АНДЖЕЛО

Билли Беллероз должна была стать причиной моей смерти. Когда весть о моей безвременной кончине дойдет до моего отца, ему скажут, что я умер от крайней сексуальной неудовлетворенности. Тоже по моей вине. О чем, черт возьми, я думал, когда вот так прикасался к ней в самолете, я понятия не имел. Все, чего я добился, — это стояка, такого сильного и безжалостного, что мне пришлось проскользнуть в туалет после того, как она заснула, и подрочить.

Когда мы высадились в Берлине, Грейсон бросил на меня яростный взгляд, а я только ухмыльнулся в ответ. Затем снова пососал пальцы. Он видел, что произошло в темноте самолета, со жгучей ревностью наблюдая, как она тихо кончала у меня на руке. Однако что-то изменилось между ними с тех пор, как в него стреляли, и я не сомневался, что он в мгновение ока вернется в ее постель и окажется между ее бедер.

Это все еще не мешало мне чувствовать себя чертовски самодовольным, когда ее рука обвилась вокруг моей талии, а я поцеловал ее волосы, пока мы пересекали взлетно-посадочную полосу частного аэропорта.

Ретт, каким бы угрюмым мудаком он ни был, протер заспанные глаза, затем хмуро посмотрел на меня. Затем на Билли. Затем схватил ее за руку и быстро выдернул из моих объятий в свои. Скользкий ублюдок.

Смех Билли наполнил ночь, и я показал Ретту средний палец, и он ответил мне тем же. Делить ее с кем-либо, кроме Джейса, действительно требовало некоторого привыкания, но помогло то, что Ретт и Грейсон казались достаточно нормальными парнями. Они боготворили ее, и это имело большое значение.

Мой телефон зазвонил, пока мы ждали, пока Ханна разберется со всеми нашими таможенными документами, и я вздохнул, когда увидел идентификатор вызывающего абонента. Это был звонок, которого я ждал, но все еще не хотел отвечать на него. День, когда я смогу навсегда вычеркнуть отца из своей жизни, не мог наступить достаточно скоро.

Я быстро показал экран Джейсу, прежде чем отойти от группы, чтобы ответить на звонок.

— Анджело! — Резкое произнесение моего имени было знакомым. Я слышал его каждый день с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы помнить жизнь.

— Отец, — официально ответил я.

— Почему ты не выходил на связь?

Хороший вопрос. Может быть, потому, что я тебе не доверяю, старый хрен. — Было много суеты. А именно в турне. Попытки не отставать от новых песен и узнать, как работают эти туры, отнимают все мое время и энергию. Но будь уверен, активы Риччи в надежных руках. Все идет гладко.

Последовала продолжительная пауза. — Что ты имеешь в виду, figlio?

— Концерты, конечно, — ответил я с той же паузой. — Ты имел в виду что-то другое?

Причина этого телефонного звонка, вероятно, была связана с пропавшими людьми Риччи, с которыми Грейсон имел дело, что, без сомнения, было кровавым и логичным концом. Джованни проверял свои активы. Те, которые в любом случае имели для него значение. Ему было наплевать на успех группы, и я был уверен, что он попытается уничтожить ее, когда ее полезность иссякнет.

— Отец? — Надавил я. — Тут еще какие-то дела происходят? Я имею в виду, я так и предполагал, поскольку тебя было довольно легко убедить, что я должен участвовать в туре. Я знаю, что ты заработаешь на этом деньги, но у тебя всегда есть параллельный план. Если ты хочешь, чтобы я присмотрел за этим, тебе нужно посвятить меня в это.

— Нет-нет-нет, сынок. Я хочу, чтобы ты немного пожил своей мечтой, прежде чем вернешься и займешь свое законное место главы этой семьи. — Он выпалил все это на одном дыхании, натянув на себя образ своего "веселого итальянца". Это был опасный тон с его стороны, но я слишком давно имел дело с его дерьмом, чтобы когда-либо вестись на эту уловку. В своей самой мягкой форме он разрушал тебя сильнее всего.

Это также сказало мне, что он на сто процентов использовал этот тур, чтобы поставлять через «Беллероуз» астрономически огромные партии наркотиков, одновременно подставляя их так, чтобы они взяли на себя вину, если это когда-нибудь всплывет. А может, и не если. Зная Джованни, он, скорее всего, изначально планировал их падение.

— Значит, для этого звонка была другая причина? — Я настаивал, отметив, что Ханна закончила оформлять документы, чтобы нас пустили в страну. У меня было на исходе время.

— Ах, да, — продолжил он, по-прежнему демонстрируя итальянскую жизнерадостность. — Ты видел Валентину или что-нибудь слышал о ней?

В моем ответе не было ни грамма гребаного веселья. — Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ее отец очень беспокоится о ней. Ее не видели несколько недель, и мы не знаем, захватила ли ее конкурирующая семья или ее убили. Ты ее муж. Почему ты не знаешь, где она?

Этот ублюдок заметил бы даже мельчайшую деталь, если бы я проговорился, но опять же, у меня был слишком большой опыт общения с ним, чтобы вот так предать Ви. — Ты же знаешь, у нас нет близких отношений, отец. Она занимается своими делами, а я своими. Мы не видимся регулярно, разве что для секса, когда она фертильна. Все ради наследника Риччи-Альтиссимо.

— Значит, это должно произойти скоро, верно?

Тот факт, что он знал о ее цикле, должен был ужасать, но я не сомневался, что отец Ви внимательно следил за этим и держал его в курсе. Старые гребаные извращенцы.

— Верно. Но я не в Америке, о чем, полагаю, она в курсе, поскольку я оставил ей голосовое сообщение перед нашим вылетом. Я уверен, что в конце концов она объявится. Когда ей будут нужны деньги.

Меня сразу разозлило, что я должен был вести себя так, будто Ви была просто еще одной безмозглой женой мафиози, которая тратила наши деньги и сплетничала с другими женами. Ви могла бы управлять всей гребаной семьей, имея половину мозга, но она не могла этого показать. Никто из нас не мог. Пока мы не уничтожим лидеров семьи, нашим единственным способом оставаться в безопасности было не нарушать традиции старшего поколения, такие как строгие гендерные роли.

— Ты свяжешься со мной, как только получишь от нее известие, Анджело.

— Конечно, отец, — послушно ответил я. — Тебе нужно, чтобы я позаботился еще о чем-нибудь, пока я здесь?

Билли, на которую я положил глаз с тех пор, как начал этот разговор, отпустила Ретта и направилась в мою сторону, без сомнения, чтобы сказать мне, что пора садиться в ряд черных машин, ожидающих нас.

— Просто держи «Беллероуз» в узде. Этот гребаный парень Адамс думает, что он круче всех, но теперь я руковожу его шоу.

Я едва слышал его презрение к Джейсу; он всегда ненавидел легкомысленную талантливую и обаятельную личность моего самого старого друга. Нет, я был слишком сосредоточен на Билли, когда она озорно улыбнулась, проводя рукой по пуговицам моей рубашки.

Мне казалось, что я все еще ощущаю ее вкус на своем языке, и это только заставляло меня хотеть большего. Я, блядь, еле сдержался, чтобы не застонать в трубку, и разве это не смутило бы моего засранца-отца.

— «Беллероуз» просто отыгрывают свои концерты за концертом, — отрезал я грубым голосом. — Больше не о чем беспокоиться.

— А как же весь этот секс? — Билли выдохнула достаточно громко, чтобы я мог услышать, но я был почти уверен, что Джованни — нет. — Было так много секса.

На этот раз мой стон был перекрыт сдавленным смехом, потому что секса действительно было недостаточно. Во всяком случае, между нами.

— Анджело?

— Мне нужно идти, отец. Они ждут нас.

Я повесил трубку, зная, что заплачу за это позже, но сейчас мне нужно было разобраться с грязным язычком моей девочки. — Много секса, — тихо сказал я, опуская телефон в карман, чтобы освободить обе руки и обхватить ее за талию. — Это правда?

Она тихо ахнула, когда я притянул ее к себе, медленно приподнимая, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с моим. Румянец на ее щеках напомнил мне о девушке, в которую я впервые влюбился, и о том, как она выглядела после того, как мы трахались. — Я думаю, нам пора приступить к третьему свиданию, верно? — выдохнула она, ее зрачки расширились, когда она облизнула губы.

Собственнический рокот, которого я не ожидал, пронзил мою грудь, и когда я притянул ее к себе, она немедленно обвила меня руками и ногами, держась так, словно все утро отчаянно нуждалась в таких объятиях.

— Третье свидание закончилось, — прошептал я ей в волосы. — В следующий раз ты будешь вся моя, Белла. Я не соглашусь ни на что меньшее.

Дерганье моего члена, оказавшегося между нами, только подтвердило это утверждение.

— Спасибо, черт возьми, — выдохнула она. — На самом деле я была обеспокоена тем, что ты практикуешь новую технику пыток: блокировка секса.

— Если кого-то и пытали, любимая, так это меня.

— Эй, придурок, тебе пора немедленно отвести нашу девушку к машине. — Ретт наполовину высунулся из окна первой машины и заорал. — У нас есть график, которого нужно придерживаться.

Последовал взрыв смеха Билли, и она начала ерзать, показывая, что хочет, чтобы ее отпустили. Но я просто подхватил ее под зад, чтобы она была в большей безопасности, и направился ко второй машине. Ви тоже была в первой, но с ней все будет в порядке. Мне нужно было показать Ретту, что он может требовать все, что, блядь, захочет, но этот засранец не владел Беллой. Ему предстояло научиться лучше делиться, а я собирался стать фантастическим учителем.

До нас донеслось несколько его ругательств, когда я усадил Беллу на среднее сиденье, рядом с Джейсом, прежде чем сесть с другой стороны от нее. — Ретт собирается убить тебя во сне, — сказал Джейс со смехом.

Моим первым ответом на это было насмешливое фырканье. — Чертовски маловероятно. Последний раз, когда кто-то застал меня врасплох во сне, было, когда нам было по тринадцать, и ты, запустил мне в лицо "газовую бомбу". Кстати, я до сих пор у тебя в долгу за это.

Джейс откинул голову назад и рассмеялся, таким свободным, радостным смехом. Это напомнило мне о том времени, когда мы были детьми; я был совершенно уверен, что он давно так не смеялся — факт, подтверждаемый тем, как Билли повернула голову и наблюдала за ним, ее глаза блестели и были полны воспоминаний о прошлом, которые только что нахлынули на меня.

— Ты мне отплатил, братан, — наконец сказал Джейс, явно понятия не имея, что только что побудил нас с Билли прогуляться по дорожке воспоминаний. По крайней мере, те воспоминания были хорошими. По-настоящему испортили нас последующие годы. — Я мог бы назвать по меньшей мере двадцать случаев, когда я просыпался в постели, полной лягушек. Я никогда не пойму, почему у тебя была такая гребаная одержимость этими скользкими ублюдками.

— Джованни ненавидел их, — грустно сказала Билли. — Ангел уже тогда знал, что его отец был злым диктатором.

Она все еще знала меня лучше, чем кто-либо другой, и, учитывая, что я никогда не упоминал вслух настоящую причину, по которой первые десять лет своей жизни обожал лягушек, это свидетельствовало о ее острой наблюдательности.

— Он боялся их, — сказал я, кивнув. — И этот человек ненавидит все, чего боится. Это была маленькая месть — разбрасывать лягушек по дому, чтобы они кидались на него. Он до сих пор не подозревает, что это был я. Воспоминание о его криках помогало мне пережить по-настоящему тяжелое дерьмо.

Джейс только покачал головой. — У тебя было такое хреновое детство; я думаю, нам тоже нужно отправить тебя к психотерапевту.

Билли коротко рассмеялась, прежде чем ей удалось подавить смех. Джейс бросил на нее злобный взгляд, и она подавилась очередным смешком, улыбнувшись ему в ответ. — Я просто… — Снова смех. — Тебе, наверное, терапия нужна больше, чем кому-либо из нас. Может быть, нам стоит попросить групповую скидку.

Джейсу удалось сдержать раздражение на несколько секунд, прежде чем раздался смиренный смешок. — Да, ты, наверное, права. Думаю, именно поэтому мы все так хорошо сработались вместе. У нас у всех травма.

Мы действительно это сделали, черт возьми.

Остаток пути прошел в тишине, Билли склонилась надо мной и Джейсом, любуясь берлинским пейзажем. По пути было развешано множество рекламных щитов «Беллероуз», и все еще было трудно поверить, что я здесь. В гребаном туре.

Когда мы приехали в отель, нас провели на заднюю парковку, где был отдельный лифт прямо в набор люксов, соединенных между собой большой центральной гостиной. Ханна все переводила, хотя консьерж говорил отлично на английском.

— Ладно, отдыхайте, — сказала тур-менеджер, как только персонал отеля покинул номер. — Если вы захотите выйти на улицу, вы можете найти сотрудников службы безопасности снаружи и в лифтах, которые будут сопровождать вас, но в противном случае увидимся завтра на месте проведения саундчека.

— Увидимся завтра, — сказал Джейс, практически провожая ее до двери, чтобы закрыть ее за ней. Ханну, казалось, это не обеспокоило, она дружелюбно улыбнулась нам, прежде чем уйти.

Когда она ушла, все расслабились и опустились на диваны. Ви скользнула ко мне сбоку, и я обнял ее.

Ретт снова держал Билли на руках на соседнем диване, но меня это устраивало. Пока.

— Ладно, теперь, когда мы одни, — сказал Джейс, делая шаг назад, чтобы опуститься с другой стороны от меня. — Каков план дальнейших действий? Анджело, ты подтвердил, что Джованни занимается сбытом наркотиков?

— Не прямо, — ответил я. — Но он был слишком уклончив, и нет другой причины, по которой он стал бы звонить сразу после того, как Грейсон сорвал его план. Он явно пытался выведать, знаю ли я, что случилось с его пропавшими людьми и партиями наркотиков

— Где эти партии? — Спросила Ви, наклоняясь вперед.

— Они с другим оборудованием для группы, — коротко ответил Грейсон. — Чтобы не вызывать подозрений, я просто сменил замки в кузове этого грузовика и сказал съемочной группе, что это наши личные вещи, и попросил оставить их нераспечатанными для этого берлинского шоу. Это дает нам время решить, что мы собираемся со всем этим делать.

У меня было несколько идей, но прежде чем я успел их озвучить, Грейсон продолжил.

— Я думаю, мы должны договориться с местными бандами, чтобы они украли все ящики. В одном грузовике должно быть несколько миллионов наличными и столько же наркотиков. Это того стоит. У меня здесь есть кое-какие контакты, к которым я мог бы обратиться...

— Я могу это сделать, — быстро вмешалась Ви. — У Джианы есть двоюродные братья из Берлина, и я провела с ней здесь несколько лет после окончания средней школы, пока Ангелпозволял мне ощутить некоторую свободу.

Во всяком случае, так это должно было выглядеть для наших отцов.

— Я довольно хорошо знаю местные картели. Альтиссимо в прошлом вели дела с несколькими из них. Вы можете предоставить мне все организовать.

Грейсон некоторое время пристально смотрел на нее, прежде чем кивнуть. — Хорошо, свяжись со своими контактами. Осторожно, конечно. Ничто из этого дерьма не должно вести к «Беллероуз».

Ви кивнула, уже вскакивая. — Можете на меня положиться. Это то дерьмо, ради которого я живу.

Без гребаной лжи, она была известна как принцесса Мафии не просто так. Жизнь, в которой я родился, была для меня тяжким бременем, но для Валентины Альтиссимо это позволяло ей чувствовать себя живой.

Ее единственным грехом было то, что она родилась женщиной в мире, где доминировали мужчины, но я, черт возьми, надеялся, что однажды это дерьмо перестанет иметь значение.

Лучшим человеком для этой работы была Ви, и я намеревался воплотить это в жизнь.