События неслись с такой сумасшедшей скоростью, что я даже близко не представлял, как и откуда мы будем брать свои первые серьезные юридические дела. На Толика на данном этапе надежды было мало — он, по сути, только начал учиться азам. Штамповать типовые уставы для коммерсантов — это, конечно, стабильный хлеб, но это низовой уровень. Это ремесло, а не искусство.

Мне же сейчас хотелось чего-то по-настоящему интересного. Настоящего Дела! Ведь кругом, в этой мутной воде девяносто второго года, таких дел было немеряно. Страна делила всё: от ларьков до заводов. Я бы сейчас с огромным удовольствием вцепился бульдожьей хваткой в какой-нибудь запутанный имущественный спор на пару десятков миллионов! Чтобы с многоходовками, с вызовом, с адреналином.

Я шел по коридору, предвкушая, как сейчас сяду за пустой стол в своем кабинете и начну составлять план по захвату местного рынка юридических услуг, когда в спину мне прилетело:

— Олег! — из дверей типографии высунулся Серега. — Вернись, тебе опять звонят!

Я тяжело вздохнул и развернулся.

«Надо срочно завести секретаря. Обязательно. А то я так и буду бегать по коридорам, как посыльный».

Вернувшись к аппарату, я взял трубку. Звонила мама.

— Олежка, — голос у нее был слегка растерянный, — тут тебя Николай Петрович разыскивает. Ему помощь твоя нужна.

Я напряг память. Кто такой этот Николай Петрович? Откуда взялся про мою душу? Преподаватель? Родственник? Вообще никаких воспоминаний и ассоциаций с этим именем.

— Мам… а кто это? — спросил осторожно. Вдруг этот кто-то близкий и сейчас мама начнет подозревать, что со мной творится что-то неладное.

— Ну ты что! Забыл?

— Да, — признался я.

— Это же председатель дедовского гаражного кооператива. Ну там где «Чайка» дедовская стояла.

Я мысленно выдохнул, настолько «близкого» человека я помнить был не обязан.

— Мы с ним возле дома встретились, разговорились. Он узнал, что ты открыл юридическую консультацию и его очень попросил о том, чтобы с тобой переговорить.

Ох уж эти халявщики! Я и по прошлой жизни хорошо помнил, как всякие разные шапочно-знакомые в очередь выстраивались чтобы вывалить на мою голову свои личные проблемы. Причем чаще всего сделать они это пытались бесплатно. Если не мамина просьба, я бы этого председателя послал куда подальше, но в данной ситуации мне оставалось всего лишь тихонько скрипнуть зубами.

— Николай Петрович просил передать, чтобы ты перезвонил ему прямо сейчас. Сказал, вопрос жизни и смерти. Номер оставил.

— Диктуй номер, мам, — отрывисто бросил я. — я позвоню и узнаю, что у него там стряслось.

Попрощавшись с мамой, я набрал продиктованные цифры. Трубку схватили после первого же гудка.

— Да!

— Николай Петрович? Здравствуйте. Это Олег… Олег Маньков. Вы меня искали?

— Олег! Ох, слава богу! — голос у председателя откровенно дрожал. Он был встревожен и явно загнан в угол. — Твоя мама сказала, ты теперь юрист? У тебя… эээ… своя контора?

— Да. Что у вас стряслось?

— Олег, тут такое дело… По телефону не могу. Нельзя по телефону. Мне с тобой встретиться надо. Срочно.

— Записывайте адрес, — я продиктовал координаты ДОСААФ.

— Понял! Буду через двадцать минут! — выпалил председатель и бросил трубку.

Я положил трубку на рычаг и на пару секунд задумался. Блин, дело дрянь! Я-то думал, что отделаюсь быстрой консультацией по телефону, а он решил приехать. Вот засада… но в то же время… это же мой первый клиент! Пусть от мамы, пусть с какой-то мелочной проблемой. Но это первый клиент моей компании в этой реальности! И встретить его надо подобающе.

Я пулей влетел в кабинет «РеалLex».

— Толик, подъем! — скомандовал я. — Через двадцать минут у нас первый клиент! Бери тряпку, смахни пыль со стульев, убери эти чашки со стола! Создаем видимость солидной конторы!

Началась суета. Я лихорадочно распихивал по ящикам какие-то старые газеты и выравнивал стопки чистой бумаги, чтобы стол выглядел рабочим. Обернувшись, я обнаружил, что Толик, вместо того чтобы наводить порядок, стоит перед мутным оконным стеклом, как перед зеркалом, и специальной щеточкой маниакально счищает невидимые ворсинки со своего малинового пиджака.

— Толя, твою мать! — рявкнул я. — Ты что делаешь⁈

— Лицо фирмы готовлю! — гордо заявил «младший партнер», поправляя галстук. — Встречают по одежке, Олег Анатольевич. Клиент должен видеть, что здесь работают солидные люди!

— У меня идея! А давай ты свой пиджак дочистишь у Сереги в кабинете.

Толик насторожился.

— Чего это?

— Да там клиент… мамин знакомый. Видимо, что-то с соседом не поделил или штраф за проезд на красный получил. Пустяковое дело, не надо еще и тебя в него вовлекать.

Мой напарник тут же погас.

— Слушай, а давай договоримся, что больше такие дела мы не берем? Только время теряем, а время это же деньги!

— Не возражаю и целиком поддерживаю! — в кои веки я полностью разделял мнение своего партнера по бизнесу, — но это закрыть все равно надо. Сам понимаешь — маме обещал.

Потерявший интерес Толик испарился как по мановению волшебной палочки, а ровно через пятнадцать минут в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я, принимая за столом позу внимательного, но очень занятого профессионала.

Дверь скрипнула, и в кабинет протиснулся незнакомый мне посетитель. Это был грузный, плотно сбитый мужчина лет пятидесяти в добротной, но слегка помятой куртке. Он тяжело дышал, словно поднимался не на второй этаж, а как минимум на десятый. Остановившись посреди кабинета, он достал из кармана клетчатый носовой платочек и нервно вытер обильную испарину со лба.

— Вы… Олег? Маньков? — спросил он сбивчиво.

— Верно. А вы, стало быть, Николай Петрович, — я поднялся из-за стола и протянул ему руку. — Проходите, присаживайтесь. Мы с вами лично раньше не пересекались, верно?

— Не доводилось, — он пожал мою руку мозолистой ладонью и тяжело опустился на стул. — Я председатель гаражного кооператива, где у вашего покойного деда гараж. С матушкой вашей сегодня случайно столкнулись… Уж простите, что так, без записи и с ходу. Но у нас там беда. Настоящая беда.

Я мысленно приготовился слушать долгую и нудную историю про то, как кто-то кому-то помял крыло или неправильно посчитал взносы за электричество.

— Рассказывайте, Николай Петрович.

Председатель снова промокнул лоб платочком и замотал головой.

— У нас, Олег… кооператив отжимают. Все гаражи разом.

Моя снисходительная улыбка мгновенно испарилась. Я подобрался.

— Так. А вот с этого места поподробнее. Кто отжимает?

Николай Петрович тяжело вздохнул и начал рассказывать. Оказалось, на их гаражи нацелились некие ушлые коммерсанты. Место там, если вдуматься, было действительно золотое — практически центр города, территория огромная, под сотню капитальных боксов.

— Хотят поставить на въезде свой шлагбаум, — с отчаянием в голосе говорил председатель. — Посадить своих амбалов и ввести «новые порядки». По сути — обложить ежемесячной данью каждого владельца гаража за так называемую «охрану». А там же одни бюджетники да пенсионеры! Какие им поборы при нынешних ценах? Кто платить откажется — тому, прямо намекнули, могут и шины проколоть, и петли на воротах кислотой залить. Меня вчера вечером у подъезда подстерегли… Сказали, если буду рыпаться и людей баламутить — инвалидом сделают.

— Запугивают, значит, — констатировал я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт. — А обосновывают чем? Нельзя же просто прийти с улицы и сказать «теперь мы тут хозяева». Должна быть бумажка.

Николай Петрович закивал, дрожащими руками открыл потертую картонную папку и вытащил официального вида документ.

— Вот. Прислали вчера. Сказали, подписать добровольно, иначе по суду вообще землю отберут и всё бульдозерами снесут.

Я взял бумагу. Внешне всё выглядело чинно-благородно. «Уведомление о реорганизации и передаче в доверительное управление». Некое ТОО… я прищурился, вчитываясь в название. ТОО «Анжелика-Инвест».

Я едва сдержал смешок. Вот же еще одни любители красивых названий! Прямо как наша Аленка со своей «Эвелиной». «Инвестиции в Анжелику» — звучит, конечно, чертовски романтично. Особенно когда эти самые инвесторы приходят к пенсионерам с бейсбольными битами и угрозами.

Сама же суть документа была слеплена на коленке. Эта «Анжелика» ссылалась на какое-то мутное постановление районного земельного комитета о «нарушении целевого использования земель» и предлагала кооперативу добровольно передать управление территорией во избежание сноса. Чистой воды рэкет. Наглый, беспринципный, аккуратно завернутый в псевдоюридическую оболочку. Расчет делался на то, что старики-автомобилисты насмерть перепугаются страшных слов «снос» и сами отдадут ключи от кооператива в руки бандитов.

Я откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по столу.

Конечно, это был не тот запутанный имущественный спор на десятки миллионов, о котором я мечтал еще двадцать минут назад. Масштаб не тот. Но для разгона — самое оно. Идеальный полигон, чтобы размять мозги, проверить хватку, поверить в свои силы в этой новой реальности и быстро, красиво закрыть первое дело конторы «РеалLex».

— Ну что ж, Николай Петрович, — я посмотрел на председателя абсолютно спокойным взглядом. — Я берусь за это дело.

Николай Петрович замялся. Он перевел взгляд с бумаг на мое лицо, потом осмотрел пустой, только что наспех прибранный кабинет, и в его глазах отчетливо читалось сомнение.

— Олег… — он снова промокнул лоб платочком. — А ты… потянешь? Там же не пацаны с улицы, там солидные люди с серьезными намерениями.

Всё было понятно без лишних слов. Председатель смотрел на молодого, безусого студента в пиджаке и мучительно сомневался, хватит ли у этого юнца опыта, связей и элементарных зубов, чтобы откусить голову акулам из «Анжелики-Инвест». И его можно было понять. Чтобы он ушел отсюда со спокойной душой, мне нужно было его убедить. Причем сделать это красиво и безапелляционно.

Я отложил документ в сторону, сцепил пальцы в замок и посмотрел ему прямо в глаза.

— Николай Петрович, знаете такую поговорку: законы буксуют, а реальность сурова?

Председатель озадаченно моргнул, пытаясь вспомнить народную мудрость.

— Э-э-э… Нет. Если честно, первый раз слышу.

И тут я его добил:

— Решение есть: звоните Манькову!

Фраза прозвучала настолько рекламной и броской, что я сам мысленно поаплодировал себе. Отличный слоган для будущей кампании! Николай Петрович несколько секунд переваривал сказанное, а потом уголки его губ дрогнули. Он слабо, но совершенно искренне улыбнулся. Напряжение в его плечах заметно спало. Уверенность — штука заразительная, а я сейчас излучал ее, как атомный реактор.

— Как только будут первые новости, я сразу же вам позвоню, — пообещал я, давая понять, что аудиенция окончена.

Председатель кивнул, поднялся со стула, но тут же переступил с ноги на ногу, словно вспомнив о чем-то неудобном.

— Олег… А сколько будут стоить твои услуги? Мы же понимаем, что бесплатно никто работать не станет.

Я мысленно вздохнул. Обидно, конечно, но много денег с этих автомобилистов при всем желании не сострижешь. У них зарплаты и пенсии крошечные, каждая копейка на счету. Но, с другой стороны, гаражей там без малого сотня. А значит, пайщиков целая армия. Как говорил герой классики отечественной литературы: десять старушек — уже рубль в кармане. Много с каждого отдельного автолюбителя я, конечно, не получу, но если раскидать общую сумму на всех, то на подножный корм для нашей молодой конторы набежит однозначно. Для первого гонорара — вполне сойдет.

— Сначала мне нужно просчитать объем работы, Николай Петрович, — я встал из-за стола, провожая его к двери. — Я сообщу вам конкретную сумму вместе с первыми результатами.

— Договорились! — с явным облегчением выдохнул председатель.

Мы попрощались, и Николай Петрович покинул кабинет. Первая рыба клюнула. Пора было браться за дело.

Напевая себе под нос какой-то бодрый победный марш, я вернулся в помещение типографии. Аленка с Серегой о чем-то тихо шептались, но я не стал их отвлекать, а целенаправленно направился прямиком к телефону.

Выудив из кармана свернутый бланк «Анжелики-Инвест», я развернул его, нашел номер телефона и уверенно закрутил диск аппарата.

Гудки шли недолго. На том конце провода сняли трубку, и девичий голос щебечуще произнес:

— Компания «Анжелика-Инвест», слушаю вас!

— Добрый день, — я придал голосу максимум казенного, ледяного официоза. — Это Олег Маньков, директор юридической компании «РеалLex». Я представляю интересы гаражного кооператива номер семнадцать. Нам необходимо в кратчайшие сроки провести досудебные прения по поводу вашей, прямо скажем, весьма сомнительной бумаги. Переключите меня на ваше руководство.

По моей задумке, после такой сухой юридической тирады на том конце должны были как минимум напрячься, засуетиться и начать мямлить оправдания. Но произошло нечто из ряда вон выходящее. Возникла пауза. А затем девица, видимо, прикрыв трубку ладошкой, но недостаточно плотно, громко и взволнованно зашептала кому-то рядом:

— Маньков… Тут тот самый Маньков звонит! Ну, который из райисполкома! Да, тот самый!

Я невольно расплылся в довольной улыбке, расправляя плечи. Какой-никакой, а весьма солидный имидж я уже, получается, смог себе заработать. Надо же — узнают по одной только фамилии, да еще и приписывают какие-то связи в райисполкоме!

В трубке послышалась какая-то возня.

— Какая встреча, — раздался мужской голос на том конце провода. — Маньков!

— А вы кто, осмелюсь спросить? — не сбавляя набранного градуса деловой наглости, поинтересовался я.

— Евгений Владимирович меня зовут. Недавно в кабинете у генерала Зимова с тобой встречались. Забыл?

У меня внутри всё оборвалось и ухнуло куда-то в район ботинок. Ноги как-то сами собой подогнулись, и я, мгновенно растеряв весь свой победный запал, тяжело присел на край ближайшего стола.

Евгений Владимирович. Тот самый Медведь, от которого нам пришлось спасаться бегством. И от которого нам отвязаться помог генерал.

— Добрый день! — только и смог вымолвить я, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Так я… э-э… по поводу гаражного кооператива…

— Слушай сюда, юрист, — жестко, безо всякого перехода перебил он меня. — Я на тебя и так зол. Сильно зол. Ты мне и без того поперек горла встал. Если ты сейчас свое рыло еще и в эти гаражи сунешь — я тебе лично голову отверну. Ты меня понял? В буквальном смысле. Не лезь сюда.

— Но… — попытался встрять я, судорожно собирая остатки самообладания.

Короткие, безжалостные гудки глухими ударами отозвались по барабанной перепонке. Он просто повесил трубку, не считая нужным выслушивать мои возражения.

Я медленно, словно она вдруг стала весить целый пуд, опустил тяжелую эбонитовую трубку на рычаг. У меня внутри стремительно разрастался ледяной отрезвляющий ком. Я продолжал сидеть на краю стола, бездумно глядя в окно, и взвешивал. Взвешивал шансы.

Мне хотелось сцепиться, чтобы еще раз повозить Медведя лицом по полу, показать зубы и доказать этому Евгению Владимировичу, что я тоже не лыком шит. Но я, слава богу, умел мыслить рационально и отдавал себе абсолютно трезвый отчет: лимит удачи не бесконечен. В следующий раз мне может и не повезти.

И главный вопрос заключался даже не в моей личной безопасности. Вопрос был в жизнях моих близких. За широкую генеральскую спину Зимова мою семью не спрячешь. Людям Евгения ничего не стоит проследить, куда я езжу ночевать. Узнают адрес, подождут в темной подворотне и встретят кого-нибудь из моих «девчонок», когда они будут возвращаться вечером домой. Одно это леденящее душу предположение мгновенно выбило из меня всю спесь.

Эх, зря я так самонадеянно бахвалился перед Николаем Петровичем полчаса назад. «Законы буксуют, звоните Манькову», ага. Рекламщик хренов. Супермен местного розлива. Надул щеки перед пенсионером, а как столкнулся с реальным хищником — тут же зубы обломал.

Я с силой потер лицо руками, окончательно принимая решение.

Если бы на кону стоял какой-нибудь по-настоящему солидный куш — жирный кусок госсобственности, завод, ну или хотя бы пара десятков миллионов, — я бы, может, еще и полез в бутылку. Попытался бы выстроить хитрую схему, нанял бы охрану, рискнул. Потому что в бизнесе большой риск должен перекрываться сверхприбылью. Но ради кучи облупившихся кирпичных гаражей с ржавыми висячими замками класть свою голову на плаху? И подставлять семью?

Увольте. Я пас.