На следующее утро

В кабинете врача пахло антисептиком, лекарствами и чем-то ещё. Чем-то неуловимо тревожным. Я сидел на жёстком стуле, сжимая и разжимая кулаки. Отчаянно старался не смотреть на стены — они были белыми. А белый цвет всегда ассоциировался с больницами. С тем, от чего хотелось убежать как можно дальше.

— Итак, Леон, — врач отложил мою карту и посмотрел на меня поверх очков. — Расскажите, пожалуйста, ещё раз — когда вы впервые почувствовали, что видите хуже, чем раньше? И что именно произошло в тот момент?

— Вчера во время очередного рейса перед глазами появился туман. Картинки расплывались, порой удваивались контуры. Всё началось внезапно. Так же внезапно прекратилось.

— Это случилось один раз или повторилось позже?

Он посмотрел на меня в упор, и я почувствовал, как по спине ползёт холодный пот.

— Один раз. Сейчас всё в порядке.

— А до этого были подобные симптомы?

Я замялся и задумался. Были. В тот самый день, когда произошёл инцидент с Марком. Но тогда я списал всё на стресс и усталость. И на то, что мозг категорически отказывался воспринимать реальность.

— Нет, — соврал я. — Это случилось впервые.

Он нахмурился, полистал карту ещё раз и достал фонарик.

— Посмотрите на меня. И не моргайте.

Я послушно подчинился, чувствуя, как свет режет глаза. Смотрел вправо, влево. Потом вверх и вниз.

— Следите за движениями моих пальцев, — попросил врач.

Потом я закрыл один глаз, второй.

Голова начала кружиться от яркого света.

— Скажите, пожалуйста, что со мной? — нетерпеливо спросил я, когда он, наконец, отложил фонарик. — Есть какие-то проблемы?

— Не вижу ничего критичного, — ответил врач, хотя в его голосе звучало недоумение. — Скорее всего, это усталость. Перенапряжение. Вы много проводите времени в полётах?

— Достаточно.

— Сколько часов в неделю?

— Я не считал.

Вопросы начинали раздражать — какая разница, сколько времени я летаю? Я же не глазами держу сайдстик!

— Леон, ваше зрение в норме. Но то, что вы описываете… Это похоже на нервное истощение. Если исключать другую вероятность.

— Какую? — я напрягся.

— Нужно пройти дополнительное обследование, если симптомы будут повторяться. А на текущий момент… Вы достаточно спите?

Я фыркнул. Опять тот же вопрос. Спал ли я достаточно? Последние недели я вообще не помнил, когда нормально высыпался. Ночью не отпускала тревога, каждое утро — тяжесть в груди. Каждый полёт — страх, что случится что-то непоправимое.

— Две недели, — продолжал врач. — Минимум две недели без полётов. Больше сна, меньше стресса. Прогулки на свежем воздухе. Меньше экранного времени. Старайтесь не напрягать зрение без видимой причины. Если симптомы всё же не пройдут…

Он не договорил, но я понял и так — если они не пройдут, то это будет означать что-то серьёзное. Что-то, что поставит крест на карьере пилота. Или вообще на жизни.

Ирония судьбы. Я всю жизнь метал избавиться от этой ноши — быть пилотом, а теперь, когда она грозит ускользнуть, я чувствую панику.

Поблагодарив врача, я вышел на улицу и сразу же закурил. Нервы были ни к чёрту. Две недели без полётов… Отец сожрёт меня заживо. Скажет, что я снова придумал причину, по которой не хочу летать. Я сел в машину и включил музыку погромче — чтобы какое-то время не думать ни о чём. Отключиться от всего, что происходило вокруг.

* * *

Каролина пришла ко мне домой вечером. Потому что я не отвечал на звонки. Не имел права не отвечать, но что ей сказать? Врач не поставил диагноза, но я понимал — теперь моя жизнь зависит от одного лишь фактора. Буду я нормально видеть или нет.

— Ты выглядишь ужасно, — произнесла она тихо, опуская на пол сумку. — Что случилось?

— Ничего, — пожал я плечами, жестом приглашая её в комнату. — Я просто устал.

Она присела рядом со мной на диван и легко коснулась моей руки.

— Устал? Леон, я звонила тебе сотни раз. Ты не удосужился даже ответить сообщением. Ты же был у врача. Что он тебе сказал?

— Сказал, что я устал, — повторил я, чувствуя, как раздражение поднимается к горлу. — Сказал, что мне нужен отдых. Минимум две недели без полётов — тогда всё придёт в норму.

Возможно.

— Так это же хорошо! — в её глазах появился блеск. — У тебя есть шанс отдохнуть, восстановить силы. Может быть, поработать над проектом…

— Над проектом? — резко перебил её я. — Каким проектом?

Она замерла, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.

— Над твоим. Архитектурным. Ты же отправил его на конкурс. Я думала, что ты ждёшь ответа… Что если тебя примут, нужно будет подготовить презентацию… Ну и вообще, ты же любишь рисовать, — с отчаянием закончила она.

— Я ничего не жду, — отрезал я, чувствуя, как теряю контроль. — Каролина, ты серьёзно не понимаешь, что происходит? Я не могу летать две недели! Две! А что, если это не пройдёт? Что если я вообще больше не смогу сесть в кабину?

— Леон, успокойся…

— Я спокоен! — голос сорвался, и я понял, что кричу. — Просто… Прости. Я устал. Устал от вечных ожиданий, от давления… От всего.

Она отодвинулась от меня, убирая свою руку с моей.

— Ты кричишь на меня, потому что устал? Серьёзно, Леон?

— Я не кричу на тебя.

— Кричишь. И ты делаешь так постоянно — как только у тебя что-то не получается, ты становишься невыносимым, отталкивая людей, желающих тебе помочь.

— Это не так!

— Именно так! — она тоже повысила голос. — Думаешь, что устал только ты? Думаешь, что страдаешь ты один? Я переживаю не меньше! Я каждый день провожаю отца на очередные процедуры, которые позволяют ему до сих пор крепко стоять на своих ногах. Я вижу слёзы мамы, которая постоянно окунается в прошлое, вспоминая весь пережитый ужас. Я переживаю за тебя, в конце концов, потому что ты мне не безразличен! А ты позволяешь себе сорваться на том, кто хочет искренне тебе помочь!

— Я не просил тебя помогать, — буркнул я, не подумав, как грубо это звучит.

Она замерла, и в её глазах появилась боль. О своих словах я пожалел сразу же, но было поздно. Они уже висели в воздухе, отравляя всё вокруг.

— Не просил, — согласилась она. — И знаешь что? Иди к чёрту, Леон! Справляйся со всем сам!

Она резко встала и направилась к двери.

Я хотел остановить её, сказать что-то. Попросить прощения. Но я как идиот стоял и смотрел, как она уходит, забирая с собой мои чувства, о которых я ей до сих пор не сказал.

Дверь хлопнула, и я со злостью ударил кулаком в стену, громко выругавшись. А потом лёг на кровать, бесцельно разглядывая стены и потолок.

Стук в дверь, раздавшийся через несколько минут, заставил меня вздрогнуть. Каролина вернулась? Вряд ли. После того, что я сказал… Захочет ли она вообще меня видеть?

— Кто там? — раздраженно спросил я, продолжая равнодушно смотреть в потолок и пытаясь понять — он всегда был таким нечётким или проблемы со зрением всё же дают о себе знать?

— Это я, — отозвался брат.

— Входи.

Дверь открылась, и Роберт юркнул внутрь. Его лицо было серьёзным, и я тут же сел на кровати, забыв о своих проблемах.

— Что случилось?

— Кроме того, что ты довёл её до слёз?

Имени он не назвал.

— Я не хотел.

— Не хотел бы — не сделал. Честное слово, Леон! Не мне тебя учить. Зачем ты так?

— Сорвался.

— В следующий раз срывайся на мне. А в общении с девушкой есть гораздо более приятный способ забыться. Не мне тебя учить, чёрт возьми!

— Она уехала? — горько спросил я.

— А ты думаешь, она будет сидеть и ждать, когда твой гнев сойдёт на нет? Конечно, уехала. Советую тебе разработать план по тому, как попросить у неё прощения.

— Думаешь, она меня простит?

Роберт рассмеялся.

— Ты же сам говорил, что если чувства есть — то за них нужно бороться. А если нет — то не о чём переживать.

— Спасибо, — кивнул я. — Но ты же пришёл сюда не из-за этого?

— Не из-за этого, — просто согласился он. — Проверь почту.

Я нахмурился и взял телефон в руки. Одно новое сообщение. Сердце замерло, когда я прочитал заголовок.

Результаты конкурса «Архитектура будущего».

Руки дрожали. Я смотрел на брата, потом снова на экран.

— Откуда ты знал?

— Ты забыл ноутбук в гостиной. Удивительно, на тебя это не похоже. Я хотел отнести его тебе, но подумал, что ты снова скажешь мне о том, что я лезу не в своё дело. Краем глаза заметил письмо и заголовок. Не мог не прийти к тебе. Открывай, Леон.

Я нажал на сообщение. Колёсико крутилось несколько секунд. Письмо открылось, и я начал читать.

И чем дальше я читал, тем сильнее билось сердце.

Сколько прошло времени — я не знал. Наверное, я несколько раз перечитывал одно и то же. А потом всё же посмотрел на брата. И в его глазах я увидел то, чего раньше не замечал никогда. Гордость.

Он уже знал ответ. Смог считать его по моим эмоциям.

— Я прошёл. Они хотят видеть меня в Испании. Через три месяца. Попробовать реализовать мой проект.

Три месяца.

Всего лишь три месяца…

И всего лишь две недели без полётов.