— Да почему сразу наглый-то⁈ — искренне возмутился я.

Возражать против того, что я самозванец, не имело ни малейшего смысла. Юрий Иванович вместе с неведомым «Борей» этот факт уже доподлинно установили.

— Да как почему⁈ — рявкнул генерал. — Сидишь тут, врешь мне прямо в глаза и даже не моргаешь!

— Неправда! — я усиленно и часто заморгал.

Генерал аж застыл с открытым ртом от такой неприкрытой наглости. А потом шумно втянул воздух, собираясь для новой гневной отповеди:

— Хватит дурака валять! А ну отвечай, кто тебя прислал? Наши? Или чекисты?

Твою мать, я конкретно встрял! До генерала дошло, и теперь он на полном серьезе думает, что я либо засланный казачок-проверяющий, либо, что еще хуже, крот от конкурирующей конторы!

— Да никто меня не присылал! — отчаянно воскликнул я. — Я сам пришел!

— Короче так, Маньков, — отрезал Зимов не терпящим возражений тоном. — Собирай свои манатки, и чтобы к вечеру духу твоего в моем здании не было!

— Да блин, Юрий Иванович! На меня этот местный упырь Женя-Медведь наехал! Я тут офис снимал, прямо напротив вас. Меня прижали…

— Меня твои слезливые подробности не интересуют! — жестко оборвал он. — Начал наши дела со лжи — пошел вон!

— Да я вам ни в чем не врал, кроме этого чертова Бориса Степановича! Ляпнул с перепугу от безысходности, а во всем остальном — чистая правда!

Генерал побагровел так, что, казалось, сейчас пойдет пятнами, но ответить мне не успел. Тяжелая дубовая дверь распахнулась настежь без всякого стука, и в кабинет буквально ворвался наш бессменный, всегда невозмутимый вахтер-«страж».

— Юрий Иванович, у нас проблемы!

— Какие еще проблемы⁈ — рявкнул Зимов, недовольный тем, что его прервали на полуслове.

— Там люди… слишком назойливые пожаловали.

— Так вышвырни их за дверь!

— Никак не могу, товарищ генерал. У них постановление на обыск.

— Постановление⁈ — брови Зимова изумленно взлетели вверх.

Он резко подорвался из-за стола и стремительным шагом направился к выходу. Я, недолго думая, рванул следом. Терять-то мне всё равно было уже нечего.

Мы спустились по лестнице в холл. Честно говоря, я ожидал увидеть там парочку хмурых следователей с мятыми бумажками, но реальность превзошла все ожидания. Внизу разворачивалось классическое «маски-шоу» девяностых! Нет, опера в штатском там, конечно, тоже присутствовали, но к ним приложением шел добрый десяток бойцов спецназа в полной боевой выкладке. Черные балаклавы на лицах, автоматы наперевес, а на широких спинах — крупные белые буквы «ОМОН».

Лицом в пол они пока никого не укладывали, хотя обстановка накалялась буквально с каждой долей секунды. Дорогу милиции плотной стеной преградили досаафовские инструкторы. Вояки стояли без оружия, без касок и бронежилетов, но решимости в их суровых взглядах хватало.

— Всем шаг назад! Быстро! — рявкнул Зимов на всё здание так, что едва не зазвенели стекла в окнах.

Магию настоящего генеральского, вбитого годами службы командирского голоса, никто не отменял. Синхронно, словно по команде на плацу, назад шагнули не только инструкторы ДОСААФ, но и опешившие от такого напора омоновцы.

Зимов уверенным шагом подошел к паре оперов в штатском, которые жались за спинами экипированного спецназа. Один из них вытащил из внутреннего кармана красную корочку и развернул ее перед лицом генерала.

— Капитан Скворцов Валерий Андреевич, — отрапортовал он, стараясь придать голосу солидности.

— Зимов Юрий Иванович, генерал-майор, — отрезал шеф ДОСААФ. — Что за шоу, капитан? Что за бардак вы мне тут устроили⁈

— Никак нет, не бардак, — нахохлился Скворцов. — А оперативная проверка.

— С чем связана?

— К нам поступил сигнал, — капитан многозначительно скосил глаза на спецназ. — О наличии у вас на складах крупной партии незарегистрированного оружия и неучтенных боеприпасов.

— Нет у нас таких, — ответил Зимов. — У нас на объекте всё учтено до последнего капсюля. Проверка окончена. До свидания.

Генерал круто развернулся на каблуках, собираясь уйти, но опер подался вперед.

— Секундочку, товарищ генерал. Мы что, должны вам просто на слово поверить?

Зимов замер. Медленно повернул голову, посмотрел прямо на меня и негромко, сквозь зубы, процедил:

— Так это они тебя прислали, сученыш? Твоя работа?

— Чего⁈ Я⁈ — от возмущения я аж поперхнулся. — Да я к ним вообще никаким боком…

— Мы к вам сюда не чай пить и не здороваться зашли! — резко перебил мои оправдания Скворцов, видимо, решив, что инициатива уплывает из рук. — Вот постановление на обыск! Прошу ознакомиться!

Он деловито вытащил из кожаной папки лист бумаги и с победным видом протянул его генералу.

— Обыск⁈ — взревел Зимов, багровея. — Да вы с ума, что ли, сошли⁈ У нас тут что, воровской притон⁈

Я выхватил документ прямо из рук опешившего следователя и быстро пробежался глазами по строчкам.

— Погодите-ка… — я издевательски усмехнулся. — А это что еще за писулька⁈

— В смысле — писулька⁈ — взвился Скворцов. — Это официальный документ…

— Которым только в сортире подтереться можно, — жестко оборвал его я, с удовольствием включая режим «адвоката дьявола». — Для особо одаренных поясняю матчасть: обыск — это следственное действие. Оно может проводиться только в рамках уже возбужденного уголовного дела. А ну-ка, покажите мне в шапке номер дела! Ну⁈ Его тут нет! У вас в основании только рапорт об анонимном звонке. Значит, это никакой не обыск, а наглая попытка незаконного проникновения на полувоенный объект.

— Почему незаконного⁈ — капитан начал закипать, но в его голосе промелькнула первая нотка неуверенности. — У нас всё по закону!

— Да конечно! — я потряс бумажкой прямо перед его носом. — По УПК постановление на обыск обязано иметь синюю гербовую печать и санкцию прокурора района. Где она тут, покажите пальцем? Вы пытаетесь провести обыск как «не терпящий отлагательства»? Серьезно? На объекте ДОСААФ, который охраняется по уставу гарнизонной службы⁈

Я сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к капитану, и прямо ему в лицо выдал:

— Если вы, товарищ капитан, и ваши архаровцы сейчас сделаете хоть один шаг в сторону оружейки без подписи прокурора, ровно через пять минут здесь будет дежурный следователь из Военной прокуратуры. И вы дружным строем пойдете по статье 171 УК РСФСР — «Превышение служебных полномочий». От трех до десяти лет, между прочим. Я постараюсь, чтобы вы получили минимум семь.

— А кто ты вообще такой? — привел последний, крайне слабый аргумент, капитан.

— Меня зовут Маньков, Олег Борисович. Я юрисконсульт ДОСААФ.

Генерал, до которого моментально дошел весь расклад, плотоядно усмехнулся. Он расправил широкие плечи и, повернувшись к заметно побледневшему капитану, припечатал:

— Да, это наш штатный юрист, — с нескрываемым удовольствием подтвердил Зимов, кладя руку мне на плечо. — И если он говорит, что ты, капитан, пойдешь на семь лет, значит, пойдешь на все десять. Он у нас парень скромный, хвастать не любит. Но… уже семь или восемь вот таких же ретивых ментов-беспредельщиков по этапу пустил.

Я небрежно сунул смятое постановление обратно в руки опешившего опера.

— Держите свою макулатуру. И настоятельно прошу вас немедленно покинуть территорию охраняемого режимного объекта.

— Мы никуда не уйдем! — упрямо, но уже без прежнего апломба огрызнулся Скворцов, сжимая в кулаке забракованную бумагу.

Я молча повернулся к шефу ДОСААФ:

— Юрий Иванович, звоните дежурному в военную прокуратуру.

— Ладно! — капитан нервно дернул щекой, окончательно понимая, что блеф не удался и нахрапом нас не возьмешь. — Но только попробуйте хоть что-нибудь из здания вынести! Мы снаружи будем дежурить. Мышь не проскочит!

— Да ради бога, — с деланным безразличием развел руками генерал. — Мерзните на здоровье. Нам скрывать нечего.

Скворцов злобно зыркнул на нас, круто развернулся и резким жестом приказал омоновцам следовать за ним на выход. «Маски-шоу» нехотя, звеня амуницией, потянулось к дверям. Инструкторы проводили их тяжелыми, недобрыми взглядами.

Едва за последним бойцом закрылась дверь, я повернулся к Зимову и торопливо произнес:

— Юрий Иванович, надо меня официально оформить в штат. Хоть на полставки, хоть на четверть. Но обязательно задним числом!

Генерал, всё еще слегка сбитый с толку стремительной развязкой конфликта, задумчиво потер подбородок и подозрительно прищурился:

— Оформим, да-да… Но, Маньков… слушай. Они точно не из-за тебя явились? Не ты навел?

— Вы издеваетесь⁈ — я возмущенно всплеснул руками. — Я вчерашний студент, который бумажки на ксероксе копирует! Откуда у меня завязки на уровне милицейского начальства и командиров ОМОНа⁈

— Точно не засланный казачок? — Зимов просверлил меня насквозь командирским взглядом.

— Да стал бы я вам сейчас помогать от них отбиваться, если бы сам их и навел⁈ — привел я непробиваемый аргумент. — Где логика, Юрий Иванович⁈ Вы бы уже лицом в пол лежали, а я бы им в качестве понятого бумажки подписывал! Это же нелогично! Да и не знаю я о ваших делах ничего.

Генерал на секунду завис, переваривая сказанное.

— М-да… И то верно… Нелогично.

— Вот именно! А теперь давайте бегом в отдел кадров. Быстрее оформляйте приказ, чтобы я мог представлять ваши интересы и бодаться с этими стервятниками на абсолютно законных основаниях. Боюсь, этот капитан так просто не отвяжется. Он сейчас постановление нормально оформит и вернется!

— Кадры… кадры подождут, — отмахнулся Зимов, лихорадочно соображая. — Майлин!

Из толпы напряженных досаафовцев мгновенно вынырнул и подбежал к генералу длиннющий худой мужик в камуфляже.

— Я! — вытянулся он в струнку.

— У нас в оружейке полный порядок? Готовы к проверке? — впился в него тяжелым взглядом Зимов.

— Ну… почти… — Майлин виновато отвел глаза в сторону.

— Твою ж дивизию через левое плечо! — рявкнул генерал так, что худой присел. — Что значит в «почти»⁈

— Два цинка патронов неучтенных лежат! — на одном дыхании выпалил Майлин.

— Едрит твою артиллерию в печенку! — Зимов схватился за голову. — Как это неучтенных⁈ Откуда они взялись⁈

— Сэкономили! Недорасстреляли!

— Расстрелять! — взревел генерал.

— В-в смысле⁈ — Майлин стремительно побледнел.

— Да расстрелял бы я тебя, сукиного кота, с превеликим удовольствием, но труп прятать сейчас времени нет! — рыкнул Зимов. — Цинки расстрелять к едрене фене!

— Жалко же… — жалобно протянул инструктор. — Дефицит…

— Выполнять!!! — голос генерала громыхнул под сводами холла. — Бери людей, спускайтесь в подвал и палите в как оглашенные! Чтоб через час там одни гильзы по всему тиру валялись! Это всё? Или у тебя еще сюрпризы в рукаве припрятаны?

Майлин тоскливо вжал голову в плечи:

— Есть сюрпризы…

— Какие еще⁈

— Два «Марголина» в сейфе лежат целехонькие. А по документам строгой отчетности они уже неделю как должны быть полностью разобранными. В ремонте.

— Так разберите их немедленно! В чем проблема⁈ — не выдержал Зимов.

— Да не у нас разобранными! В центральной мастерской на другом конце города! — взвыл инструктор.

Генерал на секунду прикрыл глаза, шумно и со свистом выдыхая воздух через нос, пытаясь успокоиться.

— Отобьемся от ментов — под трибунал пойдешь за такие выверты, завхоз хренов.

— Есть под трибунал! — покорно и четко козырнул Майлин.

— «Есть»-то оно «есть»… — Зимов растерянно обернулся ко мне, растеряв весь свой командирский запал. — Но нам-то сейчас что с этими пистолетами делать? Если ОМОН их найдет — всё, тушите свет, приплыли.

— Есть один рабочий вариант! — я лихорадочно прикинул в уме риски и принял решение. — Только… вы меня в штат оформите прямо сейчас.

Генерал резко повернулся и тяжело, с явным сомнением зыркнул на меня из-под насупленных бровей.

— Вариант какой? Точно сработает? Или ты нас сейчас всех под монастырь подведешь?

— Да, должно сработать, — я не стал раздавать стопроцентных гарантий, чтобы потом не оказаться крайним. — Во всяком случае, попробуем, других адекватных выходов у нас всё равно нет. Пистолеты испариться не могут. Но для этого меня надо срочно провести по приказам. И еще мне мой компьютер — надо пару срочных документов набить.

Зимов буквально секунду сверлил меня пронзительным взглядом, взвешивая все «за» и «против», затем решительно рубнул ладонью воздух:

— Беги на второй этаж, в бухгалтерию. Скажешь Нине Павловне, что я лично приказал — оформят в лучшем виде, мигом всё выпишут.

— Отлично! — я уже разворачивался к лестнице, но на ходу притормозил. — А телефон там есть?

— Конечно есть! У нее прямой городской номер стоит! — крикнул мне вслед генерал и тут же обернулся к бледному, как полотно, завхозу. — А ты чего застыл, как памятник⁈ Я кому приказал цинки в ноль уничтожить⁈ Бегом исполнять!

Размеренная жизнь в ДОСААФ закончилась в одну секунду. Народ носился по этажам как подорванный — генерал отдал жесточайший приказ перепроверить всё на десять раз. Чтобы каждый ржавый гвоздь лежал на своем уставном месте, каждая бумажка была подшита, и даже чахлые цветы в горшках были политы. Порядок должен был быть не просто идеальным, а параноидально-идеальным.

Из окон было прекрасно видно, что ОМОН никуда не делся — «черное» оцепление вокруг здания стояло. Центральный и запасной входы были перекрыты.

И именно выглянув в окно, я наконец увидел, как к воротам подъехала знакомая «Волга».

— Он приехал! — рявкнул я. — Открывайте ворота!

Я пулей скатился по лестнице и выскочил во двор, где Степан уже парковал свое такси между военными «ЗИЛами» и «шишигами».

— Привет! — на ходу бросил я.

— Здоров, — таксист выбрался из машины и озадаченно огляделся. — А что это у вас тут за переполох такой?

Он с подозрением наблюдал, как по двору с выпученными глазами носятся сотрудники ДОСААФ, спешно загружая какие-то тяжелые ящики и тюки в кузова грузовиков.

— Поехали, — я потянул его за рукав. — По дороге всё расскажу.

— Маньков, чует мое сердце, ты меня опять в какой-то блудняк втягиваешь, — Степан упер руки в бока, не спеша садиться за руль.

— Только чуть-чуть, самым краешком, — честно глядя ему в глаза, заверил я. — Гарантирую, никаких неприятностей у тебя не будет.

— Точно? — прищурился таксист.

Вместо лишних слов я достал из кармана и протянул ему увесистую пачку купюр.

— Железно. Это тебе лично от генерала. И он еще просил передать огромное человеческое спасибо.

— А за что спасибо-то⁈ — опешил Степан, машинально пряча деньги.

— Багажник открывай давай, — поторопил его я.

— Что грузить-то будете? — градус подозрительности таксиста подскочил до небес.

— Да так… — я максимально уклониво и безразлично пожал плечами. — Всякий хлам. Надо срочно территорию перед проверкой мусора освободить.

Степан, не доверяя мне на слово, лично и очень дотошно проверил «груз», которым пыхтящие от натуги бойцы под моим руководством доверху набили багажник такси. Не увидев внутри ничего откровенно криминального, он с облегчением захлопнул крышку.

— Ну, поехали.

Однако далеко уехать мы не смогли. Едва тяжелые металлические ворота ДОСААФ со скрипом распахнулись, выпуская нас, как дорогу «Волге» преградила тройка рослых омоновцев в глухих черных балаклавах и с короткими автоматами наперевес.

Степан ударил по тормозам, машина клюнула носом и замерла как вкопанная. За ворота мы, конечно, выехали, но тут же оказались в плотном кольце милицейского оцепления.

— Глуши мотор! Всем выйти из автомобиля! Руки держать так, чтобы я их видел! — рявкнул старший из группы, направляя ствол автомата прямо на лобовое стекло.

Степан медленно повернул ко мне голову и ожег таким полным лютой злобы взглядом, что мне на секунду стало не по себе.

— Никаких неприятностей, да? — сквозь зубы процедил таксист, сжимая оплетку руля. — Втянул-таки в какую-то муть…