Суд прибыл на рассвете.

Я узнала об этом не по звуку шагов и не по стуку в дверь, а узнала об этом по тишине. Лес, который последние дни был полон шорохов, окриков и лязга оружия, вдруг замер. Птицы замолкли. Ветер стих. Даже ручей, казалось, журчал тише, словно прислушиваясь. А потом земля задрожала не от взрыва, не от магии, а от размеренной, тяжелой поступи. Так может шагать только одно: строй оркской гвардии.

Я выглянула в окно. По лесной дороге, ведущей к охотничьему домику, двигалась колонна. Впереди ехали четверо всадников в темно-красных плащах поверх доспехов. За ними была карета без гербов, но с флажком Высшего Степного Суда на козлах: скрещенные копья на фоне золотого круга. За каретой еще шестеро гвардейцев, вооруженных до зубов. Они двигались молча, без песен и разговоров, и от этого их поступь казалась еще более зловещей.

— Едут, — выдохнула я.

Грраш уже сидел на кровати, натягивая остатки сюртука. Живая повязка на его спине превратилась в тонкую полупрозрачную пленку, сквозь которую просвечивала розовая кожа. Он был еще слаб, но держался прямо. Даже без очков его взгляд был острым и цепким.

— Сколько их?

— Десять гвардейцев. Карета. А больше ничего не вижу.

— Значит, один судья. Этого достаточно. Помогите мне встать.

— Грраш…

— Я не могу встречать Высший Степной Суд лежа. Это проявление неуважения. Статья четвертая Судебного кодекса.

— К демонам статью четвертую! Вы едва стоите на ногах!

— Значит, вы поможете мне стоять.

Я вздохнула и подставила плечо. Он оперся на меня и мы вместе вышли на крыльцо. Уна последовала за нами, на ходу поправляя передник и что-то бормоча о том, что не успела причесаться.

Карета остановилась у опушки. Гвардейцы спешились и выстроились в две шеренги. Дверца кареты открылась, и на землю ступил судья.

Он был очень стар даже по оркским меркам. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало карту горной местности. Клыки были не подпилены, а сточены до самых десен, так бывает только у тех, кто прожил долгую жизнь и перестал заботиться о внешности. Одет он был не в мантию, как я ожидала, а в простой дорожный плащ поверх темно-синего сюртука. На груди единственное украшение: серебряная цепь с бляхой в виде скрещенных копий.

— Старший судья Высшего Степного Суда Гурхан, — негромко произнес Грраш. — Глава коллегии по особо важным делам. Нам повезло.

— Повезло? Выглядит так, будто он может приговорить нас к смерти, не моргнув.

— Может, но он справедлив. А в нашем случае это важнее.

Судья тем временем огляделся. Его взгляд скользнул по охотничьему домику, по крыльцу, по нам троим. Задержался на Грраше, точнее, на том, что осталось от его сюртука. Потом на мне: на моем заплатанном платье, на растрепанных волосах, на следах усталости под глазами. И наконец на Уне, которая всё еще сжимала в руках кочергу.

— Интересное место для судебного заседания, — произнес он. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как у человека, который много курил и мало спал. — Охотничий домик в лесу. И с кочергой в руках.

— Простите, ваша честь, — сказала я, выходя вперед. — Мы не ожидали гостей. Обстоятельства… сложились не в нашу пользу.

— Я читал иск. — Судья извлек из-под плаща тонкую охряную папку, с гербом Суда. — Читал встречные жалобы. И читал жалобы на встречные жалобы. — Он поднял на нас взгляд. — Кто из вас старший следователь Торговой Гильдии Степи, Грраш?

— Я. — Грраш выпрямился, насколько позволяла рана.

— Вы выглядите хуже, чем в моем последнем отчете. Что с вами случилось?

— В спину ударили темной магией. От наемника господина Эшфора.

— Это записано в иске. — Судья кивнул. — Что ж, приступим. Где мы можем разместиться?

Я оглянулась на домик. Он был крошечным: всего одна комната, печь, стол, три табурета и кровать. Не самое подходящее место для заседания Высшего Степного Суда.

— Боюсь, у нас не очень просторно, — призналась я. — Но мы можем вынести стол на улицу. Погода сегодня хорошая.

— Не нужно. — Судья повернулся к гвардейцам и что-то коротко и отрывисто приказал на старостепном. Двое гвардейцев тут же направились к карете и вернулись с объемным свертком. Развернули его и я ахнула.

Это был кристалл. Огромный, размером с добрую тыкву, ограненный в форме многогранника. Он мерцал изнутри бледно-голубым светом и тихо гудел, словно улей.

— Кристалл для дальней связи, — пояснил Грраш, заметив мое изумление. — Позволяет транслировать изображение и звук на расстояние до нескольких сотен миль. Степная Канцелярия использует такие для совещаний.

— Но зачем он здесь?

— Потому что выездная сессия, — ответил судья, — это не значит, что суд заседает в лесу. Это значит, что суд заседает в столице, а я нахожусь здесь. Кристалл свяжет нас с главным залом Суда. Там сейчас находятся еще двое судей, секретарь и представители Канцелярии. Они будут наблюдать за процессом.

Я сглотнула. Значит, нас будут судить не один орк в лесу, а целая коллегия. Там, в далекой столице, за сотни миль отсюда.

— А ответчик? — спросила я. — Ратмир? Он тоже будет здесь?

— Разумеется. Мои люди уже отправились в поместье с вызовом. Если господин Эшфор не явится добровольно, он будет доставлен принудительно. Согласно статье седьмой Судебного кодекса, неявка ответчика на заседание Высшего Степного Суда приравнивается к признанию вины.

— Он может попытаться бежать.

— Не может. — Судья говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. — Лес оцеплен, а дороги перекрыты. Господин Эшфор находится на территории, подконтрольной Степному Ханству. У него нет выхода.

Я переглянулась с Гррашем. В его глазах светилось мрачное удовлетворение. Ловушка захлопнулась. Ратмир, который еще вчера был хозяином положения, теперь сам стал загнанным зверем.

Кристалл установили на столе перед домом. Гвардейцы выстроились полукругом, образовав нечто вроде импровизированного зала заседаний. Судья занял место перед кристаллом. Грраша мы усадили на табурет, ведь он всё еще был слаб, но держался с достоинством. Я встала рядом. Уна спряталась за моей спиной.

Судья коснулся кристалла ладонью, и тот ожил. Голубой свет разлился по поляне, и в воздухе возникло большое, полупрозрачное и слегка дрожащее изображение. Показался зал Суда. Высокие каменные стены, украшенные знаменами. Длинный стол, за которым сидели две фигуры в темно-синих мантиях. Секретарь с пером и бумагой. И еще несколько орков, кажется, наблюдатели из Канцелярии.

— Высший Степной Суд заседание объявляет открытым, — произнес судья Гурхан, и его голос эхом отозвался в кристалле. — Слушается дело номер восемьсот сорок семь-К: «Степная Канцелярия и госпожа Арьяна Варг против Ратмира Эшфора». Ответчик доставлен?

Изображение дрогнуло, и в кадре появился Ратмир. Его под руки вели двое гвардейцев, как арестанта. Он был бледен, но старался держаться уверенно. Одежда дорогая, волосы прилизаны, на губах та самая скользкая улыбка. Только вот руки у него дрожали.

— Ответчик присутствует, — доложил один из гвардейцев.

— Отлично. Истец?

Грраш попытался встать, но я положила руку ему на плечо.

— Истец присутствует, — сказала я. — Но он ранен. Прошу разрешения говорить от его имени.

Судья долго и оценивающе посмотрел на меня.

— Вы — Арьяна Варг?

— Да.

— Вы указаны в иске как соистец. Имеете право. Говорите.

Я вышла вперед и встала прямо перед кристаллом. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. Там, в столице, на меня смотрели трое судей. Здесь, в лесу, на меня смотрел судья Гурхан. А за моей спиной сидел раненый Грраш. И это придавало сил.

— Ваши чести, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Три дня назад господин Ратмир Эшфор совершил нападение на мое поместье. Он привел с собой наемников. И использовал антимагическую сферу, чтобы лишить меня возможности защищаться. Также он угрожал моей служанке и требовал отдать ему фамильную ценность: редкое магическое растение, которое моя семья хранит поколениями.

— Ложь! — выкрикнул Ратмир. — У вас нет доказательств!

— Доказательства есть, — спокойно возразила я. — Во-первых, показания свидетелей. Моя служанка, Уна, готова подтвердить всё, что я сказала. Во-вторых, рана от темной магии на спине старшего следователя Грраша. Ее нанес наемник господина Эшфора. Следы этой магии до сих пор сохранились, и любой эксперт может их засвидетельствовать. В-третьих…

Я замолчала, потому что вдруг поняла: слов недостаточно. Можно сколько угодно перечислять факты, параграфы, улики, но судьи там, в столице, видят лишь картинку в кристалле. Они не чувствуют того, что чувствовали мы. Не слышат запаха гари. Не видят ужаса в глазах Уны. Не ощущают холода темной магии, ударившей в спину.

Им нужны не слова. Им нужно переживание.

— Ваши чести, — сказала я, — разрешите мне использовать магию.

Судья Гурхан поднял бровь.

— Магию? С какой целью?

— С целью доказывания. У меня магия земли. Она позволяет передавать ощущения. Все запахи и эмоции. Я могу показать вам то, что видела и чувствовала в момент нападения. Это будет убедительнее любых слов.

Повисла пауза. Судьи в столице переглянулись. Секретарь что-то зашептал. Судья Гурхан смотрел на меня всё тем же оценивающим взглядом.

— Это нетрадиционный метод, — сказал он наконец. — Но Степной Кодекс не запрещает использование магии в ходе судебного разбирательства, если она служит целям установления истины. Статья пятьдесят пятая. То я разрешаю.

— Спасибо.

Я закрыла глаза и потянулась к магии земли.

Она слабо, но послушно отозвалась. После исцеления Грраша мой резерв еще не восстановился до конца, но для того, что я задумала, много не требовалось. Я не собиралась призывать корни или лианы. Я собиралась сделать другое, то, чему меня научила мать, когда я была еще ребенком.

Земля хранит память. Каждое событие, каждое чувство, каждая боль — всё это впитывается в почву, как вода. И ведьма земли может извлечь эту память и передать другим. Это не боевая магия. Это нечто более тонкое. Более интимное.

Я опустилась на колени и коснулась ладонями земли. Почувствовала ее холод, ее влажность, ее древнее, глубинное спокойствие. И потянула нить памяти.

Она пришла сначала слабо, а потом сильнее. Я увидела гостиную моего дома такой, какой она была три дня назад. Разбитые окна. Кровь на полу. Грраш, падающий на колени. Черные прожилки, расползающиеся по его спине. Свои руки, прижатые к его ране. Слезы на его лице. Свой крик.

Я передала всё это в кристалл. Не словами, а образами, ощущениями и запахами. Запах гари. Вкус крови на губах. Холод темной магии, пробирающий до костей. Страх, такой липкий, удушливый, первобытный. И боль не свою, а его. Ту, что пронзила меня, когда я держала его умирающее тело.

В лесу стало тихо. Так тихо, что слышно было, как падают листья.

Судьи в столице замерли. Один из них тот, что сидел справа, снял очки и протер глаза. У секретаря дрожали руки, и перо выпало из пальцев. А судья Гурхан, стоявший рядом со мной, смотрел в землю, и его лицо было мрачнее тучи.

— Достаточно, — произнес он, и его голос прозвучал хрипло. — Достаточно.

Я оборвала поток. Отпустила магию. Поднялась на ноги: колени дрожали, а голова кружилась. Но я сделала это. Я показала им правду именно такую, какую невозможно опровергнуть. Такую, какую невозможно забыть.

Судья Гурхан повернулся к кристаллу.

— Коллегия, — сказал он, — прошу зафиксировать в протоколе: истец применил нетрадиционный, но убедительный метод доказывания. Свидетельства, переданные через магию земли, признаются судом в качестве допустимого доказательства.

— Принято, — отозвался один из судей в столице. — Фиксируем.

— Теперь слово ответчику. — Судья Гурхан повернулся к Ратмиру. — Господин Эшфор, что вы можете сказать в свое оправдание?

Ратмир стоял, сжимая кулаки. Его лицо было бледным, но глаза горели злобой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Потому что после того, что только что увидели судьи, любые слова казались пустыми и фальшивыми.

— Я требую адвоката, — выдавил он наконец.

— Ваше право, — кивнул судья. — Заседание откладывается на час для предоставления ответчику возможности связаться с защитником. Объявляю перерыв.

Кристалл погас. Гвардейцы увели Ратмира. Судья Гурхан повернулся ко мне.

— Госпожа Варг, — сказал он, и его голос звучал задумчиво, — за двадцать лет моей судебной практики я видел многое. Подкупы, подлоги, лжесвидетельства. Но такое вижу впервые. Вы транслировали боль прямо в зал суда. Вы заставили судей почувствовать то, что чувствовали вы. Это… впечатляет.

— Это магия земли, — сказала я. — Моя семья владела ею поколениями.

— Я знаю. — Он впервые за всё время чуть улыбнулся. — Я читал досье Варгов. Ваша прабабка была известна даже в Степи. Говорили, что она могла вырастить розу на голом камне.

— Могла. И не только розу.

— Вижу. — Он помолчал. — Идите, отдохните. Через час продолжим. И… будьте готовы. Ответчик будет защищаться отчаянно. Такие, как он, не сдаются без боя.

— Я знаю. — Я повернулась к Гррашу. — Но и мы не сдадимся.

Грраш, всё еще сидевший на табурете, слабо улыбнулся.

— Согласно параграфу пятьдесят девятому, — произнес он, — истец, выдержавший первый раунд, имеет право на чай и отдых. Уна, у нас есть чай?

— Есть, — отозвалась Уна, вытирая слезы. — Сейчас заварю.

И мы вернулись в домик пить чай, ждать продолжения и готовиться к следующему раунду. Потому что битва еще не закончилась. Но первый удар мы нанесли, и он был хорош.