Я придвинул к себе третью, самую пухлую папку с документами на охранное предприятие. По инерции, расслабившись после двух легких побед, я попытался зайти по той же накатанной схеме. Принял позу умудренного опытом стратега, сделал глубокомысленный вид и начал:

— Итак, переходим к силовому блоку. Здесь, применяя современные управленческие стратегии и оценивая перспективы развития…

— Олег, — голос Степана прозвучал негромко, но он перерезал мою тираду так же легко, как нож режет масло. Бывший опер смотрел на меня чуть исподлобья, с легкой усмешкой. — Давай только вот без этих твоих заумных фраз. Без всяких «фокусов-покусов» и прочих западных словечек. Говори прямо.

Я осекся. Весь мой красиво выстроенный карточный домик из корпоративного пафоса рассыпался от одного его взгляда. Я мгновенно осознал: здесь эти дешевые трюки не пройдут. Степан видел меня насквозь. Пришлось на ходу менять регистр, сбрасывать маску «доброго барина» и впервые за всё это собрание переходить в режим предельно честного разговора на равных, без малейшей попытки режиссуры.

Я закрыл папку и отложил ручку.

— Хорошо. Прямо так прямо. Распределение следующее: пятьдесят один и сорок девять.

Степан даже не шелохнулся, только глаза чуть сузились. В его взгляде не было ни радости, ни обиды — только холодное, профессиональное подозрение.

— Нет, — коротко рубнул он. — Так дела не делаются. Мы партнеры. Пятьдесят на пятьдесят. По-честному.

— Степа, ты не понял, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Пятьдесят один — тебе. Сорок девять — мне.

Повисла пауза. Толик на соседнем стуле поперхнулся от таких щедрот, но благоразумно промолчал. Степан же нахмурился еще сильнее. От лишнего процента он явно не в восторге.

— Оставь эти подачки себе, Олег, — жестко ответил он. — И в благодетеля не играй. Эту контору придумал ты. Связи с генералом твои. Помещение выбивал ты. Я не собираюсь сидеть у тебя на шее или числиться свадебным генералом с большей долей. Пятьдесят на пятьдесят и точка!

Я вздохнул, понимая, что мне предстоит трудный бой. Удивительное дело — мы сидели и на полном серьезе ожесточенно спорили не о том, кто урвет кусок побольше, а о том, кто возьмет меньше!

— Степа, послушай меня внимательно. Пятьдесят на пятьдесят — это мина замедленного действия под любым бизнесом. Это патовая ситуация. Рано или поздно наступит момент, когда мы с тобой кардинально разойдемся во мнениях. И если у нас равные доли, бизнес просто встанет намертво, потому что некому будет сказать решающее, последнее слово. Кто-то один должен иметь законное право ударить кулаком по столу и продавить свое решение!

— И почему этим кем-то должен быть я? — резонно спросил он.

— Потому что я буду сидеть в теплом кабинете, перекладывать бумажки и умничать на переговорах. А ты каждый божий день будешь принимать решения, цена которым — здоровье, а то и жизнь, — отчеканил я каждое слово. — Ты будешь вооружать людей. Ты будешь выезжать на стрелки. Ты будешь вести переговоры с отморозками и криминалом, прикрывая всех нас. И если прольется кровь, это будет тоже твоей зоной риска. Логика простая: реальная власть должна быть в руках того, кто рискует шкурой на передовой, а не у того, кто греет кресло в штабе.

Степан упрямо покачал головой.

— Всё равно не сходится. Ты мозг операции. Без тебя это всё не закрутилось бы. Я не хочу чувствовать себя обязанным.

Пришлось доставать последний, самый сильный козырь.

— Помнишь, у генерала, ты сказал, что я не гнилой? — тихо спросил я.

Степан молча кивнул.

— Так вот, эти пятьдесят один процент — мой тебе невысказанный ответ. Должок, так сказать. Я доверяю тебе свою безопасность и безопасность моих людей. И эти цифры — просто юридическое выражение моего доверия к тебе.

Степан посмотрел на меня. Желваки на его лице дрогнули. Он всё еще сомневался, переваривая услышанное.

— Но у меня есть одно жесткое условие, — тут же добавил я, чтобы у него не возникло ощущения слепой уступки. — Компромисс. Ты получаешь пятьдесят один процент и полный операционный контроль. Никто не лезет в то, как ты тренируешь бойцов и решаешь уличные дела. Но в устав мы вписываем мое право абсолютного вето на любые решения, которые несут прямые юридические или репутационные риски для всего нашего холдинга. Грубо говоря: если ты вдруг решишь поиграть в Рэмбо, пойти по беспределу и подставить нас всех под уголовную статью — я нажимаю на тормоз, и мое слово будет главным. По рукам?

Это был честный размен. Я отдавал ему повседневную власть, но сохранял за собой контроль над глобальными угрозами существованию нашей структуры.

Степан обдумывал это ровно десять секунд. Затем его лицо расслабилось, и он коротко кивнул.

— По рукам, Олег. Уболтал, чертяка языкастая.

Я с облегчением выдохнул, придвинул к нему кипу учредительных документов и протянул ручку.

— Вот и отлично. Подписывай здесь, здесь и на последней странице, мажоритарный владелец. Поздравляю, теперь ты официальный генеральный директор.

Степан уверенно черканул подпись на первом листе.

— Кстати, — как бы невзначай бросил я, собирая бумаги в стопку, — должность гендиректора означает, что с этого дня именно ты лично несешь полную уголовную ответственность за бухгалтерию. А еще ты обязан лично расписываться в налоговых декларациях, отчетах в соцстрах, журналах пожарной безопасности и отвечать перед СЭС.

Степан, занесший было ручку над второй страницей, замер. Он медленно перевел взгляд с бумаг на меня, потом посмотрел на притихших в стороне Толика и Серегу.

— Слышь, Олег… — он почесал подбородок колпачком от ручки, и в его глазах блеснула неподдельная оперская тоска. — А мы можем это… вернуть всё на сорок девять? Я передумал.

— Поздно, Степан! — рассмеялся я, аккуратно забирая подписанный лист и пряча его в папку. — Добро пожаловать в большой и беспощадный бизнес! Документы на регистрацию твоей конторы я, так и быть, подам в исполком сам.

Толик, который до этого момента сидел с важным видом полноправного «младшего партнера», тут же ревниво встрепенулся.

— Э, нет, погоди-ка! А почему это мы с Серегой должны с документами по кабинетам бегать, пороги обивать, а Степану такая поблажка? — искренне возмутился он. — У нас же равноправие!

— Потому что, Толя, наш дорогой Степан Васильевич стреляет из табельного гораздо лучше и точнее, чем шлепает печати на бланки, — парировал я, завязывая тесемки на папках. — А грамотный руководитель должен использовать кадры строго по их прямому назначению! Тебе вот, с твоим языком и обаянием, только с чиновниками и договариваться. А Степану — наш периметр держать. Всё, вопросы еще есть? Повестка дня исчерпана?

Вопросов больше ни у кого не было. Собрание первых учредителей нашего стихийного холдинга можно было считать официально закрытым. И мы закончили как нельзя вовремя.

В дверь негромко, но настойчиво постучали, и в кабинет осторожно заглянули Гарик с Кабаном.

Я с интересом оглядел наше пополнение. Гарик явно внимательнее слушал вчерашние наставления своего нового «сэнсэя» насчет дисциплины и внешнего вида. Он сменил «наряд гопаря» на вполне приличный свитер и строгие темные брюки. В таком виде он казался уже не дворовым гопником, а нормальным крепким парнем, которого не стыдно посадить на пост.

А вот Кабан сдавать позиции так быстро не собирался. Он ввалился в кабинет всё в том же неизменном спортивном костюме с тремя полосками, в котором еще вчера таскал дубовые столы. Видимо, расстаться с главным атрибутом уличной крутизны и переодеться во что-то цивильное оказалось пока выше его пацанских сил.

Степана его наряд не смутил, по крайней мере вида он не подал.

— Здоров, орлы! Проходите, — кивнул Степан, по-хозяйски указывая Гарику и Кабану на свободные стулья.

— Привет вновь прибывшим, — я поднялся из-за стола, давая понять, что официальная часть закончена. — А вы, господа акционеры, давайте-ка расходитесь по своим рабочим местам. Время — деньги.

Сам я в свой кабинет пока не пошел. В «РеалLex» напрочь отсутствовал главный инструмент коммерсанта — телефон. Генерал Зимов, конечно, обещал решить вопрос с телефонизацией наших контор в кратчайшие сроки, но мы жили в девяносто втором году, где бюрократическая машина связистов работала со скоростью сонной черепахи.

А позвонить мне нужно было срочно. При мысли о предстоящем разговоре на глаза наворачивались слезы жадности — мне предстояли весьма нехилые траты. Но я утешал себя тем, что деньги улетят не в воздух, а пойдут на закупку активов компании. Эта светлая мысль хоть как-то подслащала горькую пилюлю расставания с наличностью.

Я вышел в коридор и вместе с Аленкой и Серегой зашел в их типографию.

Аленка, окинув взглядом свои владения и, видимо, окончательно осознав себя «госпожой акционером», игриво улыбнулась.

— Ой, как хорошо, что ты к нам в гости зашел!

Я на секунду завис, переваривая формулировку. В гости… А-а-а, ну да, в гости! Почувствовала себя на своей территории, значит.

— Ну что ж, раз я в гостях, — усмехнулся я, плюхаясь на стул рядом с аппаратом, — то давай, хозяюшка, встречай дорогого гостя чайком.

Аленка слегка стушевалась, обвела взглядом голые столы и виновато развела руками:

— А у нас к чаю совсем ничего нет…

— Ничего страшного, — я примирительно махнул рукой, снимая трубку телефона. — Надеюсь, к моему следующему визиту печенки тут уже организуются.

Я покрутил диск, набирая номер. Гудки шли долго. Я уже собирался повесить трубку, решив, что дома никого нет, как вдруг на том конце щелкнуло.

— Добрый день! — раздался в трубке интеллигентный, но строгий голос пожилой женщины.

— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — А мне бы Володю.

Повисла долгая пауза.

— Вы… Олег? — наконец подозрительно спросила бабушка Вована.

— Да… — осторожно подтвердил я.

— А почему вы ему так долго не звонили?

Ну вот, началось. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Я же при нашей прошлой встрече клятвенно обещал ей, что буду чаще звонить ее нелюдимому внуку, вытаскивать его из дома, приобщать к нормальной жизни. Взял шефство над «трудным подростком», называется. И благополучно пропал с радаров, с головой уйдя в свои бизнес-разборки.

Пришлось импровизировать на лету.

— Простите ради бога, — виноватым тоном произнес я. — Я уезжал.

— Куда это? — в голосе бабушки сквозило откровенное недоверие.

— В научную экспедицию, — выдал я первое, что пришло в голову, стараясь звучать максимально солидно. — На Кавказ. Собирали геологические образцы.

— А-а-а… — напряжение в трубке мгновенно спало, сменившись уважительным облегчением. — Научная экспедиция… Это, конечно, всё меняет. А я-то уж грешным делом подумала, что у вас разлад какой-то вышел. Сейчас, секундочку, я позову своего внука. Володя! Володенька, иди, это тебя! Олег с Кавказа вернулся!

Через минуту трубку взял любимый бабушкин внук.

— Алло? Привет, Олег, — голос Вована звучал как обычно — чуть глуховато и отстраненно. — Как дела?

— Фонтанируют! — бодро отозвался я. — Слушай, Володя, дело есть. Нам еще пару компьютеров срочно надо. И пару принтеров к ним.

— И чё?

— В смысле «чё»? Блин, Вован, мы у тебя их купить хотим! Деньги платим!

— Ну… у меня же не фабрика, — почти обиженно ответил парень. — Я тот комп, который вам тогда продал, полгода из комплектухи по газетным объявлениям собирал. У меня готовых сборок в шкафу нету.

— Ну и ладно, ничего страшного, — успокоил я его. — Мы тогда в другом месте системники с мониторами найдем, не парься. Но тебя обязательно позовем всё это дело подключать, настраивать и в сетку увязывать. Ты же не откажешься подзаработать на настройке?

— Настроить — это можно, — сразу оживился Вован, услышав про профильную работу. — Хорошо, звоните, как привезете.

Жаль, конечно. У Вована мы в прошлый раз закупились на редкость дешево и сердито. Но на этот случай у меня был заготовлен план «Б». Я нажал на рычаг аппарата, сбрасывая линию, и снова закрутил диск телефона.

На этот раз трубку сняли быстро, после второго гудка.

— Да? — раздался мужской голос.

— Привет, Влад. Это Олег.

На том конце провода повисла секундная пауза, сопровождаемая напряженным мыслительным процессом.

— Э-э-э… Какой Олег?

— Тот самый, — усмехнулся я. — Мы с тобой как-то у твоего знакомого, Боряна, техникой закупались. Вспомнил?

— А-а-а! — Влад явно расслабился. — Тот, который регистрацией уставов занимается?

— В том числе, — веско ответил я, сходу обозначая свою возросшую значимость. — Бизнес расширяется. Мне опять оргтехника нужна.

— Какая именно?

Я на секунду задумался. Компьютер нужен был не только в юркомпанию. Я твердо решил, что Степана тоже пора тащить в светлое будущее. Пусть приобщается к цивилизации, осваивает клавиатуру и учится пасьянс «Косынку» раскладывать в перерывах между тренировками.

— Пару нормальных компов и пару принтеров к ним.

— Знаешь, — голос Влада стал каким-то доверительно-заговорщицким, — Борян-то прогорел. Всё, закрылась его точка. Съехал.

— Немудрено, — философски хмыкнул я. — С его-то отношением к покупателям и ценами с потолка это был лишь вопрос времени. Но тебе-то же от этого только лучше.

— Это почему это? — не понял меня Влад.

— Как почему? Меньше конкурентов — шире поляна! Коммерция! — я перешел к делу. — У тебя самого-то как дела?

— Да вроде неплохо крутимся… — Влад замялся на мгновение. — Слушай, а ты с таможней мосты тогда навел, как собирался?

«Наведем, — подумал я про себя. — Обязательно наведем. Грех такую золотую жилу упускать, просто руки еще не дошли».

— Пока не до того было, Влад. Другими крупными проектами занимался, — вслух ответил я, напуская на себя вид вечно занятого дельца. — Слушай, насчет моего вопроса — сможешь нужную технику достать?

Конечно, я мог бы накупить газет, вооружиться карандашом и начать нудный обзвон частных объявлений. Но времени на эти поиски ушло бы слишком много. А ехать в магазин электроники было чистым самоубийством для нашего бюджета — новые компы там стоили столько, что на эти деньги можно было купить «Чайку»… при мимолетном воспоминании о ней, у меня внутри секнуло. Моя черная «ласточка»… я твердо пообещал себе: как только бизнес встанет на рельсы и появятся свободные деньги, я обязательно найду ее и выкуплю. Во что бы то ни стало.

— Ну… могу поискать по своим каналам, — прервал мои мечты Влад.

— Ищи. В накладе точно не останешься. Записывай мой рабочий номер и, как только найдешь нужное — звони сразу, без промедления.

— Договорились, — повеселел Влад.

Я положил трубку на рычаг и устало потер виски пальцами, чтобы соображалка лучше работала. Мозг кипел от количества задач.

Сергей, который всё это время сидел за своим столом, не мешая моим телефонным переговорам, подал голос:

— Слушай, Олег, нам тут для полноценного запуска типографии кое-что еще докупить надо по мелочи…

— Надо — значит докупим. Без проблем. Но давай договоримся на берегу, Серега. Подготовь мне подробный план. Что конкретно, в каком количестве и, главное, зачем нам это нужно. Всё на бумаге. Чтобы мы зря лясы не точили, а я четко понимал бюджет и целесообразность каждой копейки.

Сергей даже не подумал возмущаться или спорить. Он кивнул с абсолютно деловым видом, достал чистый лист бумаги и щелкнул ручкой.

— Будет сделано! Сейчас всё распишу в лучшем виде.

Я в очередной раз поймал себя на мысли, как сильно я его уважаю. В нем не было ни капли уличной фанаберии или Толиковой ветрености. Пунктуальность, надежность и порядочность — вот на чем строился характер Сереги. Если он сказал «сделает», значит, расшибется в лепешку, но сделает. На такого человека действительно можно было опереться, когда строишь империю с нуля.

— Если вдруг мне перезвонят — свистите на весь этаж, — попросил я Аленку и Серегу, поднимаясь со стула и одергивая пиджак.

Оставив ребят корпеть над списками будущих покупок, я вышел в прохладный гулкий коридор ДОСААФ и направился к своему кабинету. Настал момент заняться тем, ради чего всё это, собственно, и затевалось. Мне пора было начинать дела в нашей юридической конторе.

Степаново охранное агентство, Серегина типография — всё это, безусловно, было замечательно. Это отличный, надежный фундамент, необходимые генераторы будущей наличности, без которых в наше дикое время просто не выжить. Но, подходя к двери «РеалLex», я поймал себя на том, что у меня буквально зудят ладони. Физически чешутся в сладостном, почти охотничьем предвкушении первого настоящего клиента.

Потому что деньги — это, конечно, хорошо. Деньги — это кислород для любого предприятия. Но именно от юриспруденции я ловил тот самый, настоящий, пробирающий до костей кайф.

Это вам не рэкетиров по подворотням гонять и не картриджи заправлять. Это абсолютно другой уровень. Это шахматная партия на минном поле. Изящные, виртуозные игры интеллекта, где твоим главным оружием становится знание системы, а победа куется не пудовыми кулаками и толпой быков, а железной логикой, вовремя найденной лазейкой и убийственным параграфом, который ты в самый нужный момент эффектно вытаскиваешь из рукава.