Прошло три дня после пожара на восточном поле, а запах гари всё еще висел над поместьем, как напоминание о том, что война — пусть и необъявленная, пусть и тайная — уже началась. Я просыпалась с этим запахом, завтракала с ним, засыпала с ним. Он въелся в шторы, в одежду, в волосы. Уна перестирала всё, что можно, но толку было мало. Горелая земля пахла горелой землей, и с этим ничего нельзя было поделать.

Впрочем, запах был не единственным напоминанием. Было еще кое-что, что изменилось между мной и Гррашем после той ночи в библиотеке.

Мы больше не говорили о том, что едва не случилось. Не говорили о книге оркского эпоса, о браге, о его пальцах в моих волосах, о моем дыхании, замершем на полувздохе. Днем мы были деловыми партнерами — следователем и его «активом», тактическими союзниками, объединенными общей целью. Мы обсуждали улики, строили версии, составляли схемы. Грраш научил меня пользоваться магическим анализатором, а я показала ему тайные тропы через пустошь, по которым контрабандисты могли уходить от погони.

Но по вечерам, когда садилось солнце и дом погружался в тишину, я ловила на себе его взгляды — долгие, задумчивые, с той самой новой искрой, которую впервые заметила на ярмарке. И сама ловила себя на том, что смотрю на него чаще, чем следовало бы. На его руки, перебирающие бумаги. На его профиль в свете камина. На то, как он поправляет очки — машинальным, почти изящным жестом.

Ничего не было сказано. Ничего не произошло. Но что-то висело в воздухе — невысказанное, хрупкое, как паутина, — и мы оба делали вид, что не замечаем.

А потом приехал Ратмир.

Это случилось во вторник, ближе к полудню. Я как раз вернулась с западного поля — того, которое не пострадало от пожара, — и отмывала руки от земли в старом умывальнике на заднем дворе. Грраш сидел в гостиной, разложив на столе карту приграничья и какие-то диаграммы. Уна гремела кастрюлями на кухне. Всё было как обычно.

И тут у ворот раздался стук копыт.

Я вытерла руки о передник и выглянула из-за угла дома. К воротам поместья подъезжал экипаж. Не простая крестьянская телега, не почтовая карета, а настоящий экипаж, обитый темным лаком, с гербом на дверце и кучером в ливрее. Две, гнедые и породистые, лошади всхрапывали и перебирали ногами, взбудораженные долгой дорогой. От экипажа веяло деньгами. Большими деньгами. Такими, каких в Сухих Камнях не видели со времен моего деда.

Я нахмурилась. Гости с деньгами — это всегда плохая новость. Либо кредиторы, либо конкуренты, либо кто-то из уездного управления. А судя по гербу на дверце — скрещенные колосья на зеленом поле, — это был кто-то из аграрной гильдии.

Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу. Из экипажа вышел мужчина.

Я узнала его сразу, и внутри всё оборвалось.

Ратмир.

Он почти не изменился с тех пор, как я видела его в последний раз, а было это лет пять назад, на ежегодной ярмарке в уездном центре. Высокий, стройный, с холеным лицом и светлыми волосами, уложенными волосок к волоску. Одет в дорожный костюм из тонкой темно-зеленый, под цвет его глаз, шерсти и высокие сапоги, начищенные до блеска. На пальцах — перстни с изумрудами. На шее — шейный платок, повязанный с небрежной элегантностью. От него пахло дорогим одеколоном и уверенностью в собственной неотразимости.

Ратмир был магом-аграрием. Не потомственным, как я, а дипломированным — выпускником Королевской Академии Магических Искусств. Он специализировался на повышении урожайности, на селекции, на магических удобрениях. Когда-то, еще до смерти дяди, он ухаживал за мной: присылал цветы, говорил комплименты, намекал на «взаимовыгодное сотрудничество» между его гильдией и моим поместьем. А потом я ему отказала. Не потому, что он мне не нравился — он был красив, обаятелен, богат. А потому, что я чувствовала: под всем этим лоском скрывается что-то гнилое. Что-то, чему я не могла дать название, но что заставляло меня держаться настороже.

И теперь он стоял у ворот моего поместья и улыбался той самой улыбкой, от которой у меня когда-то бежали мурашки по коже. Только теперь я знала, что это за чувство. Это был страх. Тонкий, инстинктивный, как у мыши перед змеей.

— Арьяна! — воскликнул он, раскинув руки, словно мы были старыми друзьями. — Дорогая моя! Сколько лет, сколько зим!

Я вышла из-за угла, вытирая руки о передник и стараясь придать лицу нейтральное выражение.

— Ратмир, — сказала я, не отвечая на его улыбку. — Какими судьбами?

— Ехал по делам гильдии, решил заглянуть к старой знакомой. — Он шагнул ко мне и, прежде чем я успела отстраниться, взял мою руку и поднес к губам. Его губы были сухими и холодными. — А ты всё хорошеешь. Деревенский воздух тебе на пользу.

— Спасибо, — сказала я, высвобождая руку. — Что тебе нужно, Ратмир?

— Прямо к делу? — Он картинно прижал руку к сердцу. — А как же светская беседа? Как же чай, пирожные, воспоминания о былом?

— Светскую беседу я могу поддержать, — раздался за моей спиной спокойный, ровный голос. — Но предупреждаю: я следователь, и я записываю всё, что говорят посетители.

Грраш вышел на крыльцо. Он был в сюртуке, при очках, с неизменной папкой под мышкой. Весь его вид выражал вежливую и официальную отстраненность, но я-то уже научилась читать его язык тела и заметила, как напряглись его плечи, как чуть сузились глаза за стеклами очков.

Ратмир повернулся к нему, и его улыбка стала чуть менее широкой.

— А, вы, должно быть, тот самый следователь, о котором так много говорят в уезде! — Он шагнул к Гррашу и протянул руку. — Ратмир из рода Эшфор, глава Восточного филиала Аграрной Гильдии. Рад знакомству.

— Старший следователь Торговой Гильдии Степи, Грраш, — ответил Грраш, пожимая руку. Его пальцы сомкнулись вокруг ладони Ратмира, и я заметила, как на лице мага-агрария мелькнула тень дискомфорта. Грраш явно дозировал силу рукопожатия, достаточно, чтобы напомнить, кто здесь физически сильнее, но недостаточно, чтобы это выглядело как агрессия.

— Какая честь! — Ратмир выдернул руку и чуть потряс пальцами. — Оркский следователь, живущий в поместье Варг! Я слышал о вашей… помолвке. Должен признать, был удивлен. Арьяна всегда была такой… патриотичной.

— Времена меняются, — сухо сказала я. — И люди меняются.

— О да. — Ратмир посмотрел на меня с выражением, которое мне совсем не понравилось. — Особенно когда обстоятельства припирают к стенке. Я слышал о твоих проблемах с долгами, дорогая. И о пожаре на восточном поле. Трагедия. Просто трагедия.

— Ты на удивление хорошо осведомлен о моих проблемах, — заметила я.

— Я слежу за судьбой старых друзей. — Он пожал плечами с видом оскорбленной невинности. — Это естественно.

— Пройдемте в дом, — сказал Грраш, отступая и открывая дверь. — Раз уж вы проделали такой долгий путь, господин Эшфор, было бы невежливо не предложить вам чаю.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он чуть заметно кивнул — едва уловимое движение, которое означало: «Поддерживай разговор, я буду слушать». Я поняла. Грраш хотел, чтобы Ратмир говорил. Чем больше он скажет, тем больше мы узнаем.

Мы прошли в гостиную. Я усадила гостя в кресло у камина, сама села на диван, а Грраш остался стоять у окна так, чтобы его лицо было в тени, а лицо Ратмира — на свету. Классический прием допроса. Я читала об этом в одной из книг дяди.

Уна принесла чай и пирожные, которые пекла по особым случаям. Я заметила, что руки у нее дрожали, когда она ставила поднос. Она тоже помнила Ратмира. И, судя по выражению ее лица, воспоминания были не из приятных.

— Итак, — сказал Ратмир, отпивая чай, — я, собственно, здесь по делу.

— Я так и подумала.

— Я слышал, что твое поместье находится в затруднительном положении. Долги, налоги, а теперь еще и этот пожар. — Он покачал головой с видом глубокого сочувствия. — Ужасная ситуация. Просто ужасная. И я подумал: может быть, я могу помочь?

— Помочь? — Я подняла бровь. — Каким образом?

— Я готов выкупить твои земли, Арьяна. Все. По хорошей цене. Достаточной, чтобы покрыть долги и еще осталось бы на безбедную жизнь в городе.

Вот оно. Я так и знала. Долго же ты ходил вокруг да около, Ратмир.

— Мои земли не продаются, — сказала я ровным голосом.

— Даже за очень хорошую цену? — Он наклонился вперед, и его зеленые глаза блеснули. — Подумай, дорогая. Что тебя здесь держит? Разрушенное поместье? Выжженное поле? Фиктивная помолвка с орком? — Он покосился на Грраша и чуть усмехнулся. — Не обижайтесь, следователь. Я ничего не имею против вашей расы. Просто констатирую факт: этот брак просто сделка, и обе стороны это знают.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о наших делах, — заметил Грраш. В его голосе не было ни угрозы, ни раздражения, а только холодное, профессиональное любопытство. — Откуда, если не секрет?

— Слухи, — пожал плечами Ратмир. — Приграничье такой маленький мир. Здесь все всё знают. Особенно те, у кого есть связи в уездном управлении.

— У вас есть связи в уездном управлении?

— Разумеется. — Он улыбнулся, и улыбка эта была скользкой, как мокрая рыба. — Аграрная гильдия очень уважаемая организация. Мы работаем с властями по многим вопросам. Налоговые льготы, субсидии, лицензирование… Вы, как следователь, должны это знать.

— Я знаю. — Грраш поправил очки, и стекла блеснули. — Я также знаю, что Восточный филиал Аграрной Гильдии в прошлом году был замешан в скандале с контрабандой магических удобрений. Дело замяли, но осадочек остался.

Улыбка Ратмира стала чуть менее широкой.

— Это была ошибка, — сказал он, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Один недобросовестный сотрудник. Его уволили, дело закрыли.

— Конечно. — Грраш чуть склонил голову. — Я просто констатирую факт.

Повисла напряженная пауза, как тетива лука. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и чувствовала себя зрителем на теннисном матче. Только мячом здесь была я.

— Арьяна, — Ратмир снова повернулся ко мне, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — я не хочу давить на тебя. Подумай над моим предложением. Земля, которая не приносит дохода, просто обуза. Особенно если она выжжена дотла и на ней висит обвинение в экоциде.

Я вздрогнула.

— Какое обвинение? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие. — Мне ничего не предъявляли.

— Пока. — Он отпил чай и посмотрел на меня поверх чашки. — Но ты же знаешь, как работает бюрократия. Пожар на твоем поле, оркские технологии, следователь из Степи в твоем доме… Всё это выглядит очень подозрительно. Кто-то может решить, что ты пыталась замести следы. Уничтожить улики. Или, того хуже, устроить провокацию против орков.

— Я ничего не устраивала.

— Я тебе верю. — Он прижал руку к сердцу. — Но поверит ли уездный суд? Особенно если у кого-то найдутся свидетели? Или документы? Или…

— К чему вы клоните, господин Эшфор? — перебил его Грраш.

— Я ни к чему не клоню. — Ратмир развел руками. — Я просто беспокоюсь о старом друге. И предлагаю выход. Продай землю, Арьяна. Прямо сейчас. Я заплачу наличными. Ты погасишь долги, снимешь с себя подозрения и уедешь в город. Начнешь новую жизнь. А я возьму на себя все риски, связанные с этим… несчастным поместьем.

— Очень щедрое предложение, — заметила я. — Слишком щедрое. Что ты хочешь получить взамен?

— Только землю. — Он улыбнулся. — Землю и всё, что к ней прилагается. Постройки, инвентарь, документацию. Ну и, разумеется, права на недра.

— Недра? — Я нахмурилась. — У меня нет шахт.

— Кто знает, что там, под землей? — Он пожал плечами. — Может, уголь. Может, руда. А может, и ничего. Это мой риск.

Я посмотрела на Грраша. Он стоял, прислонившись к оконной раме, и его лицо было непроницаемым. Я заметила, как его пальцы едва заметно касались кармана сюртука. Того самого, где лежал магический анализатор. Или что-то еще.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказала я наконец.

— Думай, дорогая. — Ратмир поднялся и одернул сюртук. — Но не слишком долго. Время, знаешь ли, не ждет. Особенно когда кредиторы стучатся в дверь. Или следователи. — Он покосился на Грраша и улыбнулся той самой скользкой улыбкой.

Я проводила его до ворот. Он сел в экипаж, помахал мне рукой и укатил по дороге в сторону уездного центра. Когда стук копыт стих вдалеке, я вернулась в гостиную и рухнула на диван. Меня трясло.

— Ну? — спросила я, глядя на Грраша. — Что скажете?

Он медленно извлек из кармана маленький металлический предмет: плоский диск с рунами по краю. Диктофон-артефакт. Я видела такие у следователей в городе. Он записывал не только звук, но и магический отпечаток говорящего.

— Я записал весь разговор, — сказал Грраш. — И знаете что? Это очень интересно.

— Что именно?

— Во-первых, он знает о пожаре. Знает о магической гранате. Знает об обвинении в экоциде. Всё это та информация, которой нет в открытом доступе. Я еще не подавал рапорт в уездное управление. Официально пожар — несчастный случай. Но Ратмир говорит о нем как о преднамеренной диверсии.

— Может, у него действительно есть связи в управлении?

— Возможно. Но есть и другая версия. — Он снял очки и начал протирать их платком. — Он знает о пожаре, потому что сам его устроил. Или, как минимум, заказал.

Я молчала. Эта мысль уже крутилась в моей голове с того самого момента, как Ратмир упомянул «оркские технологии» и «обвинение в экоциде». Но услышать ее от Грраша — вслух, четко, без экивоков — было всё равно что получить удар под дых.

— Вы думаете, он связан с картелем? — спросила я наконец.

— Не просто связан. — Грраш водрузил очки на нос. — Я думаю, он и есть картель. По крайней мере, его человеческая часть.

— Почему вы так решили?

— Потому что он предлагает купить вашу землю. И предлагает очень настойчиво, с угрозами и шантажом. Зачем успешному аграрию нужна выжженная земля с долгами и подозрениями? Ответ прост: под этой землей что-то есть. И это «что-то» связано с контрабандой.

— «Ускоритель», — прошептала я. — Вы думаете, у меня под полями залежи «Ускорителя»?

— Или его компонентов. Или лаборатория по его производству. Или склад. Что-то, что Ратмир очень хочет заполучить, но не может сделать это открыто. Поэтому он пытается надавить на вас. Сначала экономически, через долги. Потом через подставу с пожаром. А теперь напрямую, через угрозы и якобы щедрое предложение.

— Но я же ему отказала! — вырвалось у меня. — Когда-то. Давно. Он ухаживал за мной, а я его отвергла. Неужели он мстит до сих пор?

Грраш посмотрел на меня долгим взглядом.

— Расскажите, — сказал он. — Подробно. Это может быть важно.

Я вздохнула и рассказала. Всё. О том, как Ратмир появился в моей жизни пять лет назад, такой красивый, обаятельный, многообещающий. О том, как он ухаживал: цветы, подарки, комплименты. О том, как дядя был в восторге: «партия что надо, Арьяна, не упусти!». О том, как я колебалась, потому что Ратмир действительно казался идеальным женихом. И о том, как однажды вечером я случайно услышала его разговор с каким-то мутным типом в трактире. Разговор о землях Варгов, о «залежах», которые можно «разработать», о «ведьме, которая ничего не подозревает».

— Я отказала ему на следующий день, — закончила я. — Он был в ярости. Сказал, что я пожалею. Что моя гордость меня погубит. Что он еще вернется, и тогда я сама буду умолять его купить эту землю.

— И вот он вернулся, — констатировал Грраш. — Как и обещал.

— Вы думаете, он всё это спланировал? Пять лет?

— Я думаю, что пять лет назад он уже знал о том, что находится под вашей землей. И пытался получить к ней доступ через брак. Когда брак не удался, он перешел к плану «Б» — экономическому удушению. А когда и это не сработало, перешел к плану «В» — диверсии и шантажу.

— И что теперь? — спросила я. — Каков план «Г»?

— План «Г» — это мы. — Грраш чуть улыбнулся, и улыбка эта была мрачной, но решительной. — Он думает, что загнал вас в угол. Что вы в отчаянии. Что вы готовы продать землю за бесценок. Но он не знает одного.

— Чего?

— Что мы знаем. — Он поднял диктофон-артефакт. — У нас есть запись. У нас есть его угрозы, его намеки, его осведомленность о деталях, которые не должны быть ему известны. Этого недостаточно для суда, но достаточно для того, чтобы начать полноценное расследование.

— Значит, мотив у него есть, — сказала я, повторяя слова, которые уже слышала от него раньше.

— Есть. И не один. Месть. Алчность. Страх перед разоблачением. Он будет действовать дальше. И в какой-то момент точно совершит ошибку.

— А мы?

— А мы будем ждать. — Грраш убрал диктофон в карман. — И готовиться.

Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на очки, на аккуратно застегнутый сюртук, на папку с бумагами, которая никогда не покидала его рук. На орка, который еще две недели назад был моим врагом, а теперь стал союзником. Защитником. Кем-то, кто говорит «мы».

— Я рада, что вы здесь, — сказала я тихо.

Он поднял на меня взгляд. И в этом взгляде было что-то, от чего мое сердце пропустило удар.

— Я тоже рад, — сказал он. — Согласно параграфу сто двенадцатому…

— О нет, — простонала я. — Только не параграф.

— …Инструкции о межрасовом сотрудничестве, — продолжал он с абсолютно серьезным лицом, но с искорками смеха в глазах, — совместное противодействие угрозам является основанием для укрепления партнерских отношений.

— Вы невыносимы.

— Я знаю. Но вы уже привыкли.

Я фыркнула. А потом — сама не знаю почему — улыбнулась. И он улыбнулся в ответ. И в этот момент, посреди разоренной гостиной, с видом на выжженное поле, с угрозой, нависшей над нами, как дамоклов меч, в этот момент я почувствовала себя почти счастливой.

Почти.

Потому что Ратмир вернулся. И это значило, что самое страшное еще впереди.