— Спокойно, Стёпа, — процедил я сквозь зубы, дергая ручку двери и выходя наружу. Я засунул руки глубоко в карманы, намертво сжав холодные ребристые рукояти пистолетных рамок. Все остальные «запчасти» от Марголинов также были рассованы у меня по карманам.

Старший группы, опустив автомат, неторопливо подошел к машине. Его цепкий взгляд скользнул по Степану, потом по мне. Я ответил ему абсолютно равнодушным, скучающим взглядом человека, который торопится по своим мелким делам.

— Багажник к досмотру, — сухо скомандовал мент.

Степан невозмутимо пожал плечами, подошел к багажнику и, провернув ключ, нажал на кнопку. Омоновец приподнял крышку и бесцеремонно сунул руки внутрь, намереваясь пошарить под лежащим там брезентом.

— Тьфу ты, бляха-муха! — грязно выругался он на всю улицу.

Он брезгливо отдернул руку. Его пальцы и манжета форменной куртки были густо измазаны в жирном солидоле. Он сдернул промасленную ткань, под которой обнаружилась куча старых автозапчастей.

— Вы че тут возите⁈ — взревел мент, пытаясь стереть солидол о какую-то тряпку, которая оказалась такой же промасленной ветошью.

— Запчасти в ремонт везем, — отозвался я. — У меня и накладная с перечнем есть.

Старший еще раз посмотрел на свою безнадежно испорченную манжету, потом бросил злой взгляд на багажник, понимая, что лезть туда еще раз ему категорически не хочется. Мысленно он уже подсчитывал, сколько жена будет пилить его за испорченную форму.

— Закрывай свою помойку! — рявкнул он, брезгливо вытирая руки о снег на обочине. — И валите отсюда, чтобы я вас не видел!

Степан молча захлопнул багажник. А я наконец-то позволил себе тихонько выдохнуть и разжал сведенные судорогой пальцы, выпуская из рук холодный металл.

Всё, отвлекалочка сработала. Омоновцы потеряли в нам интерес и мы со Степаном неторопливо пошли к спасительным дверям «Волги».

И тут нас, словно хлыстом по спине, хлестнул резкий оклик:

— Эй! А ну стоять! Куда собрались?

Я медленно обернулся. К нам шел опер в штатском. Тот самый капитан, которого я так технично и публично «уработал» пятнадцать минут назад в холле ДОСААФ.

«Да блин! — мысленно взвыл я. — Приплыли».

Этот мент на меня лютую злобу точно затаил, и просто так, без крови, он меня теперь хрен отпустит. Если он сейчас пойдет на принцип и проведет личный досмотр — я попал.

Хотя… если раскинуть мозгами, не так уж чтобы и очень сильно.

Да, прямо сейчас у меня по карманам распиханы два неучтенных ствола. Тяжелый металл неприятно оттягивает куртку. Но! Оба «Марголина» заботливо разобраны на запчасти, а патронов при мне нет вообще. Всё строго в рамках того, как и требует закон при транспортировке оружия.

Более того, прямо сейчас во внутреннем нагрудном кармане, согревая душу, лежат спасительная накладная и акт дефектовки. Свежайшие, еще пахнущие чернилами, со всеми необходимыми синими печатями и размашистыми подписями ответственных лиц ДОСААФ.

Я уже живо представил, как сейчас с невозмутимым, слегка оскорбленным видом достаю эти бумажки и говорю: «Что вы, гражданин начальник? Какое еще незаконное ношение огнестрела? Окститесь! Это никакое не ношение, а регламентированное перемещение вышедшего из строя спортивного инвентаря в мастерскую. На ремонт».

И мы оба, глядя друг другу в глаза, будем прекрасно понимать, какая же это наглая и состряпанная на коленке липа. Но с другой стороны — со стороны сухой буквы закона — я абсолютно чист! И генерал Зимов чист — комар носа не подточит. На момент внезапной проверки все стволы находятся на своих уставных местах, а эти два де-юре уже числятся в ремонте. Да, капитан будет скрежетать зубами. Да, может, нас в худшем случае и пожурят, или впаяют какой-нибудь административный штраф за то, что даты в журнале не бьются с накладной. Но главную задачу я выполнил — реальную уголовку с себя и с Зимова я этими бумажками сниму легко.

Пока я, стоя у машины, с бешеной скоростью прокручивал этот диалог в голове, готовясь к словесной дуэли, опер вдруг резко застыл на полпути.

Он во все глаза уставился на таксиста.

— Стёпа⁈ — неуверенно произнес опер.

У Степана на лице тоже явно отразился момент узнавания. Густые брови медленно поползли вверх.

— Валера⁈

— Стёпа… ты чего? — Валера растерянно моргнул, словно не веря собственным глазам. — Ты здесь как вообще?

Я мгновенно вклинился в разговор, чтобы не дать Степану ляпнуть лишнего или начать оправдываться:

— Курьером он у нас работает. На полставки.

Степан одарил меня еще одним недобрым взглядом. Я прекрасно помнил его слова о том, что бывшему менту на вояк работать — это западло и вообще в корне неправильно. Но, к его чести, при Валере он ломать мою наспех сколоченную легенду не стал.

— Да так, подрабатываю помаленьку, — ответил Степан Валере. — А ты сам чего тут забыл?

— А у меня к этим господам за забором, — Валера кивнул на здание ДОСААФ, — одно очень интересное дельце… Слушай, Стёп, давай отойдем на пару слов, а?

Капитан повернулся к омоновцам и небрежно махнул рукой:

— Парни, всё нормально, это свой. Отбой, вы свободны.

Спецназовцы послушно опустили автоматы и молча отошли на десяток метров. Степан повернулся ко мне и сухо произнес:

— Это мой старый приятель. И бывший коллега. Мне с ним поболтать надо, покурить.

— Всё понял, — я покладисто кивнул, изображая кристальное понимание субординации. — Как освободишься — зови.

Я многозначительно кивнул на закрытый багажник «Волги»:

— «Запчасти» нам всё-таки сегодня отвезти надо.

Я развернулся и, стараясь не выказывать спешки, зашел обратно за приоткрытые железные ворота, во двор ДОСААФ. «Запчасти» мне действительно надо было во что бы то ни стало вывезти с этой оцепленной территории. Те самые, разобранные и смазанные маслом «запчасти», которые прямо сейчас тяжелым, холодящим бедро грузом болтались в моих карманах.

Я прислонился к стене, скрывшись от глаз спецназа, и глубоко вздохнул. Я откровенно нервничал. Черт его знает, о чем сейчас там, на улице, договорятся эти двое бывших коллег? Ментовская солидарность — штука крепкая. Хорошо, что Степан ничего не знал про пистолеты в карманах.

Однако я зря себе трепал нервы. Степан вернулся во двор один. Заметив меня, он небрежным жестом поманил к закутку между армейским «ЗИЛом» и пузатой «шишигой».

— Шмон у вас проведут чисто формальный, — вполголоса сообщил он.

— Спасибо тебе… — искренне выдохнул я.

— Да я-то тут при чем? — отмахнулся таксист. — Скворцов не дурак. Он прекрасно понимает, что пока мы тут лясы точили, вы уже от всех возможных улик избавились. Так, пройдутся для порядка по кабинетам, посмотрят, составят акт и свалят.

— И всё-таки я должен доехать до мастерской! — упрямо гнул я свою линию.

Чему-чему, а честному слову опера я бы доверять не стал. Вдруг он специально сказал это Степану, чтобы усыпить нашу бдительность?

— Да поехали, раз так свербит, — пожал плечами Степан. — Нас больше не остановят.

Мы пошли на вторую попытку. И на этот раз она закончилась исключительно удачно — ОМОН не обратил ни малейшего внимания на нашу выруливающую за ворота машину. Можно было хоть крупнокалиберный пулемет на заднем сиденье вывозить.

— Прорвались! — с облегчением выдохнул я.

— Я же говорил, — хмыкнул Степан. — Кстати, Валера по старой памяти шепнул, кто именно эти маски-шоу заказал.

— Да ты что? — я мгновенно подобрался.

— По большому секрету, ага. Ему этот заказчик самому сильно не понравился. Мутный тип.

— И кто же это?

— Некий Евгений Владимирович.

— Медведь⁈ — меня аж подбросило на сиденье.

— Ну, погремуху он не уточнял, — спокойно ответил таксист. — Но сдается мне, это тот самый упырь, от которого вы с девчонкой по всему райисполкому бегали.

— Точно. Тот самый. Да что ж ему всё неймется-то!

— Генералу своему докладывать будешь? — покосился на меня Степан.

— Конечно. Предупрежден — значит вооружен. О таких вещах молчать нельзя.

— Но получается, на ДОСААФ из-за тебя наехали, — резонно заметил он.

— Получается так, — не стал отпираться я. — Но я же этот наезд и отбил. Ничья.

Степан притормозил возле неприметной оружейной мастерской под вывеской «Динамо». Я пулей выскочил наружу, занес и сдал «запчасти». Меня здесь уже ждали — Зимов успел отзвониться, поэтому нужные бумаги оформили быстро и без лишних вопросов.

Пока я стоял у потертой стойки, дожидаясь печатей, в голове лихорадочно проносились события сегодняшнего сумасшедшего дня. Да, Маньков, ты влип. Оружие, опера, ОМОН, бандиты… И тут меня осенило! Вот оно!

Открыть и развивать чисто юридическую компанию — это, конечно, неплохо. Но суровые реалии девяносто второго года буквально вопили о том, что моему будущему бизнесу жизненно необходимо собственное силовое крыло! Юридический «мозг» я создам, с этим проблем нет, а вот «мышцы»…

* * *

— Всё готово, можем ехать, — бодро заявил я, плюхнувшись на пассажирское сиденье такси.

— Оружие сюда везли? — Степан кивнул на вывеску мастерской.

Я так и знал, что этот тертый калач обо всем догадается. Я молча достал новенькие бумаги на «Марголины» и бросил их на приборную панель.

— Не переживай, Стёп. По документам тут полнейший порядок. Даже твой приятель-капитан не смог бы подкопаться. Кстати… — я сделал многозначительную паузу. — Назад, в ментовку, не тянет?

— Тянет, не тянет — какая теперь разница? — насупился Степан, выруливая на проезжую часть. — Кто б меня там ждал.

— А если я предложу тебе создать свою?

— Чего свою? — не понял он.

— Создать свою собственную ментовку.

От неожиданности Степан резко ударил по тормозам. «Волгу» повело на заледеневшей дороге, шины жалобно скрипнули, и такси чудом не снесло бампер припаркованному у обочины «жигуленку».

— Создать⁈ Ментовку⁈ — Степан вытаращил на меня глаза. — Ты чего вообще несешь, пацан⁈

— Ну, почти ментовку. Охранное агентство, — невозмутимо поправил я.

— Какое еще агентство⁈

— Слушай, мы так и будем посреди дороги раскорячившись стоять? Поехали давай.

Степан, всё еще пребывая в легком шоке, вывернул руль, и машина снова тронулась с места.

— Что такое… охранное агентство? — медленно переспросил он.

— Сейчас это то, чего в природе не существует, — начал я издалека.

— Маньков, хорош говорить загадками. Я ни хрена не понял.

— Закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут буквально через неделю-две. В марте. И вот тогда мы и развернемся с этим агентством в полную силу. Первыми будем!

— То есть… ты меня опять на работу к себе зовешь? — подозрительно прищурился Степан.

— Нет, упертая твоя башка, — я рассмеялся. — Я тебе предлагаю партнерство. Вместе откроем ТОО. Ты и я. Я, правда, буду старшим партнером…

— Это с какого перепугу ты старший⁈ — мгновенно завелся бывший милиционер.

— Потому что я умный. И красивый, — я нагло ухмыльнулся. — А еще потому, что у меня есть прямой доступ к деньгам, оружию и снаряжению. И, в конце концов, потому что это я всё придумал! Ну, что скажешь? Как тебе идея?

Степан задумчиво покрутил баранку, переваривая услышанное. Хмурые складки на его лбу начали разглаживаться.

— А чем заниматься-то будем? — наконец спросил он.

— Я думаю для начала занять следующие коммерческие ниши…

— Мы же вроде про охранное агентство говорили? — нахмурился Степан, не отрывая взгляда от дороги. — При чем тут вообще какие-то ниши⁈

— Забыли про ниши, — отмахнулся я. — Если по-простому: основные направления нашей деятельности на первое время. Первое — самое очевидное. Инкассация. Наличных денег у коммерсантов сейчас — целые мешки. Возить их надо регулярно, но жутко страшно. Мы будем профессионально сопровождать эти перевозки.

— Рискованно, — покачал головой Степан. — Налетчики сейчас отмороженные пошли. За мешок баксов легко положат всех.

— А мы будем голову включать, а не только мускулами играть, — парировал я. — Маршруты перевозки, условия, даты и точное время — всё будет исключительно на наше усмотрение. Исключать малейшую утечку информации будем полностью. Потом, как разбогатеем, броневичок какой-нибудь инкассаторский прикупим. Этот вид заработка прямо на поверхности лежит, грех не нагнуться и не подобрать.

— Логично. А еще что? — заинтересовался таксист.

— Еще? Силовое обеспечение переговоров. Лично для меня это вообще самое важное. Смотри: у нас юридическая компания, на сложные встречи и конкретные стрелки мне ездить придется регулярно. Если с той стороны за столом будут присутствовать бритые братки, то с нашей — крепкие ребятки в камуфляже и с легальным, зарегистрированным огнестрелом. Это сразу другой уровень диалога. Далее, когда штат немного вырастет, можем смело брать на себя охрану коммерческих офисов и, особенно, складов. Сейчас там дедушки-сторожа сидят, дай бог с ржавыми берданками. А мы будем предлагать обученный, мотивированный персонал с дробовиками и автоматами.

— Это — интересно, — медленно протянул Степан. В его голосе зазвучали профессиональные нотки.

— А я неинтересное и не предлагаю! — усмехнулся я. — Ну и вишенка на торте — персональная охрана первых лиц. Телохранители.

— А что тут крутого? — скривился бывший опер. — Тупых амбалов по качалкам искать?

— Если просто амбалов к телу приставлять, чтобы они за спиной маячили — то да, занятие глупое. Но ты-то профессионал, Степа! Должен понимать, что эту элитную услугу можно и нужно предоставлять на совершенно другом качественном уровне. Проверка маршрутов движения, скользящие графики, глубокий анализ угроз, проверка персонала самого клиента на вшивость…

— Я в таких тонкостях настолько глубоко не волоку, — честно признался Степан. — Это уже уровень спецслужб.

— И не надо! Людей нужных наймем. Из того же КГБ профи перекупим…

— Ага, — недоверчиво хмыкнул Степан. — Так они к нам в частную контору и пошли. У них там выслуга, пайки, госбезопасность.

— Побегут! — я в запале рубанул ладонью воздух. — Стаями к нам побегут! Еще немного времени пройдет, и…

И тут я резко осекся. Я вдруг понял, что слишком много болтаю. Откуда простому студенту в самом начале девяносто второго знать о грядущем катастрофическом развале системы, массовом исходе кадров и нищете офицеров?

— Короче, — я быстро свернул скользкую тему, — найдем кого-нибудь с опытом. Это дело техники. Тебе вообще как сама идея?

Степан снова замолчал, внимательно следя за заледенелой дорогой.

— Знаешь… — наконец нехотя произнес он. — А над этим и правда можно подумать.

— Думай, — я небрежно пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого уговаривать не собираюсь. — Времени на раздумья у тебя… ровно до завтрашнего вечера. Потом я начну искать другого человека.

— А найдешь? — снисходительно усмехнулся Степан, бросив на меня короткий взгляд.

— Незаменимых людей не бывает, Стёп. Вон, хотя бы того же Скворцова твоего переманю, — невозмутимо парировал я. — Чего он нервы на государевой службе попусту треплет?

Степан плавно притормозил, подкатываясь к знакомому крыльцу ДОСААФ, и перевел рычаг передач в нейтраль.

— А у тебя, значит, работа прям совсем без нервов планируется? Сплошной курорт? — саркастично хмыкнул он.

— Почему же? Естественно, с нервами, рисками и головной болью, — я взялся за дверную ручку. — Только у меня за эти вытрепанные нервы будут платиться большие и стабильные деньги. А не картонные грамоты на День милиции выдаваться. Почувствуй, как говорится, разницу.

Таксист на несколько секунд задумался, переваривая мой последний, самый весомый аргумент, а затем коротко кивнул:

— Хорошо. Завтра созвонимся.

Мы пожали друг другу руки на прощание. Я захлопнул тяжелую дверь «Волги» и, запахнув куртку, зашагал к центральным дверям ДОСААФ.

Первое, что сразу бросилось в глаза и принесло огромное облегчение — площадь перед зданием была пуста. Черного оцепления из бойцов ОМОНа как не бывало. Маски-шоу испарились, словно дурной утренний сон. Внутри, в гулком и пропахшем порохом холле, незваных гостей из милиции тоже уже не наблюдалось.

Едва я переступил порог, как навстречу мне поднял тяжелый взгляд наш бессменный «страж».

— Тебя Зимов искал, — буркнул вахтер, на секунду отрываясь от своей вечной газеты.

— Ну еще бы, — хмыкнул я, на ходу расстегивая куртку. — Я же самый незаменимый человек в этом здании.

Вроде бы я просто бросил на ходу дежурную шутку, но, поднимаясь по гулким бетонным ступеням на генеральский этаж, вдруг отчетливо, до мурашек, осознал: а ведь так оно и есть! Это не было глупой мальчишеской бравадой или пустой короной на голове. Это был сухой факт.

За какие-то пару часов я в одиночку, без шума и пыли, отбил полномасштабный милицейский наезд. В груди начало разгораться горячее чувство — уверенность в собственных силах. Я больше не был просто бывшим студентом, который отчаянно барахтается в мутной воде девяносто второго года, пытаясь выжить. Я начал превращаться в игрока, который сам расставляет фигуры на доске.