Суббота, 02:00, Хэмптонс

К двум часам ночи многочисленные гости шикарного особняка с девятью спальнями в Хэмптонсе наконец-то отправились спать. Выбор спальных мест был огромен, в большинстве комнат стояли двухъярусные кровати, получалось, что в одной спальне могло спокойно разместиться до четырех человек. Владельцами особняка были Дональд, Грант и Пол – состоятельные бизнесмены с Манхэттена, чей возраст был от сорока до шестидесяти лет. Они не были промоутерами, но разделяли их главную цель: приглашать на вечеринку на выходные как можно больше красивых девушек. Летом, в высокий сезон они могли разместить на ночь у себя в особняке до двадцати девушек. Дом был декорирован со вкусом и постоянно забит девушками, шампанским и закусками. Как-то бизнесмены заметили, что девушки не купаются в бассейне, потому что хлорированная вода портит их цвет волос, тогда они заменили ее на морскую.

В их доме за прошлое лето побывало три сотни девушек. Впечатляющее количество, о котором Грант постоянно упоминал в разговоре. В начале сезона Грант и Пол поехали в магазин Bed Bath & Beyond, чтобы купить полотенца и простыни для всех кроватей в особняке. Они смеялись на кассе, потому что по их чеку можно подумать, что они закупаются для университетского общежития. Как-то раз в выходные у них тусовались двадцать шесть девушек. Разместить их всех на ночь они не могли, и тогда они воспользовались планом Б. Они поставили девушкам палатки во дворе особняка. Именно тогда Грант начал в шутку называть особняк «лагерем для моделей». Потому что у них никогда не тусовались просто обычные девушки. Все они были красивые, высокие, худые… настоящие модели или «хорошие гражданские».

Для того чтобы заполнять лагерь девушками каждые выходные, требовалась слаженная работа всех трех мужчин. Если кто-то из девушек хотел привести подругу, они уточняли, кто это, чтобы заранее проверить ее профиль в Facebook или в Instagram[71], потому что важно было убедиться, что она была высокой и красивой. Грант и вовсе приглашал девушек только после того, как видел их лично. Ну а если к ним в особняк хотел приехать парень, то он был обязан привести с собой как минимум трех первоклассных красоток. У большинства друзей Гранта были свои особняки в Хэмптонсе, поэтому если он хотел с ними повидаться, он мог просто навестить их, заехав к ним в гости.

– Ты умная девушка, – сказал мне Грант, когда мы познакомились, – так что, может, ты поймешь. Некоторые люди думают, что все это ради секса. Но это не так. Это про то, чтобы в доме были красивые девушки. Правильные.

Сорокашестилетний Грант – предприниматель в технической сфере. Его рост был около ста семидесяти сантиметров, он был лысым, с небольшими морщинами и поразительно отличался фигурой от девушек, тусовавшихся в его доме. Несмотря на свой небольшой рост, он идеализировал высоких девушек, ему нравилось, когда высокие девушки на высоких каблуках затмевали его.

– Мне это нравится, – сказал он как-то ночью в одном из клубов на Метпекинг, смотря вверх на девушек, возвышающихся над ним, – потому что я люблю женщин.

Вскоре после нашего знакомства с Грантом я брала интервью у Дональда, совладельца особняка. Дональд пригласил меня в гости на выходные. Я поблагодарила его и сразу предупредила, что участие в моем исследовании конфиденциальное, так что я не буду использовать их настоящие имена. Он тут же осадил меня:

– Погоди, ты, кажется, не поняла. Ты думаешь, я приглашаю тебя потому, что ты писатель, но я приглашаю тебя, потому что ты сексуальная девушка.

– Я бы хотела описать происходящее на этих выходных в своем исследовании, – говорю я.

Дональд пожал плечами:

– Ты можешь быть здесь на выходных, чтобы подзагореть.

Мы поцеловались на прощание и разошлись, ну а в выходные я села на автобус Midtown Hampton Jitney, который шел до Хэмптонса, и поехала в модельный лагерь. Попав туда, я открыла для себя разнообразные мужские стратегии использования девушек.

С конца XIX века Хэмптонс был местом отдыха богатых жителей Нью-Йорка. Именно тогда представители старых и новых денег преобразили когда-то тихие фермерские угодья в летнюю колонию дорогих особняков. Вдохновляясь этими событиями, Фрэнсис Скотт Фицджеральд придумал героя – Джея Гэтсби, который был сомнительным нуворишем и бизнесменом с умопомрачительными вечеринками, которые он закатывал, чтобы показать всем в Лонг-Айленде, а особенно своей потерянной возлюбленной, свое могущество.

Бум, который случился на Уолл-стрит в конце 80-х – начале 90-х годов, привел к появлению новых буржуа на Манхэттене. Они мечтали о дорогой собственности и предметах роскоши и культуры, так что Хэмптонс стал излюбленным местом финансистов и представителей бизнес-элиты, которые искали себе летние резиденции. Сегодня Хэмптонс пользуется популярностью у миллиардеров-финансистов (например, у Джорджа Сороса), представителей политической элиты (например, Клинтона) и представителей развлекательной сферы (вроде Расселла Симмонса)[72]. Вечеринки на Лонг-Айленде продолжаются и после рассказов о Гэтсби, вот только попасть на них становится все сложнее.

– Если ты не высокая, не красивая и не богатая девушка, то ты не можешь получить приглашение на вечеринку. Это кастовая система, – рассказывает Дональд про тусовку в Хэмптонсе. Он не утверждает, что это правильный подход, но лично он сильно выигрывает от того, что у него есть доступ в этот мир.

Дональд – бизнесмен, так что девушки интересуют его исключительно с прагматичной точки зрения. Ему шестьдесят лет, у него подтянутая фигура, и всю свою жизнь он проработал в частной инвестиционной компании на Уолл-стрит. Он не был китом, скорее, он неженатый представитель нью-йоркской элиты, а также завсегдатай тусовок, которые прекрасно сочетались с его работой. Будучи корпоративным инвестором, он постоянно искал компании, в которые стоит инвестировать. За два дня в Хэмптонсе Дональд посетил роскошную вечеринку под открытым небом, организованную Лу Фоллоу, главой инвестиционной компании, одну VIP-вечеринку в ночном клубе, а также бранч у бассейна в особняке у Лу Фоллоу.

– Хорошо, когда тебя приглашают на подобные мероприятия, – сказал он, подчеркнув важность вечеринок в Хэмптонсе для его карьеры. В течение всех выходных Дональд пожимал руки фондовым менеджерам, крупным предпринимателям и главам как небольших стартапов, так и по-настоящему больших бизнесов.

Дональд не ходил в клубы и на вечеринки с целью поиска клиентов. Он считал, что, если ты хочешь, чтобы твоя сделка была успешной, надо пригласить клиента на ужин или выпить по бокальчику. Перспективных клиентов он мог также позвать на вечеринку в клуб или поиграть вместе в теннис. К тому же подобные мероприятия помогали укреплять связи с теми, с кем бизнес-отношения уже были налажены. Дональд всегда считал, что, когда кто-то в клубе заказывает много бутылок и швыряет деньги на ветер, это скорее всего еще совсем парнишка, который хочет выпендриться и похвастаться тем, чего у него в реальности нет.

– Мне всегда интересно, есть ли у него деньги на самом деле и сколько денег у него есть? – сказал он как-то про одного парня в Сен-Тропе, который поливал шампанским гостей клуба.

А вот находиться в Хэмптонсе для Дональда не было ни актом хвастовства, ни постоянным поиском бизнес-партнеров. Это для него было нормой из-за принадлежности к миру элиты. Для него это была возможность посещать одну за другой вечеринки на своем «Порше», прокатившись по южному побережью деревни. Он имел шанс выпить с крупными менеджерами хедж-фондов, филантропами и важными в индустрии моды людьми. Дональда приглашали почти на каждое мероприятие, на которое он хотел попасть. У него был специальный билет, предоставляющий ему доступ в высшие эшелоны.

– Угадаешь валюту? – как-то спросил он. – Девушки!

Имея кучу девушек, он мог быть всегда уверен в том, что его пригласят на самые эксклюзивные VIP-вечеринки Хэмптонса. Присутствие девушек гарантировало и то, что интересные ему VIP-гости несомненно примут приглашение на вечеринку у бассейна с морской водой в его особняке. Наличие девушек, по его словам, означало уверенность в том, что тебя пригласят на любой VIP-ужин. И к вечеринкам Лу Фоллоу это тоже относилось.

Пятидесятиоднолетний Лу был основателем крупной компании и главным плейбоем Хэмптонса. Девушки интересовали его с романтической точки зрения. Впервые я встретила его на вечеринке, организованной Джонасом, брокером по элитной недвижимости, который помогал Сантосу с домом на Стар-Айленде. Мы были в дорогом ресторане на Манхэттене. За столом сидели двадцатилетние девушки и мужчины по приницу «мальчик-девочка-мальчик-девочка», что, по мнению Джонаса, спасало компанию от того, чтобы девушки болтали исключительно друг с другом. Но это еще не все, по правилам Джонаса мужчины за столом должны были менять свое место каждые тридцать минут, чтобы беседа постоянно обновлялась.

Где-то через час этого ужина я оказалась рядом с Лу.

Я представилась и начала рассказывать о себе, но он перебил меня и сказал:

– Ок, давай забьем на биографию, лучше скажи, какая твоя любимая позиция?

– Левоцентристская, – сказала я.

Он засмеялся и уточнил, что его интересует позиция в сексе и что лично он предпочитает заниматься сексом лежа на спине, с девушкой сверху, потому что это лучший вид.

Наш разговор продолжился, мы немного обсудили политику, его семью, развод, а потом надо было снова меняться местами. (Позже я узнала, что Лу был сторонником Республиканской партии.)

Спустя пару недель Лу организовывал шикарную вечеринку под открытым небом в Хэмптонсе. Он был разведен и супербогат, лето он предпочитал проводить в Хэмптонсе, в своем роскошном особняке стоимостью в семь миллионов долларов. Многие, когда описывали его, говорили, что он похож на Гэтсби, потому что он надеялся, что девушка его мечты однажды просто войдет в дверь во время одной из его вечеринок. Ну а пока она не появилась, он проводил время среди сексуальных красоток.

Сорокасемилетний Джонас был постоянной частью вечеринок Лу, а девушек он использовал, чтобы забраться повыше в элитные круги общества. Свое состояние Джонас построил на сдаче в аренду богатым клиентам люксовых вилл и яхт, дополнительно он инвестировал в разнообразные бизнесы от нефтяного до ресторанного. Но при этом Джонас всегда говорил, что его основной бизнес – это люди.

– Я хочу, чтобы меня знали как парня с крутыми связями. Чтобы, когда тебе было что-то нужно, ты приходил ко мне. То, чем я занимаюсь, – это помогаю людям найти друг друга. Хочешь встретиться с главой штата? Я могу устроить эту встречу, – похвастался он как-то за ужином.

Джонас всегда любил тусоваться, еще со времен своего обучения на факультете политологии в элитном университете Парижа. Достаточно быстро он понял, что, организовывая вечеринки, можно легко собрать полезные контакты своих однокурсников и их обеспеченных семей. Так что он тщательно следил за тем, чтобы всегда быть в компании двух красоток на эксклюзивных мероприятиях. Он никогда не баловался наркотиками и не тусовался до утра, как Сантос, который постоянно искал афтерпати, чтобы гулять до самого утра. А еще он никогда не сводил мужчин с женщинами, ему было важно, чтобы все понимали, что сутенерством он не промышляет. Напротив, он предпочитал развивать отношения с девушками и промоутерами, которые могли бы улучшить его статус в обществе и на мероприятиях. Именно так он и наработал связи в мире дорогой недвижимости и элитных ресторанов.

Джонас всегда демонстративно общался с девушками и открыто флиртовал с ними. Он слишком близко притягивал их к себе, чтобы обнять, слишком активно мял их плечи или спину во время ужинов и совершенно спокойно прикасался к разным частям тела на глазах у всех. Он был красивым, высоким, мускулистым, но его агрессивные действия иногда вызывали отвращение; я как-то увидела гримасу отвращения на лице одной девушки, которую он попытался обнять.

И между тем поведение Джонаса едва ли было необычным в этом мире. Мужчины часто позволяли себе подобное отношение к женщинам. Почему-то считалось, что женские тела доступны, что их можно обнимать, хватать и даже говорить о них определенным образом. При этом секс все еще не был основной причиной, по которой Джонас окружал себя девушками[73]. Используя женские тела, Джонас тщательно строил свою карьеру. Он предлагал девушкам бесплатные поездки в Канны и на Ибицу и благодаря этому имел большой список контактов девушек, которым он мог позвонить и позвать на мероприятие.

– Девушки всегда очень важны, да, – говорил он. – Хорошо, когда вокруг тебя их много и они красивые. Особенно вначале, потому что, понимаешь, каждому нужен декор. – Но сейчас, имея внушительный список контактов, тщательно собранных на VIP-вечеринках, все знают, кто такой Джонас. – Теперь у меня есть репутация, так что девушки потеряли свою важность.

Своим хвастовством и бесконечной болтовней о своих сделках и мечтах стать сказочно богатым Джонас сильно напоминал мне Дре. Еще чуть-чуть, и он станет мультимиллионером, реально крутым чуваком.

Но Дональд в этом сомневался. По мнению Дональда, в VIP-мире подобных Джонасов было пруд пруди: болтуны, которые кричали о своих несметных богатствах, а на деле доедали крошки со стола настоящих состоятельных людей. Их сделки не казались такими уж «завершенными», и Дональд скептически отзывался об одной «нереально крупной» сделке, которую постоянно упоминал в разговоре Джонас. В ней принимали участие импортеры нефти из Центральной Америки, но Дональд все равно не верил ни единому слову.

Итак, перед нами трое мужчин: профессионал (Дональд), болтун (Джонас) и плейбой (Лу). И хоть они появились в VIP-мире по совершенно разным причинам, каждый из них заметил ценность девушек и использовал ее для достижения своих целей. Дональд и Джонас – чтобы получить заветные приглашения на модные тусовки в Хэмптонсе и получить шанс на развитие бизнеса. А Лу окружал себя девушками, чтобы создать то, что социолог Ирвинг Гофман называл «возможностью» сексуального контакта{79}. Дональд и Джонас тоже интересовались девушками с целью интрижки, а может быть, и более длительных отношений. Например, со своей бывшей девушкой, девятнадцатилетней моделью, Дональд познакомился, когда она пришла на одну из тусовок в его доме. Ну а про Джонаса меня сразу же предупредил Сантос, потому что: «Джонас постоянно пытается трахнуть кого-то из девушек».

Помимо секса у Джонаса и Дональда были стратегические цели, достигнуть которые им могли помочь правильные девушки. Так, благодаря девушкам они были приглашены на вечеринки Лу, где можно было вести беседы о бизнесе – в случае Джонаса речь шла о яхтах, в случае Дональда – об инвестициях. Девушки для этих мужчин служили декорацией сразу по двум направлениям: во-первых, они были украшением, которое помогало им выглядеть лучше, чем они есть, во-вторых, они были показателем почтения и статусности, которые привлекали к ним внимание других мужчин.

В конце моих выходных с Дональдом мы приехали на частный пляж, где столкнулись с другом Дональда, богатым ресторатором и отельером с Манхэттена. В 80-х годах он владел модельным агентством (и, походу, был знаменитым плейбоем своего времени). Там, на красивом пляже в Хэмптонсе, пока наши ноги нежились на прекрасном песочке, мужчины обсуждали различные бизнес-вопросы, и посреди разговора Дональд как бы про между прочим спросил, знает ли ресторатор о каком-то проекте, в который стоит инвестировать. Ну и заодно Дональд сказал: «Тебе стоит как-нибудь заскочить на одну из наших вечеринок, особенно если хочешь вспомнить старые дни».

То, что мужчины используют женщин с целью улучшения своего социального статуса или решения рабочих вопросов, – это очевидно, и происходит это везде – от ужинов в Майами до пляжных вечеринок в Хэмптонсе. А вот то, как сами девушки капитализировали свою красоту, было намного менее очевидным. Оказывается, женская красота была более ценным активом для мужчин, чем для самих девушек.