БИЛЛИ

К моему облегчению, доктор Кэндис с готовностью согласилась назначить мне срочный сеанс по видеосвязи, когда совпало наше время. Она помогла мне немного отойти отубийственной ярости, и в конце разговора я уже была в состоянии чуть менее кровожадного, но все ещеубитого горем человека. Несмотря на то, что она всегда очень профессионально избегала личной оценки моих кризисов, у меня сложилось четкое впечатление, что она считает: мне лучше поговорить с Грейсоном, чем полностью опираться на размытые подавленные воспоминания о той глубоко травмирующей ночи.

Ладно, это было не просто впечатление — она фактически сказала это почти дословно, из-за чего я только проворчала, что быть взрослым человеком переоценено.

Но при этом меня утешало, что она подтвердила: я необязана его выслушивать. Мои чувства были абсолютно нормальны, и никто не должен заставлять меня разбираться с ним, пока я сама не буду готова. Эта мысль напомнила мне о том, каким терпеливым и спокойным был Грейсон, когда я сказала ему что "лодка для разговоров ушла и затонула". Если бы я имела дело с Джейсом, он бы ударил меня по голове, связал и заставил выслушать его, хотела я того или нет.

Грейсон не был таким вспыльчивым или неуверенным. В нем была какая-то уверенность, которая заставляла меня нервничать… потому что виновный человек не ведет себя так. Или ведет?

После сеанса я решила остаться в отеле и посмотреть фильмы в тот вечер, а не тусоваться с группой во время их репетиции на концертной площадке. Ви осталась со мной, и мы предельно ясно дали понять, что не выйдем из номера, не говоря уже об отеле. Охрана была усилена по сравнению с прошлым туром, и я прекрасно понимала, что это заслуга Бренды. Она не хотела рисковать нашей безопасностью, поскольку не могла полностью остановить тур, и я это оценила.

В ту ночь я не делила комнату с Реттом, как обычно, а делила ее с Ви. Мне нужно было пространство, чтобы подышать и поразмыслить, но ни Ви, ни мне особенно не нравилась идея остаться в полном одиночестве. Поэтому Ретт заказал нам номер с двумя двуспальными кроватями и доставил в номер попкорн, конфеты и газировку, пока они были на репетиции.

— Этот парень, настоящее сокровище, — прокомментировала Ви, прочитав маленькую записку, которая сопровождала наши закуски. — Наслаждайся фильмами, Торн. Ты знаешь, где я сплю, если понадобятся ночные обнимашки. Смайлик-подмигивание. — Она ухмыльнулась. — Это код для обозначения секса?

Я усмехнулась, пожимая плечами. — Кто знает, что там с Реттом. — Но в основном я шутила. Я знала, что он имел в виду. — Ретт также борется с ночными кошмарами, — сказала я ей более серьезным тоном. — Или, скорее, он вообще не может заснуть.

Губы Ви скривились в сочувствии. — Это отстой. Реакция на травму?

— Думаю, да, — согласилась я. — Он мало говорит о своем прошлом, но из того, что сказали ребята, я думаю, что он приучил себя никогда не спать глубоким сном, как будто постоянно ждал, что произойдет что-то ужасное.

Забравшись к ней на кровать, моя новая подруга грустно вздохнула. — Это ужасно. Он всегда казался таким покладистым, беспечным парнем. Как сексуальный, человечный золотистый ретривер.

Я слегка нахмурилась. Он никогда не казался мне таким. Я всегда видела боль в его глазах, тени за его спиной. Я узнала в нем родственную душу с нашей первой встречи, и в прошлом он шутил, что мы, должно быть, знали друг друга в другой жизни. Это действительно было похоже на то, но, скорее всего, просто наша общая сломленность настроила нас на одну волну.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. — Если Ретт — золотистый ретривер, с чем, кстати, я не согласна, то к каким животным это относит остальных?

Ви сделала вид, что обдумывает это, затем щелкнула пальцами. — Хорошо. Джейс — пантера или какой-то экзотический вид джунглевой кошки. Такой гладкий и симпатичный, но с когтями и зубами, которые разорвут тебя на части, если ты попытаешься надрать ему морду.

Мой смех удивил меня настолько, что я подавилась глотком содовой, который только что сделала. Это описание Джейса было шокирующе подходящим. — Хорошая шутка, — прохрипела я между приступами кашля. — А как же Анджело?

— Енот, — ответила она без колебаний.

Мои глаза округлились. — Серьезно?

Она убежденно кивнула. — У этого мужчины душа мусорной панды: чертовски милый, но дерзкий и подлый, и он расцарапает тебе лицо, если ты попытаешься отобрать у него дерьмо. Даже когда эти вещи изначально не принадлежали ему. — Она бросила на меня острый взгляд, и мои щеки вспыхнули.

Мои неопределенные отношения с Анджело были не тем, о чем я была готова говорить — и определенно не с его великолепной, добросердечной женой. Поэтому, пытаясь поддержать непринужденный разговор, я автоматически спросила следующее, что пришло в голову. — Грей?

Затем я съежилась. От одного произнесения его имени мне стало кисло.

— Кинг-Конг, — ответила Ви, не обращая внимания — или стратегически игнорируя — смену моего настроения. — Создан для насилия и разрушения, создан для убийства, но с золотым сердцем. Он сделал бы все, чтобы защитить свою Энн Дэрроу, даже если у него всего лишь навыки общения обезьяны-переростка.

Вау. Я опустила взгляд на покрывало. — Черт, — прошептала я. — Теперь я снова плачу. — Слезы потекли по моим щекам, несмотря на мои усилия сдержать их, и Ви бросилась через все пространство, чтобы обнять меня.

— Прости, Билли! Не плачь. Я пыталась пошутить. Я безнадежна в этом. — Говоря, она гладила меня по волосам, иэто вызвало улыбку на моем лице.

— Все в порядке, я в порядке; давай просто поговорим о чем угодно, кроме «Беллероуз» какое-то время. Ты вообще общалась с Джианой? — Я не забыла про ее девушку, которую отправили в подполье после того, как Ви чудом сбежала от своей семьи.

Она печально покачала головой, снова возвращаясь в свою постель. — Нет. Конечно, я хотела. Когда я увидела расписание гастролей, я подумала, может быть… Но сейчас она в безопасности, и я хочу, чтобы так и оставалось, по крайней мере, пока все не наладится с Риччи и моим отцом. Он просто так не оставит ее в покое, будет насиловать и мучить, чтобы причинить мне боль. Я не могу так рисковать.

Я с отвращением сморщила нос. — Неужели все мафиозные семьи такие...

— Жестокие? Жаждущие власти? Женоненавистники? — Она произнесла все слова, о которых я думала, и я кивнула. — Да. В значительной степени. Всеми ими управляют люди, которых воспитали в вере, чтоникто не превосходит их, никто даже не равен им. Власть — этовсе, а страх — лучшая мотивация. Есть ли лучший способ контролировать свою дочь-лесбиянку, чем угрожать изнасилованием?

Желчь обожгла мне горло. — Это отвратительно. Ты егоребенок.

Ви покачала головой. — Нет, я его неудача. У меня был старший брат, который был гордостью моего отца. Наследник мужского пола. Когда мне было всего четыре года, а Мэтти — двенадцать, его застрелила конкурирующая банда, пытавшаяся вмешаться в деловые сделки моего отца.

Я судорожно вздохнула, мое сердце разрывалось от жалости к миру, в котором выросла Ви.

— Несмотря на все усилия моего отца — а поверь мне, он старался, — в его роду больше не родилось мальчиков. Была только я. Так что его единственным выходом было устроить выгодный брак, который мог бы укрепить семью другим способом. — Ее улыбка была теплой и совсем не обиженной, как у меня. — Я определенно выиграла в брачную лотерею мафии с А.

Она была права. — Что ты будешь делать, когда все это закончится? Ты начнешь где-нибудь новую жизнь с Джианой?

Она наклонила голову, размышляя, затем слегка покачала головой. — Нет. Мафия у меня в крови. Мое будущее в Сиене, к лучшему или к худшему. Я просто должна подстраховаться с А и надеяться, что он сможет внести позитивные изменения.

Я этого не ожидала, но то, что это был не мой выбор, не означало, что она была неправа. Только то, что она была намного храбрее и сильнее, чем выглядела.

Мы сели смотреть фильмы и обе уснули, объевшись попкорном. Когда мы проснулись поздно на следующее утро, у меня за щекой был раздавленный попкорн, и я стонала о том, как мне больно, в то время как Ви смеялась надо мной.

Она не собиралась на концерт — слишком боялась, что головорезы Риччи увидят ее и доложат лидеру Альтиссимо, — но она помогла мне одеться и подготовиться к выходу. Часть меня просто хотела заползти обратно в постель и продолжить наши девчачьи разговоры, но я не могла пропустить этот концерт. Это было первое выступление Анджело в составе «Беллероуз», и предвкушение трепетало во мне с каждым вздохом.

Я не собиралась пропускать концерт, но и задерживаться там на дольше, чем необходимо, не хотела. Не тогда, когда мои разорванные воспоминания все еще кричали мне, что Грейсон убил моих родителей, пытался убить меня и в процессе убил моего ребенка. Поэтому я пропустила саундчек, и охрана доставила меня на место как раз в тот момент, когда они выбегали на сцену после выступления группы на разогреве.

Ретт заметил меня за кулисами, когда дошел до своей позиции, и немедленно подбежал ко мне.

— Э-э-э, разве ты не должен был начинать? — Пролепетала я, указывая туда, где Джейс брал микрофон, и спрашивая кричащую толпу: — Как дела, Дублин?

Ретт только ухмыльнулся и обхватил мое лицо ладонями, гитара свободно болталась у него за спиной на ремне. — Привет, детка, — сказал он хриплым голосом. — Я скучал по тебе.

То, как он поцеловал меня, почти заставило меня забыть, где мы находимся, и мое тело на мгновение растаяло рядом с ним. Затем резкий стук барабанов Грейсона вернул нас к реальности, и я подтолкнула Ретта. — Вперед, — приказала я со смехом. — Зажги, Зеп. Ты рок-звезда, помнишь?

Он зажал зубами пирсинг в губе, бросив на меня голодный взгляд, и обхватил свой член, чтобы поправить. — Продолжим позже, Торн!

— Определенно, — согласилась я, но он уже бежал обратно через сцену со своей гитарой в руке.

— А, вот и он. Ретт Сильвер, дамы и господа... — Джейс протянул вступление в микрофон, пока толпа улюлюкала. — Модно опоздал, но лучше поздно, чем никогда, братан.

Ретт лишь сверкнул зубастой улыбкой и показал Джейсу средний палец. Гребаные рок-звезды.

Джейс произнес вступительную речь об Анджело, во время которой крики достигли оглушительной высоты, затем он призвал к минуте молчания в знак уважения к Фло. Затем послышалось несколько рыданий, и моя грудь сжалась от горя. Она заслуживала лучшего, чем тот конец, который ей достался. Я все еще ясно, как день, видела перед глазами ее убийство, как легко нож скользнул по ее горлу. Кровь. Так много крови.

Обхватив себя руками, я села на ящик с оборудованием, чтобы послушать первую песню, которую начали исполнять «Беллероуз». Это была старая песня, которую я слышала, как они репетировали дома у Грейсона в начале недели, но звучала она совершенно неправильно.

— Что за черт? — спросил кто-то поблизости, и я, оглянувшись, увидела нового тур-менеджера Ханну, хмуро смотрящую на сцену. Она бросила на меня быстрый взгляд, затем вздохнула. — Черт возьми.

Я нахмурилась. — Что?

— Они все не синхронизированы. Грейсон начал быстрее, чем они обычно играют, а Анджело не успевает. Ретт и Джейс просто сбиты с толку, пытаются все сгладить. Они в гребаном беспорядке, и я не могу сказать, что я в шоке после того полета. — Ее острый взгляд говорил о том, что она возлагает на меня, по крайней мере частично, ответственность за сегодняшнее состояние «Беллероуз». Она не сердилась и не обвиняла, но факты есть факты.

Не зная, чем именно я могу помочь, я просто подтянула колени и попыталась наслаждаться музыкой. Но теперь, когда она указала на это, я не могла перестать слышать их ошибки.

После еще нескольких песен они, казалось, выровнялись и нашли общий ритм, и атмосфера по всему залу заметно поднялась. Но затем на "Сладком разрушении" они снова потеряли его. Грейсон был олицетворением разочарования, когда выбивал ударную, а Анджело, казалось, почти соревновался с Реттом за внимание. Это было достойно того, чтобы съежиться, и я была не единственной, кто заметил.

Джейс, очевидно, дошел до предела, потому что, когда песня закончилась, он объявил, что они делают небольшой перерыв. Это не было запланировано на съемочной площадке, но он просто вернул микрофон на место и ушел со сцены, оставив съемочную группу лихорадочно бегать вокруг, приглушая свет и вырубая звук.

Они ушли со сцены на противоположную сторону, так что я не могла слышать, что он кричал остальным членам группы. Однако, судя по его яростным жестам, у меня сложилось неплохое представление. Он посмотрел через сцену, встретился со мной взглядом, и что бы он ни говорил, все стихло.

Я пожала плечами и сделала сочувственный жест. Мол… Мне жаль, что твоя группа — дерьмовое шоу, но во всем виноват Грей, чувак. Тем не менее… Возьми себя в руки, Джейс! Это твоя группа; надери кому-нибудь задницу и настрой всех на одну волну!

Он напряженно смотрел мне в глаза, затем улыбнулся и кивнул. — Спасибо, — одними губами произнес он, и меня охватило замешательство. Спасибо зачто? Джейс уже повернулся к группе и отдавал приказы, в его движениях чувствовалось возбуждение. Онивсе посмотрели в мою сторону, и струйка беспокойства пробежала у меня по спине. Что, черт возьми, только что произошло?

— Джейс! — Позвала я, когда они все вернулись на сцену. У меня было плохое предчувствие.

Он одарил меня улыбкой. — Я разберусь, Роза, — крикнул он в ответ. Затем он подал сигнал команде снова включить свет, и Грейсон начал выстукивать ритм, который я не узнала. Это была новая песня? Может быть, что-то, над чем они с Реттом работали, пока я была в больнице?

Затем, когда Ретт присоединился, узнавание захлестнуло меня подобно приливной волне. У меня отвисла челюсть, и неверие высосало весь воздух из моих легких.

— Это что-то новенькое, — прокомментировала Ханна, нахмурившись в замешательстве. — Мне это нравится, но Бренда никогда не упоминала, что они представят новый трек с альбома.

Я запустила пальцы в волосы, в ярости сжимая пряди. — Этоне их! — Я запротестовала с ужасом в голосе. — Это не их гребаная песня! — Она была моя. Та, которую я начала в нашем трейлере в лесу. Та, за которую яспециально сказала Джейсу, что он ее не получит.

Этотублюдок!

Я собиралась убить его. Джейс Адамс, мертв. Убит руками Билли.