Самспону двадцать семь лет, он промоутер. Он никогда не думал, что сможет присоединиться к элите. Напомню, он так и не закончил университет, а до того, как стал промоутером, он продавал мобильные телефоны. Но благодаря девушкам он планировал наладить ценные контакты с топовыми заведениями, куда без них его бы не пустили. Он смог стать промоутером в Клубе Х только после того, как владельцы клуба заметили девушек вокруг него.
– Ты заходишь в клуб с красивыми девушками, и они такие: «О, кто это?» Если ты произведешь правильное впечатление, они обязательно спросят. И все, что для этого надо сделать – это просто прогуляться в компании красивых девушек.
Спустя два года работы промоутером Сампсон начал пытаться наладить контакты с клиентами, чтобы заниматься организацией их частных вечеринок и не зависеть от владельцев клубов. Ну а стремился он к тому, чтобы открыть свой собственный лаундж или бар, и он знал, что богатые мужчины, с которыми он сейчас работал, в будущем могут стать его инвесторами.
В общем, как-то раз на летней вечеринке у бассейна в одном отеле на Манхэттене Сампсон наслаждался коктейлями в компании Джорджа. Он был из Калифорнии и владел компанией, которая занималась разработкой программного обеспечения. Сампсон описывал Джорджа как «одного из самых крутых мажоров в Лос-Анджелесе». Разговор шел о том, чтобы Сампсон организовал вечеринку Джорджа в Лос-Анджелесе и на Сен-Бартсе. Они стояли у бассейна, пили розе, и Сампсон показывал Джорджу в инстаграме[77] фотографии одной девушки по имени Крисси. Мужчины согласились, что она очень хороша собой.
– Видишь, я же говорил, она понравится Джорджу. Она самая сексуальная девушка, которую я знаю, – сказал Сампсон.
– О да, она сто процентов в моем вкусе. Привози в Лос-Анджелес побольше таких девчонок, – ответил Джордж.
Сампсон светится от гордости:
– Да, она одна из моих девушек. Только посмотри! – И он показывает фотографии Крисси в бикини, Крисси в спорткаре. – А еще эта девчонка сумасшедшая, она может столько выпить!
– Привози ее на мою вечеринку. Нам нужны именно такие девочки, – говорит Джордж.
Все остальное было уже деталями: Джордж планировал организовать целый сезон вечеринок в августе в Лос-Анджелесе, а в январе на Сен-Бартсе. Ну а Сампсон как раз мечтал всем этим заниматься.
Помните Дре? Того, кто был уверен, что в течение пяти лет он станет мультимиллионером.
Я не буду преувеличивать, если скажу, что каждый раз, когда я встречала Дре, он хвастался о своих невероятных бизнес-проектах. Каждый вечер за его столиком в клубе, каждый совместный обед, даже случайная встреча на улице – все приводило к тому, что он непременно рассказывал о последних новостях своего бизнеса: компании по аренде лимузинов, компании по производству фильмов, ТВ-шоу, конечно же, о его музыкальной карьере, которая всегда вот-вот должна была взлететь и принести ему успех. Как-то он целый месяц утверждал, что собирает деньги на развитие одной техкомпании, потому что благодаря работе в ночных клубах у него были хорошие отношения со многими миллиардерами и инвесторами. В следующем месяце он уже вел переговоры по расширению покрытия вещания на Европу для одной сербской телекоммуникационной компании.
Дре умел видеть возможности вокруг себя, в конце концов, он почти что каждый вечер сидел в непосредственной близости с мультимиллионерами и миллиардерами. И хотя сам он и был темнокожим мужчиной из семьи среднего класса, у него было все, что необходимо, чтобы привлечь к себе их внимание. Дре рассказывал, что когда эти невероятно богатые мужчины заходят в Клуб Х:
– Они видят самый сексуальный стол, подходят ближе и видят меня. Они спрашивают: «Что за темнокожий парень, вокруг которого столько красоток?» После они болтают со мной… и начинают заказывать бутылки. Вот так и ловят китов. Мне не надо их даже искать, они сами найдут меня. Потому что у меня есть много красивых девушек.
Дре часто получал приглашение на ужин от китов, они были впечатлены тем, сколько классных девушек он знает и в каких эксклюзивных клубах бывает. С его стороны это был тщательно продуманный план с целью получить приглашение на новую тусовку и поближе познакомиться с потенциальным инвестором-миллиардером. Как-то днем он написал мне в невероятном возбуждении (а вы должны понимать, что Дре это тот человек, который постоянно использовал восклицательный знак): «Ты просто должна прийти на вечер! Богатый африканский миллиардер, новенький в Нью-Йорке!!! Я его гид. Ты обязана присоединиться к нам за ужином! Я постараюсь стать его постоянным контактом в Нью-Йорке! Его поверенным! Я познакомлю его с ночной жизнью и девушками! Ты знаешь правила игры».
Дре всегда немного сомневался, стоит ли брать на себя обязанности гида для новых в Нью-Йорке клиентов. Быть гидом означало познакомить их с правильными людьми и привести их в правильные заведения. Во-первых, его смущало то, что клиенты могут быть требовательны, на них придется тратить время, а у тебя при этом нет никаких гарантий, что эта работа окупится. Конечно, есть вероятность, что клиент потратит деньги в клубе и Дре получит комиссию, но по сравнению с тем, на что он рассчитывал, это было просто смешно. Он искал инвестора, который вложится в один из его бизнес-проектов. Во-вторых, и это было принципиальным моментом, ему казалось, что эта роль близка к сутенерству. Слишком часто клиенты воспринимали отношения Дре с девушками как что-то имеющее сексуальный подтекст, они просили его организовать свидание, а иногда даже свидание с конкретной моделью. Он не мог перейти эту грань, это бы нанесло его имиджу среди клиентов, менеджеров и девушек слишком большой ущерб.
В этот раз одна его знакомая убедила его, что миллионер был очень вежливым и воспитанным и что он ни за что не будет требовать секса. «И что если я о нем хорошо позабочусь, то он инвестирует в любой из моих самых диких проектов миллион раз», – написал мне Дре.
Так что Дре организовал ужин на Верхнем Ист-Сайде, куда позвал банкиров, несколько девушек банкиров и несколько своих проверенных девушек, за которыми он даже заехал на такси. Девушки были в прекрасном настроении и постоянно шутили:
– У, я слышала, он миллиардер. Это здорово, мне как раз нужны деньги, – говорила Саша, двадцативосьмилетняя модель.
– Девчонки, как думаете, можно будет заказать стейк и заодно попросить оплатить аренду моей квартиры? – пошутила другая. И так далее, и тому подобное.
Когда Дре вошел в ресторан в компании девушек, время как будто бы остановилось, и все взгляды устремились на них. Три белые девушки в нарядных платьях идут вперед, ведя за собой Дре – единственного темнокожего мужчину во всем зале. Девушки заняли свои места за столиком, где уже сидели четыре более взрослые женщины в дизайнерских нарядах, которые внимательно наблюдали за происходящим. В итоге одна из них спросила: «Девочки, вы работаете на какую-то компанию?»
Веселое настроение, которое было у девчонок по дороге в ресторан, моментально улетучилось. Саша пробормотала:
– Они ведут себя, будто только что к ним за столик сели шлюхи.
Но ужин после первоначального замешательства все же прошел хорошо. Африканский миллиардер сидел с одной стороны стола, напротив него Дре, а между ними девушки. И все наслаждались дорогим ужином и вином.
Вознаграждение за этот вечер Дре не получил, он и его девушки были гостями ужина; они могли заказать все, что им захочется. Для Дре это была инвестиция его времени.
– Я смотрю на картину масштабнее, – говорил он. – Я хочу, чтобы этот парень инвестировал в мой следующий проект, в мой фильм, в мое реалити-шоу, в мое приложение и все такое… – И он все строил, и строил, и строил свои планы. – Я хочу, чтобы он инвестировал в меня. Как только он спросит меня: «Дре, как мы можем сделать деньги?» – вот тогда… – Вот тогда Дре наконец-то капитализирует все свои идеи и проекты.
Одни девушки помогали Дре наладить отношения с миллиардером, другие помогали Сантосу познакомиться с нью-йоркскими магнатами, занимающимися недвижимостью, и богатыми арабскими семьями.
Напомню вам, что Сантос родом из бедной колумбийской семьи, а Лука, его европейский партнер, – из итальянской семьи рабочего класса. Ни у одного из этих мужчин не было яхт, богатств, семейных связей или ученых степеней. Но с девушками они чувствовали себя королями Французской Ривьеры. На их ежегодной промоутерской тусовке в Каннах в июне Лука окинул взглядом пришвартованные в порту яхты стоимостью в несколько миллионов долларов, над которыми развевались флаги Бермудских и Каймановых островов, – и он рассмеялся, довольный своим успехом:
– Мы тусуемся с клиентами, только если они реально крутые или если устраиваем им афтерпати. Если клиент не крутой, я не буду тратить на него свое время. Прикинь, не у всех клиентов есть девушка. То есть девяносто процентов из этих мужиков имеют большую яхту и ни одной бабы. Так что шли бы они к черту.
Таким образом, девушки не только способствовали налаживанию связей, но и помогали сокращать социальное неравенство между клиентами и промоутерами{80}. Перелетая между Нью-Йорком, Хэмптонсом и Каннами, промоутеры, которые были представителями необразованного, бедного класса, делили столики, танцплощадки и бассейны с очень богатыми людьми. Благодаря девушкам мужчины вроде Луки, Сантоса, Сампсона и Дре могли вполне обоснованно утверждать, что они тоже «очень важные» мужчины.
Постоянно общаясь с супербогатыми людьми мира сего в Каннах или Хэмптонсе, эти мужчины прекрасно понимали, что они прошли длинный путь, но также они прекрасно осознавали, что им есть еще куда стремиться. Они слышали о промоутерах, которые смогли трансформировать свой успех в клубной жизни в настоящие бизнесы и проекты. Наверное, самыми известными примерами являются Джейсон Штраусс и Ноа Тепперберг, которые вместе основали Strategic Hospitality Group и Tao Group. Именно им чаще всего приписывают создание течения «модели и бутылки». Благодаря их сети отелей и клубов в Нью-Йорке, Вегасе и даже Сиднее они стали мультимиллионерами и звездами своего мира{81}.
Штраусс и Тепперберг – своего рода легенды ночной жизни. Они начинали как промоутеры, а стали главами крупной корпорации, расширив границы своих возможностей. Harvard Business School дважды выпускали исследования про них, и я часто приглашала их провести лекции и поделиться своим бизнес-успехом.
Правда, ни в одном из своих публичных выступлений они не упомянули, как их гендерная принадлежность помогла им в достижении успеха. Промоутеры, которые были мужчинами, имели намного более выгодную позицию, чем женщины. Из семнадцати клубов, которые я постоянно посещала в Нью-Йорке, только одним владела женщина. Девушки создавали большую прибыль, но их личные доходы были почти полностью сконцентрированы в руках мужчин.