорошо девушка соблюдает гендерные правила сексуального поведения{88}. С точки зрения морали девушек можно разделить на целомудренных и сексуально недоступных и на доступных и как будто созданных специально для этого[90].

Возможно, вероятность выглядеть в глазах мужчин из мира VIP-тусовок как платная девушка заставляла девушек, которых я встречала, держать дистанцию и стараться максимально сильно отделиться от работниц секс-индустрии. Девушки быстро уничтожали соперниц, особенно когда видели, что те проявляли большой интерес к богатым мужчинам. Они описывали этих девушек как «шлюх» и «сук», последний термин я больше встречала среди представительниц Восточной Европы в Каннах.

Например, Анна, двадцатитрехлетняя чешская модель, с который мы вместе жили в Каннах, очень переживала, чтобы я не путала девушек-тусовщиц и платных девушек.

– Не пиши, что чешские девушки – сучки, – просила она меня. – Я вот раньше ничего такого не знала о VIP-тусовках. Моя подруга, когда я приехала в Милан, сказала мне, что это бесплатные обеды, ужины и вечеринки. И я не понимала, как это так. Расскажешь такое кому-то дома, и все решат, что за это надо что-то сделать, ну, как сучке.

По ее мнению, «сучки» занимались сексом за деньги и подарки, а обычные девушки просто хотели повеселиться.

Во время интервью и наших бесед девушки всегда преуменьшали свой интерес в отношении мужчин. Романтические отношения и вовсе отсутствовали в перечне причин, почему девушки ходят тусоваться. Все, кроме всего одной девушки, верили в то, что хорошо сформулировала одна литовская модель: «Это не то место, где можно найти парня!»

И хотя обычно девушки говорили, что у них не было цели завести отношения, а многие к тому же были непреклонны в своей позиции, что они не ищут серьезных продолжительных отношений в мире VIP, почти половина из девушек, у которых я брала интервью, встречались с парнями, с которыми познакомились на вечеринке. Двадцативосьмилетняя Реба из Нью-Йорка, к примеру, не собиралась искать парня в клубе:

– Я думаю, парни, которые тусуются в подобных местах, – плохие кандидаты по огромному ряду причин. – Также она сразу отделила себя, девушку с карьерой и образованием, от девушек, которые искали себе богатого мужа. – Я очень четко разделяю себя и этих девушек. Тех, кто говорит: «Я тут, чтобы найти мужа и получить грин-карту» или: «Я тут потому, что не хочу работать»… Меня это напрягает, потому что я хожу на вечеринки повеселиться. Я не ищу там кого-то, кто будет платить за аренду моей квартиры, я сама могу за нее заплатить. И мне обидно за девушек, которые так рассуждают. Потому что правда заключается в том, и я скажу ее так открыто, как могу, даже несмотря на то, что она жестока. Так вот они молодые, ну сколько им – девятнадцать, двадцать, двадцать один? К тому моменту, как им исполнится тридцать, ни одна из них уже не будет привлекательной. Ну не будут, и все. И у них ничего не останется… Я не говорю, что все девушки такие, но множество из них ищут кого-то, кто заплатит за их жизнь. Мне кажется, это изначально совершенно иной тип девушек.

За все это время я только один раз встретила девушку, которая открыто заявляла, что ищет отношений с богатым мужчиной, – это была тридцатиоднолетняя Дженни, которая, кстати, была самой возрастной тусовщицей, повстречавшейся мне. Она завершала свою модельную карьеру и хотела переквалифицироваться и стать дизайнером. Она открыто рассказывала о своем «выгодном парне», мужчине из Саудовской Аравии, который в прошлом году свозил ее первым классом из Нью-Йорка в Сингапур, и они «пили Dom Pérignon всю дорогу». Познакомилась она с ним через подругу, которая и сама была в подобных отношениях. Она сказала мне: «Ты должна получать что-то от отношений, почему нет? В конце концов, каждый из них напортачит или обидит тебя. Так что любовь… она для девственниц».

Ее возраст и открытость делали ее исключением в VIP-тусовке. Все же большинство девушек старались презентовать себя в рамках определенных границ и четко отделялись от секса за деньги.

И все равно у девушек-тусовщиц было очень противоречивое положение из-за количества бесплатных ништяков, которые они получали. Если девушка посещала тусовки слишком часто, если она принимала слишком много подарков, если занималась сексом с кем хочет (по сути, клубы подталкивали их к такому поведению), она была на грани, и ее уже могли посчитать «потребителем» или «шлюхой». Все девушки существовали на краю моральных границ, которые отделяли их от проституток. В то время как промоутеры преуспели в создании стратегической близости, целенаправленное преследование сексуальной близости с целью выгоды порицалось и было пятном на репутации девушки.

Многие люди верили, что красота может функционировать как форма капитала для женщин, как что-то, чем женщина может торговать, чтобы подняться наверх. Возможно, некоторые люди верили, что красота дана женщинам, чтобы ниспровергать традиционные иерархии{89}. Отсюда и происходит термин «роковое влечение», как однажды заметил Пьер Бурдье. Он описывает, как красота, данная при рождении, имеет потенциал к подрыву и дестабилизации традиционных классовых иерархий, потому что она дает возможность женщинам более низкого класса войти в высший свет, где люди обычно заключали браки только с равными себе[91].

Упоминание красоты как женского «эротического капитала» популярно, но мало подтверждено фактами. Гипергамия может казаться способом, в котором женщины прибегают к использованию своего капитала, но большинство исследований ассортативных отношений показывают, что гомогамность распространена намного больше, и с 1980-х годов мужчины все чаще женятся на женщинах одного с ними круга, образования и дохода{90}. Мир VIP объединяет красивых девушек и богатых мужчин, но их отношения подразумевают короткие связи. Мужчины, с которыми я общалась, не воспринимали девушек как потенциальных партнеров для длительных отношений или для бизнес-сотрудничества. Скорее, наоборот: «стратегические» женщины были именно тем, что им было не нужно.

Сексуальность всегда имела асимметричные последствия для мужчин и для женщин. Благодаря своим похождениям мужчины приобретали статус и уважение, то же поведение у женщин уничтожало их репутацию. Девушки имели несметные богатства в виде телесного капитала, но использование его было ограничено определенными гендерными правилами и нормами сексуального поведения.