Как и обещал — утром я был у врача. Стоял перед дверью кабинета, нервно переминаясь с ноги на ногу. Отец был со мной. И его присутствие успокаивало. Я был не один — а одному не так страшно находиться в этих стенах.

— Леон Нойманн, проходите.

Я кивнул отцу — дальше я сам. В кабинете ему делать нечего.

Снова те же процедуры — фонарик, попеременное закрытие глаз. Врач молча проводил обследование, внимательно смотрел в мои зрачки. Мучительно медленно водил офтальмоскопом по глазному дну. Каждый его взгляд ощущался как укол. Острый и болезненный.

— Итак, Леон. Вы говорите, что приступы вновь повторяются? Как часто? — спросил он, что-то помечая на бумаге.

— Не очень часто, — покачал я головой. — В основном, это происходит в полётах. Или в стрессовых ситуациях.

— У вас болит голова? Есть ещё какие-то симптомы кроме потери зрения?

— Не замечал ничего, — задумался я. — Только зрение.

Он кивнул и сделал ещё одну пометку в карте. Потом отложил инструменты, снял очки и посмотрел на меня — не как врач, а как человек, который, кажется, знал намного больше, чем мог сказать.

— Я выдам вам направление на МРТ головного мозга, — произнёс он тихо, едва слышно. — Необходимо исключить органические причины потери зрения.

— У меня что-то серьёзное? — вырвалось раньше, чем я осознал — я не хочу слышать ответ сейчас.

Он не сразу ответил, несколько секунд внимательно изучая меня, а потом вздохнул:

— Леон, пока это всего лишь направление. И предосторожность. Но прошу вас — не затягивайте с обследованием. Если вашим проблемам со зрением есть серьёзные причины — лучше узнать о них на ранних стадиях и избежать осложнений.

Я снова кивнул. В горле пересохло.

«Органические причины».

«Ранние стадии».

«Осложнения».

Все эти слова звучали как приговор.

Когда я вышел из кабинета, сжимая направление, руки дрожали от волнения. Но больше — от того, что сейчас начнутся вопросы.

— Что сказал врач? — отец резко встал и подошёл ко мне. — Что с тобой происходит?

— Ничего не сказал, — буркнул я. — Отправил на МРТ головного мозга и попросил не затягивать. Чтобы я не умер раньше времени.

— Леон! — испуганно произнёс он. — Прекрати шутить такими вещами. Когда назначено обследование?

Я пожал плечами — на дату я не смотрел.

Главное, что не сейчас.

— Послезавтра, — отец выхватил у меня направление. — Надеюсь, ты не собираешься его пропустить?

— Не собираюсь, — поморщился я и услышал звук входящего сообщения.

Почта. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Письмо от организационного комитета.

'Уважаемый, г-н Нойманн,

Мы ещё раз благодарим вас за то, что приняли участие в отборе, и рады сообщить, что презентация проектов перед руководителями состоится двадцать седьмого декабря в двенадцать часов.

Мы ждём Вас в Барселоне в указанную дату и просим подтвердить участие до завтрашнего дня'.

Две недели. Почему так быстро?

Я закрыл глаза. Внутри всё сжалось. Но решение пришло мгновенно.

Я тут же напечатал ответ и спрятал телефон в карман — что бы ни сказали мне на МРТ — этот шанс я не мог упустить. Я не зря прошёл весь этот путь. Я должен быть там. Даже если придётся оставитьеё.

Даже если придётся оставить свою жизнь здесь.

— Леон? Всё в порядке?

Голос отца заставил меня поднять взгляд.

— Да, — я кивнул. — Через две недели меня ждут в Барселоне.

— Так скоро? Это по поводу проекта?

— Думаешь, там есть ещё люди, которые хотят со мной пообщаться? — улыбнулся я. — Да. Будет презентация.

— А потом?

А что потом? Я не знал, что будет потом. Если проект не пройдёт дальше, то я вернусь домой. А если пройдёт… Возможно, мне придётся остаться.

— Посмотрим, что будет дальше, — неоднозначно повёл я плечом.

— Надеюсь, это не отменит твоего решения с обследованием?

— Не отменит.

В голове крутились разные мысли — о том, как сказать Каролине, что мой отъезд состоится не «когда-нибудь», а уже через две недели… Как сказать о том, что мне нужно сходить на МРТ, результат которого может разрушить всё?

— Поехали домой, — отец вздохнул. — Или у тебя другие планы?

— Да, наверное, другие. Только мне нужна твоя помощь. Ты сможешь в краткие сроки найти мне номер в одном из лучших отелей Мюнхена?

— В сжатые — это в какие? — вежливо уточнил он, хмуро смотря на меня. — И зачем тебе номер в отеле? Что за богатые замашки?

Я не ответил. Но молчание было краше всех слов.

— Ты… Чёрт, Леон! Марк меня убьёт.

— Хорошо, что мне не нужно ничего тебе объяснять. Марк никого не убьёт — а если уж и решится, то я готов попасть под его горячую руку. Но будет здорово, если ты не позвонишь ему сейчас и начнёшь кричать о том, что твой сын собирается сделать с его дочерью.

— Умоляю, не продолжай, — отец притворно закрыл ладонями глаза. — Почему ты не можешь сам найти отель?

— Потому что в хороших местах бронируют места заранее. Но я уверен, что с твоими связями ты сможешь мне помочь.

— Езжай уже, — отец хмыкнул. — Я позвоню тебе.

— Только мне. А не Марку, — напомнил я.

— Он всё равно узнает.

— Ага. Но не по громкоговорителю и не от тебя. Пап. Я серьёзно! Я не собираюсь делать…

— Просто уезжай уже, — закатил он глаза. — Оставь эту часть своей жизни без подробностей.

Я хмыкнул и кивнул.

Вроде не всё так плохо.

* * *

— Ты ждёшь меня с самого утра? — прищурилась Каролина, выходя из вышки и кутаясь в тёплый шарф. Декабрь решил вступить в свои права и заморозить всех вокруг — температура опустилась ниже нуля, а дороги уже были припорошены лёгким снегом.

— Всю жизнь ждал, — улыбнулся я, принимая от неё поцелуй и зарываясь в её волосы. Вдохнул любимый аромат её духов. Сейчас она была рядом, и это то, что было нужно.

Её улыбка стирала всё — тревоги, сомнения, переживания. Даже время. Оставались только мы и этот прекрасный миг.

— Ты выглядишь как-то… решительно, — удивлённо посмотрела она на меня. — Что ты задумал?

— Сюрприз, — ответил я. — Тебе нужно переодеться. Я отвезу тебя домой.

— А право выбора у меня есть? — хитро спросила она, хотя её тон говорил о том, что никакой выбор ей не нужен.

— Есть, — кивнул я. — Ты можешь надеть красное или зелёное.

— Спасибо и на этом, — хмыкнула она. — Ты хотя бы дашь подсказку, к чему готовиться? Ресторан? Спортзал? Бассейн?

— Купальник можешь взять, — я отвёл взгляд, уже представляя её в нём. — Но тягать штангу мы сегодня вряд ли будем.

Она рассмеялась — легко и свободно. И мне очень хотелось сделать всё для того, чтобы запомнить этот смех навсегда.

Подъезжая к её дому, я уже знал — отец сделал всё, что я просил. С пометкой: «будешь должен». Буду. Но потом. Сегодня я хотел не думать больше ни о чём — ни о полётах, ни о проекте. Ни о глазах.

Если только о её глазах.

Выбор она сделала, но совершенно не тот, который предложил ей я. Каролина спустилась вниз в ярко-голубом платье — цвета утреннего неба над взлетно-посадочной полосой. Того самого, которое бывает в тихие часы полёта.

Платье облегало её фигуру — мягко подчёркивало тонкий изгиб талии, плавно переходило в шёлковый подол. С вырезом. Не глубоким, но открывающим простор для фантазии.

Тонкие бретельки оставляли плечи открытыми будто призывая: «коснись меня, если готов сделать этот шаг». Волосы распущены — свободными локонами они спадали на обнажённую кожу спины и плеч. На губах лёгкий блеск, который мне очень хотелось поскорее стереть.

Я замер. Она не просто выглядела красивой.

Она была невероятной. Будто сошедшей с самого неба на землю.

— Леон… — мягко позвала она меня, потому что я молчал. Потерял дар речи и ничего не мог сказать. — Тебе не нравится?

Не нравится? Она шутит или издевается? Судя по дерзкому взгляду — не шутит. И чётко понимает, какое впечатление производит. Вот только я не ожидал от неё такого шага… Всегда скромная, всегда немного закрытая… Сейчас она была соблазнительной. Только для меня.

— Думаю, что ты замёрзнешь, — зачем-то сказал я. — Там морозно.

— Согреешь, — просто отозвалась она, подходя ближе. — Но я планировала надеть пальто…

— Ох, Каролина… — я рывком притянул её к себе, стирая с её губ этот ненужный блеск. Они тут же податливо раскрылись навстречу, а руки обвили мою шею, и я на мгновение подумал — к чёрту ресторан, ужин… К чёрту все планы! Я хотел её. Здесь и сейчас. И с каждой минутой скрывать это становилось всё труднее.

— Хорошо, что твой отец в рейсе, — услышал я голос Кейт, и резко отпрянул от Каролины. — Иначе мне пришлось бы приложить немало усилий, чтобы напомнить ему о том, что такое любовь.

— Мам! — Каролина слегка покраснела и начала поправлять платье, усердно дергая его вниз, хотя оно и так скрывало всё, что нужно. — Мы просто…

— Вот только не нужно сейчас мне ничего объяснять, — она улыбалась. — Но постарайтесь не попадаться на глаза Марку с такими порывами. Он слишком трепетно относится к тебе. Выглядишь потрясающе, — добавила она. — Хотя я всегда предпочитала красный цвет. Хорошего вам вечера, — помахала она рукой и оставила нас.

— Каждый раз чувствую себя неуютно.

— Я тоже, — согласился я и посмотрел на часы. — Опаздываем. Поехали?

* * *

Ужин в отеле был невероятным.

И не из-за еды, которая, на самом деле была превосходной. Не из-за вина, которое позволило немного расслабиться. И даже не из-за интерьера, роскошь которого поражала. А из-за того, что мы были вдвоём. Без разговоров о работе или проблемах. Только воспоминания о детстве, о том каким я был несносным. О том, как зарождались чувства между нами — даже тогда, когда мы о них ещё не догадывались.

И даже о том, что в те годы, когда я не хотел быть пилотом, Каролина размышляла о том, что не может жить без авиации. Настолько прочно она впитала все идеи отца.

Мне хотелось продлить этот ужин и превратить его в завтрак. Тот, который приносят в постель.

И лишь в тот самый момент, когда Каролина мельком взглянула на часы, я понял, что нужно решиться. И протянул ей ключ.

— Это не от машины, — тихо ответил я на её молчаливый вопрос. — Это от номера. Наверху. С потрясающим видом на город.

Она замерла, не решаясь взять этот ключ. Потому что понимала — это не просто ключ. Это согласие.

— Леон…

— Я уезжаю, — хрипло признался я. — Через две недели. И я не знаю, что ждёт меня там, в Испании. Успех или провал.

Она подняла на меня взгляд Протянула руку и сжала в ладони ключ.

Дыхание остановилось, и я боялся нарушить этот момент лишним или неподходящим словом. Внутри всё трепетало — от волнения, от ожидания и от того, что один лишь ключ может подарить надежду, которая озарит мой дальнейший путь.