Мне было тридцать два года, когда я поняла, что ко мне часто обращаются «девушка», хотя я и была на десять лет старше остальных девчонок за столиками. Но кто такая девушка, если так можно назвать любую девушку от подростка до тридцатилетней женщины?
Термин «девушка» вошел в обиход в Англии в конце 1880-х годов. Его использовали для описания девушек, которые не были замужем, то есть находились между детством и взрослостью. Они уже не были детьми, но еще были похожи на детей, при этом они уже вполне могли стать женой и мамой. Важно понимать, что современные девушки, которые были вовлечены в «фривольные» дела типа бесконечных тусовок, отдыха на курортах, громких романов и высокой моды{82}, не попадают под то определение. Образ девушки распространился из Англии на весь мир посредством таких популярных персонажей, как «продавщица» в открывавшихся по всему миру магазинах, «молодые девушки», которые были прообразом It Girl в Америке, и «хористки» – девушки, которые выступали на сцене. При этом продолжительность пребывания в ролях у девушек была не очень-то и длительная. Вот как звучала заметка об одной знаменитой танцовщице в Нью-Йорке в 1929 году: «Когда ей был двадцать один год, весь Бродвей уже знал, что она устала»{83}.
И где-то примерно в этот же период на сцену вышла еще одна женская роль – модель. Первые модели появились в парижском салоне английского модельера Чарльза Фредерика Уорта в конце 1850-х годов. Уорт пригласил девушек, работающих в цеху, который находился внизу, немного побыть манекенами для его обеспеченных клиенток[78]. Подобный ход для того времени был невероятно скандальным. У людей появился вопрос: а что конкретно тут продают и демонстрируют – платье или девушку?
Модели, хористки, продавщицы – все эти девушки выставляли свои тела на обозрение публики ради прибыли. Они были молоды, красивы и достойны всяческих почестей, но в то же время они портили свою репутацию именно тем, что выставляли свои тела на публику{84}. Получается, что люди одновременно ими восхищались и презирали. Некоторые мужчины начали считать, что раз их тела открыты для окружающих, значит, они доступны для секса, как будто они были женщинами, «созданными для соблазна, а не для брака»[79].
В VIP-клубе термин «девушка» поначалу применялся в отношении любой женщины, но позже я узнала, что существует целая типологии девушек, которая базировалась на их моральных качествах. Итак, первые в списке – Party girls (девочки-тусовщицы) – их высоко ценили как клубы, так и промоутеры. Они были молодыми, красивыми, беззаботными и спокойно могли тусоваться допоздна. Вторые – Good girls (хорошие девочки) – на контрасте были редким бриллиантом: красивые и серьезные, в связи с чем тусоваться на всю ночь они почти никогда не оставались. Мужчинам часто казалось, что хорошие девушки хорошо образованы и даже имеют какие-то привилегии. Но главное, в отличие от девочек-тусовщиц, хорошие девочки сулили большой «сексуальный потенциал»[80].
Девочки-тусовщицы были обычными и легко заменимыми, очень часто моделей и подобных девчонок относили к одной категории. Владелец клуба как-то описал их словом «буфер». Он объяснил:
– Ну понимаешь, это такие девочки, которые катаются с тобой на яхте в Сен-Тропе, ты их потом найдешь на каждом снимке сбоку, они просто постоянно окружают тебя, часто это обычные девочки-тусовщицы.
Таких девушек ценили в клубах, но почти все мужчины, с которыми я разговаривала, отзывались о них с пренебрежением. Их считали безмозглыми, пустыми, необразованными и сексуально распущенными. Порой казалось, что как люди они были бесполезны, их ценили как красивую картинку. Рикардо, двадцатитрехлетний сотрудник хедж-фонда, откровенно признался мне:
– На мой взгляд, большинство таких девчонок либо шлюхи, либо тупые сучки… Ты разговариваешь с ними и понимаешь, что они пустышки, нет другого слова даже, чтобы описать их… они пустые. Я могу переспать с кем-то из них, но точно не встречаться. Ну представь, я вывожу ее в свет, а она не знает даже, что такое суши. И говорит: «Ой, а что это? Никогда такое не ела!» Нет уж, спасибо, мне такое счастье в жизни не нужно.
На самом деле я познакомилась с огромным количеством девушек за промоутерскими столикам у всех был совершенно разный бэкграунд и цели. Да, это правда, что многие из них были без образования и даже еще подростками, но среди них были и студентки университетов, которые специализировались в разнообразных сферах, от моды до юриспруденции, бизнеса, социологии и международных отношений. А еще я часто сидела рядом с женщинами, которые строили свою карьеру и были, к примеру, предпринимателями, брокерами по недвижимости, финансистами и докторами[81]. Но так как эти девушки тусовались в клубах, все мужчины считали, что они обычные девочки-тусовщицы, а значит, у них в жизни нет никакой стабильности.
Принимая во внимание то, как много времени и сил промоутеры тратили, чтобы привести моделей за столик, подобное пренебрежение от клиентов было странным. Мужчины высмеивали и жалели их, потому что у них есть только красота, при этом именно красота и была самым полезным для них качеством, которое помогало девушкам попасть в VIP-клуб. Можно подумать, что красота моделей настолько сильно ослепляла мужчин, что других качеств моделей они просто не видели. А вот Марко, тридцатипятилетний владелец фитнес-клуба и постоянный клиент ночных заведений, сказал:
– Ненавижу моделей. Разговариваешь с девушками, и сразу легко понять, кто из них модель, а кто нет.
Тридцатитрехлетний финансист из Италии Альдо подтверждает вышесказанное:
– Я встречался с парочкой моделей, но интересными их не находил. Большинство из них просто очень молодые и не имеют ни малейшего представления, чем заниматься в жизни… Так что всегда легко определить, кто перед тобой – девочка-тусовщица или та, в которой действительно что-то есть.
Девочки-тусовщицы спокойно реагировали на то, что за них платят промоутеры, поэтому клиенты считали, что у них просто нет средств, чтобы оплатить вещи, еду или жилье самостоятельно. Если она пьет бесплатное шампанское за столиком у промоутера, значит, она, скорее всего, нищая. Ну а раз она модель, то вдобавок она еще и необразованная, потому что пик модельной карьеры приходится на тот возраст, когда девушки учатся в университете, то есть с восемнадцати до двадцати пяти лет. А еще, видимо, она не серьезная и не амбициозная, раз каждую ночь тусуется до утра. Тридцатитрехлетний Макс, менеджер хеджевого фонда, который был выпускником MIT, объяснял свою позицию так:
– Любой мужчина соврет, если скажет, что ему не нравится быть в окружении красивых девушек. Но отношений я там точно не ищу. Я просто думаю, ну вот девушка работает моделью, она постоянно позирует и ходит по подиуму, и мне кажется, что у нас будут сложности с отношениями. Я уверен, что у меня будет намного больше общего с девушкой, которая учится в университете, ну или с девушкой, у которой есть работа, ну или с девушкой, которая в NYU. Но точно не с той, которую привел в клуб промоутер, и вот она стоит там… Ну и это не особо прикольно – общаться с кем-то, кому платят. Ну а если не платят, то каким-то другим образом компенсируют ее нахождение там. Можешь считать меня ненормальным!
Даже промоутеры, которые строили свои карьеры благодаря моделям, смотрели на них свысока. Например, Лойк, который работал промоутером двадцать лет, а сейчас занимался организацией мероприятий для люксовых компаний, говорил:
– Я встречаю большое количество девушек. Они красивые. Но мне нужен кто-то умный и смышленый. А эти девушки постоянно ходят на вечеринки, сверкают своими телами. Но там не найти серьезную девушку. Да и модели всегда такие: «я», «я», «я».
Когда я спрашивала клиентов, думали ли они когда-нибудь найти серьезные отношения в VIP-клубе, они смеялись. Крис, обеспеченный сорокалетний предприниматель и постоянный клиент одного клуба, ответил:
– У меня была куча девушек, но ни одну я бы не повел знакомиться с мамой. – Он огляделся в Клубе Х и добавил: – Вот этих девушек точно, ни за что!
На самом деле демографы подтверждают, что союзы среди представителей разного класса невероятно редки во многом потому, что представители элиты склоняются к гомогамным союзам, то есть предпочитают людей своего социального статуса. Другими словами, «подобные женятся на подобных». И точно так же женщины предпочитают выходить замуж за мужчин со схожим с ними образованием и доходом[82].
Для поиска девушки для длительных отношений клиенты клубов полагались на друзей, работу и семью. Двадцатитрехлетний Рикардо, работающий в хедж-фонде, говорил мне, что его девушка должна быть «серьезной» и он сильно сомневается, что встретит ее в клубе:
– Я правда не верю, что там можно познакомиться с нормальной девушкой. Нет, нас познакомит кто-то из друзей, или она будет дочерью кого-то из моих знакомых или родственницей кого-то из моих знакомых.
Уэйд, обеспеченный двадцатидевятилетний клиент, который часто тусовался в Нью-Йорке, в Майами и в Хэмптонсе, и вовсе отвергал возможность встретить будущую жену на вечеринке:
– Это девушки-игрушки. Не верю, что хоть один уважающий себя мужчина возьмет в жены девушку из клуба… Большинство парней, которых я знаю, которые тусуются и тратят по пять-десять тысяч долларов в неделю, постоянно насмехаются над этими девчонками, просто потому что все они маленькие шлюшки.
Богатые друзья Уэйда спокойно делились друг с другом фотографиями девушек и рассказами о девушках, которые провели с ними ночь, высмеивая то, какими они были пьяными и распутными.
– Я получаю фотографии спящих девушек намного чаще, чем хотел бы, – говорит он. По мнению Уэйда, худший тип девушек – те, которым было все равно, что парни кидают друг другу их фотки, потому что их безразличие только подтверждало то, насколько девочки-тусовщицы были безнравственными, раз получалось, что любой парень может подумать, что вполне нормально скинуть ее фотку другому парню, что в общем-то совсем не уважительно по отношению к ней.
У сорокалетнего Люка, ресторатора, выходца из французской семьи, принадлежащей к «старым деньгам», было множество связей с моделями, ни одна из них не длилась более одной ночи.
– Потому что потом ты просыпаешься утром и такой: «Привет». – «О, привет». – «Э, чем ты занимаешься?» – тут Люк разыгрывает голоса по ролям, говоря то своим голосом, то изображая голос модели в своей кровати – «Ну я модель!»… ну и о чем мне с ней дальше говорить? А ей со мной о чем? – Хотя Люк видит в этом определенную иронию. – Это грустно. И при этом каждый туда стремится, потому что там девушки!
Вот только эти девушки никому не нужны при свете дня и за пределами клуба.
– Это очень противоречивые чувства. С одной стороны, ты хочешь легких девушек, с другой – хороших. Это сбивает с толку, – добавляет Люк.
Он напрягается, потому что и сам застрял в этой противоречащей ценности девушек: тех самых качествах, как молодость, красота и возможность много и часто тусоваться, которые делают девочек-тусовщиц притягательными в мире VIP-тусовок и совершенно неподходящими для серьезных отношений.
Забавно, что свою девушку и мать своего ребенка он встретил в клубе в районе Метпекинг. Но он быстро добавляет, что «она не такая», потому что в клуб она пришла с другом, не с промоутером, и пробыла там совсем недолго. Она тоже модель, но не принадлежит к категории девочек-тусовщиц, заверяет он меня, потому что она «очень редко куда-то выходит».
Так что для клиентов и для промоутеров настоящей находкой были не девочки-тусовщицы, независимо от своей привлекательности, а хорошие девочки. То, что есть у хорошей девушки, отсутствует у девочки-тусовщицы: сексуальная респектабельность, сдержанность и многообещающее будущее, потому что она вполне может вписаться в общество высшего света. Хорошие девушки были кандидатками на серьезные отношения, но их было сложно найти за столиками промоутеров. Девочки-тусовщицы подходили только для коротких интрижек, а клубы были просто переполнены ими[83].
Это напряжение особенно накалилось, когда во время президентской кампании Дональда Трампа на сцене появилась Мелания Трамп. Мелания Кнавс – словенская фотомодель, которая повстречала своего будущего мужа, влиятельного в сфере недвижимости предпринимателя Дональда Трампа, на тусовке в Kit Kat Club в 1998 году. Ту вечеринку организовал владелец модельного агентства Паоло Замполли, который был знаменит тем, что он сводил на своих тусовках моделей с экономически могущественными бизнесменами[84]. Но Замполли убеждал прессу, что Мелания никогда не была девочкой-тусовщицей: «Она была очень целеустремленной. Она приходила не ради вечеринок, а исключительно по работе»{85}.
Но и хорошая девочка, и девочка-тусовщица, по сути, были воображаемыми архетипами, которые были нужны, чтобы закрепить восприятие женских сексуальных достоинств с ее классовым положением, которое было тесно связано с достоинствами, на одном или на другом конце спектра[85]. Существовали девушки, которые были преданными спутницами промоутеров, но были и те, кому карьера была важнее, поэтому они меньше тусовались. Ну а большинство девушек находились где-то посередине между этими двумя типами: они могли тусоваться месяцами, пока у них не было работы, или на каникулах, или просто, когда им этого хотелось и у них на это было время. Любая девушка могла получить клеймо девочки-тусовщицы и испортить свою репутацию, если она тусовалась с промоутерами и принимала от них подарки. Наподобие того, как век назад была испорчена репутация тех, кто работал в магазине или доме мод.