Утро третьего дня осады началось с того, что в дверь охотничьего домика постучали.

Не выломали, не взорвали магией, не протаранили бревном, а именно постучали. Вежливо, аккуратно, три раза. Словно это был не наемник Ратмира, а почтальон, доставивший утреннюю газету.

Мы с Уной переглянулись. Грраш, всё еще привязанный к кровати (на этот раз по собственной просьбе, чтобы не дергаться во сне и не повредить живую повязку), поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Началось, — сказал он.

— Что началось? — Я потянулась к топору.

— Бумажная война. Спрячьте топор. Он нам не понадобится. По крайней мере, сейчас.

Я помедлила, но топор убрала. Подошла к двери. Уна замерла у печи, сжимая в руках кочергу, после всех событий она перестала доверять даже стуку в дверь. Я ее не винила.

— Кто там? — спросила я, не открывая.

— Посыльный от господина Эшфора, — раздался снаружи молодой, чуть испуганный голос. — У меня пакет. Для господина следователя. Мне велено передать лично в руки.

— Бросьте под дверь.

— Господин Эшфор велел…

— Мне плевать, что велел господин Эшфор. Бросайте под дверь и уходите. Или я проращу у вас под ногами такую крапиву, что вы будете чесаться до следующего солнцестояния.

Пауза. Потом шорох бумаги и звук удаляющихся шагов. Я подождала минуту, потом осторожно приоткрыла дверь. На пороге лежал конверт — плотный, дорогой, с гербовой печатью Ратмира. Я подняла его кончиками пальцев, словно ядовитую змею, и отнесла Гррашу.

— Очередная угроза? — спросила я.

— Сейчас узнаем. — Он взял конверт, сломал печать и извлек лист бумаги. Пробежал глазами. Потом хмыкнул коротко и сухо. — Любопытно.

— Что там?

— Это не просто угроза. Это нотариально заверенная угроза.

— Что?!

Я выхватила письмо у него из рук и прочитала вслух, чтобы слышала Уна:

«Господину Гррашу, бывшему старшему следователю Торговой Гильдии Степи.

Настоящим уведомляю Вас, что Ваше незаконное проникновение на территорию поместья Варг, а равно и Ваши действия, повлекшие причинение телесных повреждений моим сотрудникам, являются нарушением статей 14, 27 и 39 Уложения о частной собственности и наемном труде.

В связи с вышеизложенным требую:

1. Немедленно покинуть территорию поместья Варг и прилегающие земли.

2. Выдать госпожу Арьяну Варг для дачи показаний относительно хищения ценного магического растения.

3. Возместить ущерб, нанесенный моим сотрудникам, в размере пяти тысяч золотых.

В случае невыполнения требований в течение 24 часов я буду вынужден обратиться в уездный суд с иском о защите чести и достоинства, а также подать жалобу в Степную Канцелярию о Вашем дезертирстве.

С уважением,

Ратмир Эшфор,

глава Восточного филиала Аграрной Гильдии,

законный владелец поместья Варг на основании дарственной…»

Я остановилась. Дарственная. Значит, пока мы прятались в лесу, он успел подделать документы. Или заставил кого-то подписать. Или же…

— Он блефует, — сказал Грраш, заметив мое лицо. — Дарственная, подписанная под принуждением, не имеет силы. Это базовый принцип и гражданского, и степного права.

— Но у него есть нотариус. — Я потрясла письмом. — Нотариально заверенная угроза! Вы когда-нибудь видели такое?

— Видел. — Грраш взял у меня письмо и аккуратно разгладил его на колене. — Однажды, когда служил на южной границе. Один контрабандист прислал в Канцелярию официальный запрос с просьбой разрешить ему провезти партию запрещенных артефактов. С печатью. С подписями трех свидетелей. С приложением налоговой декларации.

— И что вы сделали?

— Отправил ему официальный отказ. С печатью. С подписями пяти свидетелей. С приложением параграфа, запрещающего ввоз артефактов. — Он чуть улыбнулся. — Контрабандист был так впечатлен, что сдался добровольно. Сказал, что с бюрократией бороться бесполезно.

— Вы хотите сказать, что мы ответим на эту… это… — я снова потрясла письмом, — официальным ответом?

— Именно. — Грраш поправил воображаемые очки и сел прямее. — Арьяна, принесите бумагу. Уна, у вас есть чернила?

— У меня есть сажа и вода, — отозвалась Уна. — Можно сделать.

— Отлично. И перо. Подойдет любое.

Через полчаса мы сидели за столом. Грраш, всё еще привязанный к кровати (он настоял, чтобы стол придвинули к кровати), диктовал. Я писала. Уна стояла у окна и время от времени докладывала обстановку: «У дома двое. У ручья еще один. Похоже, оцепили».

— Итак, — говорил Грраш, глядя в потолок и размеренно постукивая пальцем по одеялу, — начнем с обращения. «Господину Ратмиру Эшфору, главе Восточного филиала Аграрной Гильдии, временно пребывающему в поместье Варг без законных на то оснований».

— Мне нравится «временно пребывающему», — заметила я, выводя слова.

— Дальше. «В ответ на Ваше письмо от…», оставьте дату, я потом впишу, «…сообщаю следующее. Ваши требования отклоняются в полном объеме по следующим причинам».

— По каким причинам? — спросила я.

— Сейчас придумаем. Во-первых, я не проникал на территорию поместья незаконно. Я был приглашен владелицей поместья, госпожой Арьяной Варг. В доказательство прилагаю копию заявления на «культурную интеграцию» с моей подписью, подтверждающей мое право проживания на территории поместья.

— У нас нет копии.

— Я помню текст наизусть. Запишем. Во-вторых, телесные повреждения, нанесенные мной Вашим сотрудникам, были актом самообороны, что подтверждается наличием у меня самой что ни на есть телесной раны. Копия медицинского заключения прилагается.

— У нас нет медицинского заключения.

— Напишем. Вы ведь травница. У вас есть лицензия?

— Была. Где-то.

— Значит, вы имеете право составлять медицинские заключения. Подпишете. В-третьих, требование выдать госпожу Варг отклоняется на том основании, что госпожа Варг не является объектом расследования, а является потерпевшей стороной. Согласно Степному Кодексу, потерпевшая сторона не может быть выдана обвиняемому. Это противоречит базовым принципам правосудия.

— А если он не считает себя обвиняемым?

— А это не имеет значения. Как только мы подали иск, он автоматически стал ответчиком. Со всеми вытекающими ограничениями в правах.

Я записывала, стараясь не упустить ни слова. Рука уже устала, но я продолжала. В конце концов, это была битва. Не менее важная, чем та, что развернулась в гостиной три дня назад. Только на этот раз оружием были не папка и ручка, а параграфы и формулировки.

— Теперь самое интересное, — продолжал Грраш. — Встречные требования.

— Мы будем что-то требовать?

— Разумеется. Мы же в Степи. Защита без нападения это полпоражения. Итак, во-первых, требую предоставить сертификаты на всех наемников, находящихся в поместье. Согласно закону о наемном труде, каждый наемник должен иметь лицензию, выданную уездным управлением. Если лицензий нет, то это незаконное вооруженное формирование. Статья двадцать пятая, наказание до пяти лет.

— А если у них есть лицензии?

— У них их нет. Ратмир не мог получить лицензии, потому что для этого нужно указывать цель найма. А цель, захват частной собственности, не является законной.

— Логично.

— Во-вторых, требую предоставить документы на антимагическую сферу. Сертификат соответствия, лицензию на использование, акт о прохождении технического осмотра. Без этих документов использование сферы незаконно. Статья девяносто вторая.

— А если он их подделает?

— Не успеет. Технический осмотр антимагических устройств проводит Степная Инспекция. У них очередь на три месяца вперед. Я знаю, потому что сам стоял в этой очереди для рабочего анализатора. Ратмир не мог получить осмотр, потому что сфера у него появилась недавно, а иначе он применил бы ее раньше.

— Вы всё это знаете наизусть? Все эти параграфы, статьи, очереди?

— Это моя работа, — просто сказал он.

Я покачала головой и продолжила писать.

Ответное письмо заняло четыре страницы. Когда я закончила, Грраш перечитал его, сделал несколько поправок (в основном уточнил номера статей) и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Теперь отправим.

— Как? У нас нет гонца.

— У нас есть Уна.

Уна, услышав свое имя, обернулась от окна.

— Что я?

— Вы возьмете письмо, выйдете на опушку леса и передадите его тому молодому человеку, который приносил послание Ратмира. Он наверняка ждет ответа где-то поблизости.

— Я? — Уна побледнела. — Пойду к наемникам?

— Они вас не тронут. Вы гражданское лицо. Парламентер. По законам войны парламентеры неприкосновенны.

— А они знают эти законы?

— Скоро узнают. — Грраш протянул ей письмо. — Если кто-то попытается вас задержать, скажите, что в письме содержится информация, необходимая их нанимателю для судебного разбирательства. И что уничтожение или задержка корреспонденции является отягчающим обстоятельством. Статья сорок седьмая.

Уна посмотрела на письмо так, словно это была граната. Потом перекрестилась, взяла его и вышла.

— Вы уверены, что это безопасно? — спросила я, когда дверь за ней закрылась.

— На девяносто процентов. — Грраш откинулся на подушку. — Ратмир подлец, но не дурак. Он понимает, что сейчас каждый его шаг фиксируется. Нападение на парламентера это военное преступление. Даже коррумпированный суд не сможет это проигнорировать.

— А оставшиеся десять процентов?

— Оставшиеся десять процентов — это непредсказуемость человеческой натуры. Но я ставлю на то, что трусость Ратмира перевесит его злобу. По крайней мере, сейчас.

Мы ждали. Прошел час, потом два. Я вязала шарф, который становился всё длиннее, и я уже начала подумывать, что ему больше подошло бы название «одеяло». Грраш дремал. Его дыхание было ровным, цвет лица улучшался с каждым часом, и живая повязка на спине постепенно рассасывалась, магия делала свое дело.

Наконец дверь распахнулась, и в домик ввалилась Уна, вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но живая и невредимая.

— Приняли! — выпалила она с порога. — Тот молодой, который приносил письмо. Он ждал у старой сосны. Я отдала ему ответ. Он прочитал и побледнел.

— Побледнел — это хорошо, — заметил Грраш.

— А потом он сказал: «Господин Эшфор будет недоволен». И убежал.

— Еще лучше. — Грраш улыбнулся. — Значит, наше письмо дошло.

— А что теперь? — спросила я.

— Теперь мы ждем ответа. И готовим следующий иск.

— Следующий?

— Разумеется. Вы думали, мы ограничимся одним? — Он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое означало, что у него в голове созрел очередной план. — Степная юриспруденция не про один удар. А про серию ударов. Иск за иском. Параграф за параграфом. Пока противник не утонет в бумагах.

— Вы хотите утопить Ратмира в бумагах?

— Я хочу, чтобы он понял: с нами нельзя бороться его методами. Он привык к силе, к магии и к подкупам. А мы ударим его с той стороны, с которой он не ожидает. Со стороны закона. И закон окажется сильнее.

Я смотрела на него, такого израненного, привязанного к кровати, в заброшенном охотничьем домике, без очков, без сюртука, без папки, и видела перед собой самого опасного существа из всех, кого я когда-либо встречала. Он не махал мечом. Не метал молнии. Не подкупал чиновников. Он просто знал законы. Все. До последнего параграфа. И это делало его непобедимым.

— Знаете, — сказала я, возвращаясь к вязанию, — когда мы только встретились, я думала, что вы просто скучный бюрократ, который прячется за своими бумажками, потому что боится настоящей битвы.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что бумажки и есть настоящая битва. И вы самый опасный бюрократ, которого я знаю.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Согласно параграфу…

Он рассмеялся, именно тем самым горловым смехом, который я так любила, и я смеялась вместе с ним. А за окном сгущались сумерки, и где-то в лесу выли волки, а где-то в поместье Ратмир читал наш ответ и, наверное, рвал на себе волосы.

Бумажная дуэль продолжалась.

Вечером пришел второй ответ.

На этот раз не письмо. На опушку леса вышел человек в дорогом плаще и громко, чтобы слышали все в округе, зачитал по бумажке:

— Господин Ратмир Эшфор уведомляет господина Грраша, что все его требования являются необоснованными и не подлежат удовлетворению. Наемники господина Эшфора являются не наемниками, а гостями, приглашенными на праздник урожая. Антимагическая сфера является фамильной ценностью и не подлежит сертификации как устройство военного назначения. Дарственная на поместье Варг оформлена в соответствии с законом и заверена уездным нотариусом. В связи с вышеизложенным господин Эшфор повторяет свои требования и дает двадцать четыре часа на их выполнение.

Человек закончил читать, поклонился и ушел.

— Праздник урожая, — повторила я, когда мы вернулись в дом. — В конце октября? В выжженном поместье? И с наемниками?

— А что, очень правдоподобно. — Грраш пожал плечами. — У вас есть традиция праздновать урожай?

— Есть. Но не с арбалетами.

— Значит, у Ратмира своеобразное представление о традициях. — Он взял перо. — Что ж, ответим ему.

— Что мы потребуем на этот раз?

— На этот раз список гостей. Поименный. С указанием дат рождения, места жительства и рода занятий. Согласно закону о массовых мероприятиях, любой праздник с участием более пяти человек должен быть зарегистрирован в уездном управлении. Если Ратмир утверждает, что у него праздник урожая, пусть предоставит регистрационный документ.

— А если у него есть такой документ?

— Нет. Потому что для регистрации нужно согласие владельца поместья. А владелец именно вы. И вы согласия не давали.

Я улыбнулась. Мне начинала нравиться эта игра.

Ночью мы писали третье письмо. Потом четвертое на случай, если Ратмир попытается оспорить третье. Грраш диктовал, я записывала, Уна варила кофе из желудей (единственное, что нашлось в лесу). К утру у нас была целая стопка бумаг из исков, требований, запросов, уведомлений.

— Этого хватит, чтобы завалить любой суд, — сказала я, перевязывая стопку бечевкой.

— Этого хватит, чтобы завалить Ратмира, — поправил Грраш. — Суд выдержит. Суды в Степи привыкли к объемам.

— А Ратмир?

— А Ратмир — нет.

Я посмотрела на него. Он сидел на кровати, уже без веревок (я развязала его после того, как он пообещал не вставать), и просматривал бумаги. Живая повязка на его спине почти исчезла, остался только бледно-зеленый узор, похожий на татуировку.

— Завтра прибудут судьи, — сказал он, не отрываясь от бумаг. — Нужно быть готовыми.

— Мы готовы. У нас есть бумаги. У нас есть правда. У нас есть вы.

— И вы, — добавил он, поднимая на меня глаза. — И Уна. И этот лес. И этот домик. И шарф, который вы вяжете. Всё это — части нашей обороны.

— Шарф тоже?

— Шарф — особенно. — Он улыбнулся. — Согласно параграфу сто двенадцатому, боевой дух является неотъемлемой частью успешной кампании. А шарф его поднимает.

Я фыркнула и продолжила вязать. За окном светало. Где-то в поместье Ратмир, наверное, читал наши последние требования и проклинал тот день, когда связался с нами. А где-то на дороге, ведущей из Степи, уже ехали судьи такие суровые, неподкупные, с печатями и кодексами.

И с ними ехало правосудие. Медленное, скрипучее, забюрократизированное, но неумолимое.

Как сказал бы Грраш: согласно параграфу.