Немного ранее

Я стоял перед дверью комнаты Леона, не решаясь первым сделать шаг. Шаг, который может разрушить ту хрупкую связь, которая существовала между нами. Если бы я знал, что испорчу этим разговором не только наши отношения, репутацию отца, но ещё и зарождающиеся отношения между моим сыном и дочерью Марка, я бы сто раз подумал, прежде чем делать этот шаг.

Но импульсивность моего характера и неумение думать быстрее, чем я что-то делаю, подвели и на этот раз.

Толкнув дверь, я поздно задумался о том, что нужно было постучаться или хотя бы задать вопрос: «Можно?». В конце концов, это его личное пространство, и вторгаться в него без спроса я не должен был.

— Я знал, что ты придёшь, — без приветствия произнёс Леон, разворачивая ко мне кресло.

— Хотел поговорить.

— Поговори.

— С тобой, Леон.

— Поговори со мной, — хмыкнул он. — Это было бы логично, раз уж ты зашёл ко мне в комнату.

— Ты делаешь успехи в карьере, — зачем-то начал я не с того. — Проникся полётами и вошёл во вкус?

— Возможно, — осторожно ответил сын, пристально меня рассматривая. — Ты пришёл, чтобы поговорить о моих успехах? Слабо верится.

— Ты грубишь мне потому, что у тебя есть конкретная причина или просто потому, что хочешь показаться невыносимым?

— Ты рылся в моих вещах. Ты видел коробку с моими работами.

Это был не вопрос и не требование отвечать. Это была констатация факта. Без предупреждения — как прямой выстрел в лоб.

— Да, — не стал я спорить. — Искал лётные документы, но наткнулся на коробку.

— И решил — почему бы в неё не влезть?

— И хорошо, что решил. Леон…

— Подожди, — остановил он меня жестом, резко поднявшись со своего места. — Я помогу начать тебе этот разговор. Ты хочешь, чтобы я всё бросил и перестал страдать ерундой? Сжёг бумаги, сделал огненный салют?

Я покачал головой:

— Для начала я хочу понять.

Леон усмехнулся с горечью во взгляде:

— Понять? Что понять, пап? Я столько времени пытался поговорить, объяснить тебе. Ты не хотел слушать. Не хотел принимать мои идеи как что-то серьёзное. Что ты хочешь понять теперь?

Я молчал, потому что знал — он прав.

Всё это время я указывал ему лишь на то, что он должен. А он в ответ пытался сказать, чего хочет. Или просто молчал.

Молчание превратилось в пустоту и обвинение.

А я в отца, который не слышит собственного сына. А пропасть между нами, которая увеличивалась с каждым днём, стала практически непреодолимой.

— И что будет после того, как придёт ответ?

— Какой ответ? — Леон нахмурился, а я прикусил себе язык.

— Ты отправил проект на конкурс, я знаю. Что будет, если его примут.

Кажется, сын задохнулся собственным возмущением и шоком от происходящего.

— Откуда ты?.. Нет, лучше не говори, — покачал он головой, делая, очевидно, какие-то свои выводы. — Да, я отправил проект на конкурс. Если его примут, если дадут мне шанс — я уеду.

Слово «уеду» ударило как гром.

Не «подумаю», не «решу».

Просто «уеду».

— Вот так просто — «уеду» — и всё? — спросил я севшим голосом. — А как же семья? Как же всё то, что у тебя есть?

— Что именно? Лётная корочка и право летать?

— Не только… Я говорю о… То есть… Леон! Я твой отец, в конце концов! — повысил я голос. — Ты не имеешь права отворачиваться от меня!

— Как и ты не имел права отворачиваться от меня, — эхом ответил он.

— Я не хочу, чтобы ты потерял то, что имеешь! — произнёс я на повышенных тонах. — Ты талантлив, ты мог бы стать…

— Кем, пап? — перебил он меня, отходя к окну. — Тобой? Вторым Марком? Леоном Третьим? Кем? Я хочу просто быть собой.

— Ты не сможешь бросить всё, — покачал я головой. — Я не разрешу тебе уехать. Я не буду платить за твои идеи и верить в то, что тебе однажды позволят стать кем-то, кем ты не являешься!

Слова вырвались слишком быстро.

Прозвучали грубо, обидно и не так, как я их себе представлял.

Леон молча обошёл меня и, не обернувшись, бросил:

— Я не просил твоих денег. Я просил доверия и понимания. И просил об этом много лет.

Дверь его комнаты раскрылась, и сын ухмыльнулся:

— Привет, Марк. Проходи — кажется, в этой комнате не осталось никаких секретов.

И с этими словами Леон вышел, не сказав больше ни слова.

— Вот это да… — присвистнул Марк, хлопая меня по плечу.

— Ты всё слышал, да? — грубо сбросил его руку.

— Не всё, — поднял он обе руки вверх, — но достаточно для того, чтобы сделать выводы.

— Выводы о том, что я плохой отец?

— Тут уж ты волен считать, как тебе удобнее. И такие вопросы лучше обсуди с Марией — надеюсь, что она знает тебя лучше, чем я. Я считаю, что ты всего лишь ошибся.

— Что ж, все люди ошибаются.

— Да, однажды я тебе уже это говорил, но ты с первого раза не убедился в том, что за ошибки порой приходится дорого платить, и решил попробовать ещё раз?

Марк был прав. Я взрослый мужчина, который своим характером едва не уничтожил то прекрасное, что строил столько лет. А, может быть, уже уничтожил.

— Ты пока молчишь, — не унимался Марк, — я продолжу. Ошибаются, конечно, все. Хотя нет. Я не ошибаюсь, — он рассмеялся, но даже это не помогло мне отвлечься от своих мыслей. — Ладно. Понял. Шутить не буду. Не всем удаётся вовремя признать свою ошибку.

— Ты думаешь, что я ещё не опоздал?

— Ну как тебе сказать… Лет на десять задержался, но у меня нет маховика времени, а вправлять тебе мозги за эти годы показалось мне бесполезным занятием. Ты слушаешь всегда очень внимательно, киваешь и делаешь всё ровно наоборот. Поэтому сейчас я постараюсь придумать, как донести до тебя то, что должен. И донести так, чтобы ты не сделал всё наоборот.

— Марк…

— Да, меня так зовут, — отмахнулся друг. — И у меня мало времени. Благодаря твоим стараниям ты лишил меня второго пилота, и мне нужно экстренно найти себе кого-то другого на утренний рейс.

— Точно!! — я хлопнул себя по лбу. — Ты думаешь, что Леон не придёт?

— Я не думаю. Я сразу ищу варианты. Чтобы не рвать волосы в тот момент, когда будет объявлена посадка, а вместо второго пилота справа от меня будет сидеть воображаемый человек.

— Я сейчас разберусь, — я достал телефон, но Марк тут же забрал его из моих рук.

— Ты снова не слушаешь, Том. Ты теряешь не Леона. Ты теряешь себя. Несколько минут назад ты увидел своего сына. Увидел по-настоящему. Услышал то, чего он хочет. И это лишь начало.

— Говоришь так, будто знаешь больше меня.

— А что если так и есть? — прищурился друг.

— Тогда я решу, что сошёл с ума.

А потом Марк достал свой телефон и стал набирать чей-то номер.

— Кому ты звонишь?

— В психиатрическую клинику.

— Марк! Я серьёзно!

— Психиатрическая клиника — это очень серьёзно. После слов «я сошёл с ума» я решил, что это будет лучшим выходом.

— Марк…

— Не сбивай меня с мысли. Каролина! — радостно сказал он трубке. — Почему так долго? Нет, нет. Всё в порядке. Мне нужна твоя помощь.

Я смотрел на Марка, кажется, ещё больше не понимая, что происходит.

— Ты свободна? Мне нужно, чтобы ты нашла Леона. Нет, нет. Но я знаю, что ты справишься. Я потом объясню тебе. Сможешь сделать то, что я прошу?

Марк говорил ещё несколько секунд, а потом положил трубку, обратившись ко мне:

— Теперь остаётся ждать.

— Леона? — с сомнением спросил я.

— Свадьбы, — улыбнулся Марк. — Уверен, что она не за горами.

— Ты снова шутишь? — прищурился я.

— Я серьёзен как никогда. А теперь давай спустимся вниз и выпьем чего-то покрепче. Заодно ты отвлечёшься от того, что произошло.

— Согласен… Подожди! — воскликнул я. — У тебя же рейс!

— Я хорошо знаю маршрут, пассажиры не заметят. Ну, разве что немного потрясёт… Том, успокойся! — рассмеялся друг. — Твой взгляд меня начинает пугать.

— Твои предложения и идеи пугают меня уже двадцать лет.

— Запишу тебя к психологу, — шутливо отмахнулся я. — А пока свари нам кофе. Покрепче. И успокойся. Еще ничего не произошло.

— А если Леон не вернется?

— Значит, научишься быть отцом на расстоянии.

Отцом на расстоянии.

Кажется, именно им я и был всё это время.

Находясь рядом, я был дальше от своего сына, чем мог себе представить.