БИЛЛИ

Остальную часть полета я проспала, свернувшись калачиком на большой кровати в самолете, зажатая между Анджело и Джейсом, которые крепко спали. Сон, наполненный травмами и мучениями, продлился недолго, потом я проснулась и просто лежала, слушая дыхание своих первых возлюбленных. В этот момент я почувствовала радость и умиротворение, пусть и ненадолго.

По правде говоря, я не помнила всего, что произошло до того, как я уснула. В памяти остались лишь обрывки разговоров и теплое чувствоуюта, смягчавшее едкую горечь предательства и обиды.

Дверь спальни с тихим звуком скользнула в сторону, и я подняла голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Грейсоном. Человек, который убил моих родителей, убил моего ребенка иничего не сказал, пока очаровывал меня, залезая в штаны.

— Убирайся, — приказала я ему холодным, тихим голосом. Я не хотела будить Джейса и Анджело, подозревая, что они нуждаются в отдыхе даже больше, чем я.

Грей только нахмурился, как будто был разочарован моим отношением. — Билли, нам нужно поговорить.

Я поджала губы. — Нет. Нам следовалопоговорить несколько месяцев назад. Эта лодка уплыла, затонула и уже распалась на части. Убирайся. Убирайся.

Его челюсть напряглась, но хладнокровия он не потерял. Грей никогда его не терял, не так ли? Всегда такой хладнокровный, спокойный и собранный. Всегда у него все под контролем.

— Что бы ты ни думала, что помнишь, Билли, я серьезно сомневаюсь, что это полная картина того, что произошло той ночью. Разве ты не хочешь услышать мою версию? — Он пытался воззвать к моему здравому смыслу, но я была далеко за пределами этого. К черту логику. К черту разум. Я доверяла своей интуиции, и она подсказывала мне, что мне это не почудилось.

— Все, что мне нужно от тебя услышать, — это ответ наодин вопрос, — прошипела я, мой взгляд был полон яда. — Ты был там в ту ночь?

Он не дрогнул. — Да.

Как нож, сделанный из чистого льда, вонзенный прямо в мою грудь. — Тогда это единственная частьтвоей версии, которая имеет значение. Убирайся отсюда, Грей. Притворись, что мы никогда не встречались, никогда не трахались, никогда не влю… — Я обрываю себя сдавленным рыданием. — Просто убирайся. Я даже не могу смотреть на твое лживое лицо убийцы.

Он задержал мой взгляд еще на мгновение, выражение его лица было совершенно непроницаемым. Затем он слегка кивнул и сглотнул. — Если это поможет тебе пережить все это, я уважаю твое желание. Пока что. Но когда ты будешь готова услышать остальную часть истории, я буду ждать.

Я усмехнулась. — Не задерживай дыхание, тебе придется долго ждать.

— Если это то, что нужно, пусть будет так. Я никуда не уйду. — Его взгляд стал пристальнее, как будто он действительно хотел, чтобы я ему поверила. Как будто я когда-нибудь смогу снова. — Я не буду навязывать тебе ответы, но просто знай, что во всей этой истории есть нечто большее, чем даже я осознавал до этой недели. Но что касается моей доли в твоей боли, Колючка, я буду вечно сожалеть.

Он вышел из маленькой спальни, снова закрыв за собой дверь, а я рухнула обратно на кровать, и по моему лицу текли беззвучные слезы. Ни Джейс, ни Анджело не пошевелились во время моего тихого спора с Грейсоном, и я не хотела будить их сейчас.

Что случилось, что они так неожиданно оказались вместе со мной? В моей туманной памяти всплыли полные слез заявления о сожалении и любви, но в голове у меня царил пульсирующий беспорядок. Возможно, мне нужен был срочный сеанс с доктором Кэндис. Я говорила с ней на неделе о продолжении наших сессий по Zoom, пока мы будем в туре, и она согласилась. Спасибо, черт возьми.

Как только мы доберемся до отеля в Дублине, я отправлю запрос ее секретарю.

Возможно, она могла бы помочь мне справиться с предательством Грейсона. Потому что какой бы обиженной, напуганной, злой и с разбитым сердцем я ни была, я не думала, что знаю все. Я была в шоке, с воспоминаниями о том, как задыхалась от дыма, и в ужасе. Я была достаточно умна — по крайней мере, где-то в своем подсознании — чтобы понимать, что моей "памяти" можно не доверять. Или, по крайней мере, не то, чем это казалось.

Вот почему я бросила Грейсону спасательный круг. Ты был там? Да. Он подтвердил, что был, так что... какое еще могло быть объяснение? Он уже признался, что в прошлом убивал людей ради своей семьи. Что, если моих родителей заказали?

Мой желудок сжался от беспокойства, и из меня вырвался стон, когда самолет слегка тряхнуло. Последнее, что мне было нужно, вдобавок к моим воспоминаниям и панической атаке, — это тошнота от полета.

Тихий стук в дверь заставил меня снова сесть, только на этот раз меня приветствовало милое личико Ви.

— Привет, тебе, — прошептала она, в ее глазах читалось сочувствие. Обычно я ненавидела, когда меня жалеют, но сейчас я чувствовала… скорее подтверждение. Подтверждение, что я не совсем преувеличиваю. — Мы скоро идем на посадку; нас попросили вернуться на места и пристегнуться.

Я взглянула на спящих принцев по обе стороны от меня, затем устало кивнула Ви. — Хорошо. Я их разбужу. Просто дай нам минутку?

Она понимающе улыбнулась и снова закрыла дверь. Последнее, что я хотела делать, это будить Анджело и Джейса, но я также не хотела, чтобы мы все погибли, если при посадке возникнет еще большая турбулентность. Так что... это было меньшее из двух зол.

Первым я разбудила Анджело, едва встряхнув его за руку, прежде чем он открыл глаза и сел одним плавным, хотя и растерянным движением. Затем его взгляд остановился на мне, и напряжение спало.

— Белла, — пробормотал он хриплым со сна голосом.

— Мы приземляемся, — быстро сказала я ему, не зацикливаясь на неловкости нашего мини-воссоединения. — Мы должны вернуться на свои места и пристегнуть ремни безопасности для безопасности и... все такое. — Ладно, болтовня была защитным механизмом.

Анджело озадаченно уставился на меня, затем перевел взгляд на Джейса, все еще спящего по другую сторону от меня. Мягкая улыбка тронула его губы, затем он застонал, пытаясь встать. Нога все еще определенно причиняла ему боль, и я сделала мысленную пометку спросить, как у него дела с реабилитацией. Трость хоть и исчезла, но это не означало, что он полностью исцелился.

— Джейс, — пробормотала я, тряся его за плечо. Он не пошевелился, поэтому я сделала это снова. Затем он просто протянул руку и обхватил меня за талию. Я взвизгнула от неожиданности, когда он притянул меня в свои объятия, прижимая к своему телу, как маленькую ложечку.

Это было так заманчиво — остаться прямо там, что я действительно обрадовалась этой идее. Но тогда, вероятно, кто-нибудь из экипажа авиакомпании потащил бы нас обратно на наши места, что испортило бы настроение.

— Мы идем на посадку, — сказала я ему, когда его рука крепко обняла меня за талию. — Нам нужно сесть на наши места, Джейс. Ты должен проснуться.

— Ммм, — пробормотал он, — хорошо. Через секунду.

Я тихо рассмеялась. — Нет, сейчас. Давай, Спящая Красавица, пора просыпаться.

Он не торопился, зевая и сильнее прижимаясь ко мне, прежде чем я собрала силу воли, чтобы оттолкнуть его. — Прекрасно, — простонал он. — Я уже встаю.

Так же неохотно я села и выбралась из кровати. — Эм… спасибо, наверное. За… — я неопределенно махнула рукой в сторону салона, где был Грейсон. — Я не совсем помню, что было после моего флэшбэка, но… я знаю, что вы меня прикрыли. Так что спасибо.

Джейс поднялся на ноги завидно плавным движением, затем пересек небольшое пространство и подошел к тому месту, где я неловко топталась у двери. — Билли, — пробормотал он, его руки погладили мои предплечья в успокаивающем жесте. — Прости. Я вел себя с тобой как придурок с тех пор, как Ретт затащил тебя в тот клуб в Сиене.

Я изобразила слабую улыбку. — Да. Так и есть.

Он обнял меня, позволив своим объятиям сказать то, что, я знала, он имел в виду: он хотел забыть прошлое и начать все сначала. Я тоже.

— Мы начинаем снижение в Дублин; пожалуйста, займите свои места, пристегните ремни безопасности и уберите столики. Давайте посадим эту птичку без новых инцидентов, — голос пилота звучал раздраженно, и я его не винила. Надеюсь, стюардесса, которая порезалась, в порядке.

Джейс выпустил меня из объятий, и мы молча вернулись в салон. Я намеренно избегала смотреть на Грейсона, но по спине у меня побежали мурашки от осознания его взгляда. Очень жаль. В тот момент, когда мы слезем с этой летающей консервной банки, я хирургическим путем вырежу его из своей жизни. Каким-то образом.

— У нас все хорошо? — Тихо спросил Ретт, когда я села рядом с ним. Его взгляд был испытующим, язык тела осторожным, как будто я была бомбой замедленного действия, готовой взорваться.

— Ага, — солгала я. У меня все было далеко от "хорошо", но ради прекращения очередной ссоры это был единственный ответ, который я могла дать. Я протянула руку, ища его, и он снова переплел наши пальцы. — Ты когда-нибудь мечтал взять отпуск от собственной головы? — вопрос вырвался сам, прежде чем я успела его остановить, но Ретт, как никто другой, понимал, о чем я.

Он вздохнул, откидываясь на спинку сиденья и укладывая мою голову себе на плечо. — Чаще, чем могу сосчитать, — признался он. — Но никогда, когда я с тобой, Торн.

Черт. Я снова плакала.

Ретт просто поцеловал меня в волосы и держал мою руку, позволяя мне тихо рыдать, пока самолет снижался и наконец с глухим ударом коснулся взлетной полосы в Дублине. Вечный защитник моего сердца.